Мышь

На торговой улице, в отделе с едой, пахнет всем подряд, всем, что только можно найти в пределах острова. Демоны и ведьмы бродили туда сюда, толкаясь, ворча и пуская слюни на еду, что привезли с поместья какого-то умершего старика, который скончался в своём же подвале. Эмити казалось гадким, что кто-то в принципе хотел есть такую пищу: да, вкусная, разнообразная, но она всё равно что из гроба покойного. Она водит носом от стоек помеченных яркой жёлтой наклейкой "только в эти дни" и пытается найти в толпе существ человеческую голову. Почему-то она уверена, что Луз окажется здесь. Людей со временем становится только больше и если Луз и появится, то найти её будет также трудно, как и тухлятину в этой еде: искать её самостоятельно глупо и безнадёжно, но рано или поздно кто-то вскричит и тогда ВСЕ будут знать где она. В этом она почему-то тоже уверена. На Эмити как всегда форма Хексайда, которую тут носят в повседневной жизни многие на самом деле, иногда даже забывая, что есть и другая одежда. На плечо закинута маленькая сумочка, которая и не нужна по идее, раз она не хочет покупать что-то из предложенного ассортимента, но в ней тихо бренчат пара слизней. (Занятная валюта местного народа, которая бы немного смутила человека с Земли) – Чёрт! – по левую руку от неё вскрикивает низенький фиолетовокожий демон. Демон стоит за стареньким прилавком, который так и норовит развалиться на сотни досок и гвоздей, при этом умещая на своих просторах целые горы съестного. Съестного, конкретно, сыра. Сыр на Кипящих Островах делают с помощью восьми-ногих коров или особого вида грифонов, а те, особенно первые, блещут разными характеристиками, поэтому и сыр получается разным. За этой кучей, можно сказать горой сыра и находился продавец. Он сгорбился над единственным пустым местом на прилавке и что-то тихо, по настоящему жалобно, шептал. Эмити аккуратно протиснулись мимо снующих демонов и пробралась к, на удивление, пустующему месту: видимо никому не была интересна "обычная" еда. – Сэр, что-то случилось? Демон поднял на неё заплаканные три глаза и кажется был готов вскричать от страха и отчаяния. В его руках была мышеловка, уже сработавшая. – П-послушай! – продавец схватил её за плечи и практически перетянул к себе,– Последи за моим малышом, пож-ожалуйста! Я принесу бинты! С этими словами странный демон развернулся и скрылся в синих тканях его палатки. Интерес, из-за чего же произошёл этот случай никуда не делся, просто к слову. Эмити облокотилась о прилавок и увидела мышь: маленькая, размером с ладошку; тёмно-серая короткая шерсть с проплешинами, кои бывают даже у сознательных существ; чёрные, блестящие в отражении света глазки-угольки, что смотрели куда-то в даль. Видимо, продавец поставил мышеловку от демонических существ, а в итоге в коварную ловушку с сыром попался зверёк. Руки Эмити, по какому-то неизвестному мановению, аккуратно приподняли мышку, перекладывая поближе к себе. Зверёк продолжал лежать; его грудка вздымалась и опускалась, а лапки иногда подрагивали. Прошло несколько минут, фиолетовокожий так и не вернулся. Это начинало утомлять – сидеть, да даже просто стоять на месте. Взгляд жёлтых глаз продолжал блуждать по головам толпы, вглядываясь в обувь прохожих и вслушиваясь в каждое обронятое слово. (Это ничем не помогло. Луз явно была здесь, но как-будто... Не хотела встретиться с Эмити?) Молодая ведьма тряхнула головой, отгоняя возникшие мысли, которые по тихонько заполняли и волновали душу. "А что если она тебя ненавидит? Может ты сделала что-то не так? А вдруг она боится. Или может с ней что-то случилось. Я не успела ей признаться, но она такая невинная и глупая. А вдруг родители узнают об этом". Эти угрызения чувств могли продолжаться вечно, если бы не жалобный писк с прилавка. Эмити взглянула на мышь: та страдала и дёргала лапками в попытках избавиться от болей. (Почему-то мысли неожиданно утихли, оставляя за собой звенящую тишину чувств и громкие звуки улицы.) Она пришла сюда, уверенная, что встретит Луз. Но для чего ей это? Она хотела бы взять её руки в свои и сказать всё, что думает о ней, о всех её мечтах и надеждах. Да хотя-бы просто поговорить о жизни с ней, не запинаясь при каждом слове. Но Эмити просто юная ведьма. Она не знает любви, ей всего лишь 14, не знает свободы, её родители строго проследили чтобы это так и оставалось, не знает всего того, что стоило бы знать, когда признаёшься в чувствах кому-то. Единственное что ей известно – как вызвать идеальную для хорошей оценки мерзость, как написать сочинение, как отвечать прилично, как выглядеть с иголочки и много всего того, что ей известно, что она обязана знать. Она чувствует себя похожей на маленького