Ты - Никто

Рано утром Гарри только закончил изучать новые книжки, которые ему выдали в библиотеке. Школа выдалась на редкость спокойным и тихим местом, что мало похоже на его обычные дни рядом с Дадли. Казалось, день изо дня их личные отношения становились все хуже и хуже. Толчки в спину, шутки стало делом обычным, настолько повседневным, что мальчик привык к этому. Школа — тот же самый дом тети и дяди, только людей в нем больше. Ругают, кормят, не слушают, а только приказывают. Не иди туда, стой здесь, делай это. Гарри искренне поддерживал большого Дэ в его истериках и спорах с учителями, сам мальчик не мог даже слова нет сказать, да и никогда не умел этого. Впрочем, когда не было учителей рядом, Дадли вымещал всю свою злость на Гарри. И настолько часто, что мальчик