зверька на столе: немощная, погибающая от рук своего же хозяина и потерявшаяся в погоне за мечтой. Разница лишь в том, что мышь не получила злосчастный сыр и ей явно было больно, а она ещё даже не решилась подойти к "мышеловке". Настолько она боится отказа. Тёмные эмоции бурлили в голове, кусаясь, царапая, шипя, воя от всей информации, что обработалась в ту жалкую секунду, которую она смотрела на мышь, что так и продолжала лежать. Ведь она и не могла думать о таком: быть с ней, что за глупости. Легче закопаться и поставить кривую табличку на рыхлой Земле: "Сдохла от шипперства самой себя". – Эмити? – от мыслей её отрывает тёплая рука на плече, которая имеет подозрительно тёмный оттенок. Ведьма в панике поднимает голову и встречается лицом к лицу с позитивной доминиканкой: волосы прибывшей находятся в каком-то безумном беспорядке, где-то даже видны обугленные кончики; лицо испачкано какой-то едой, но улыбка всё равно такая-же тёплая. – Ты в порядке? – Луз наклонила голову, всматриваясь в краснеющее лицо девушки напротив,– Ты выглядела грустной. – Ах-ха-хах, я? Да, я в порядке. Я сижу, вот, да,– Эмити неловко облокачивается о прилавок позади, немного скользя, тем самым спотыкаясь. Доминиканка насмешливо приподнимает бровь, а в следующую секунду, тихо хихикая, облокачивается рядышком. Её взгляд падает на мышь рядом. – Воу, что с этим маленьким милашкой? – Это п-питомец продавца сыра,– Эмити бегает взглядом с зверька на озобоченное выражение лица Луз,("она такая добрая" – единственное, что проносилось в голове и при этом не терялось где-то в закаулках разума),– он попался в мышеловку, и меня попросили за ним присмотреть, пока не принесут бинты. – Бедняжка. Если он хотел сыра, мог бы и попросить у хозяина,– человек поглаживает по серой голове, и нежно шепчет что-то на испанском,– А как у тебя дела? Эмити молчит. Ей кажется будто это предложение адресовано ей. Могла ли она просто сказать всё прямо сейчас? Нет, она в жизни на такое не решится. Она не имеет права влюбляться, а тем более встречаться с человеком: поступающим по мановению сердца (Что просто безумно мило и так по доброму), не имеющего сословия (А поэтому и незнающего высокомерия), колдующего с помощью каких-то "глифов" (Что выглядит просто волшебно). – ...-ти.. Э-...и.. – А? – Эмити! – Луз с волнением дёргает её за руку,– Ты в порядке? Ты просто отключилась с таким лицом. Тебе так страшно за малыша? Сердце стучало быстро, непрекращаясь. Она не могла думать о таких глупостях... Взгляд ведьмы упал на мышь. Та всё также страдала и её печальные глаза блуждали по, уже красноватому, облачному небу. Она не хочет попасться в мышеловку. Но и не хочет дразнится сыром в ней. – Эм, Луз... – доминиканка сразу же внимательно смотрит в ответ,– О-оу, хм... Понимаешь... Кажется что весь воздух вырвется из лёгких, когда ладонь девушки нежно обхватывает её руку – это кажется тем самым, из её фантазий. Луз прижимает её к себе и хлопает по спине, гладит по мятным волосам, шепча "всё в порядке, cariño. Всё хорошо, mija, это нормально". Почему-то на этот раз она не краснеет – Эмити обнимает её в ответ, утыкаясь носом в плечо, на котором складками лежал капюшон, пряча лицо в нём. – Что случилось? – Луз отпускает Эмити, оставляя ту с каким-то пресполненым спокойствием. – Я... – ведьма выдыхает, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо,– Я хочу прогуляться с тобой где-нибудь... Ты... Не против? Тишина. Бьющая по вискам, такая громкая тишина. – Конечно! – Луз приподнимает уголки губ,– А что, влюбилась в меня, Блайт? Лицо доминиканки искажается в смехе, когда Эмити, краснея и пряча лицо за руки, пытается оправдаться выкрикивая что-то бессвязное. – Хэй, Эмити. – М? – ведьма поднимает взгляд, но тут же замораживает его конкретно не направляя куда-то, почувствовав что-то мягкое, невесомое на щеке,– .... А-а?! Луз смеётся ещё больше и крикнув, что будет ждать у школы, скрывается в толпе, оставляя Эмити с красным лицом, рукой на щеке и приставучей мыслью: "Что, Блайт, она не такая невинная и глупая как казалось, хах". – Эй, девочка! – из палатки выбегает продавец сыра, с кучей бинтов на руках и женщиной за спиной, которая сразу же начинает проверять мышь,– Спасибо, что присмотрела. Хочешь, можешь взять сыра бесплатно. Эмити вежливо отказывается. Ей это дело стоило намного больше, чем сыр – она наконец-то что-то сделала с этими чувствами. Уходя с торговой улицы, и уже приближаясь к школе, где на ступеньках, размахивая ногами, сидела Луз, что-то весело напевая, она не могла не признать, что это было намного легче, чем она думала. Она ни капельки не похожа на эту мышь. Ей не надо доставать сыр из мышеловки, она его уже получила.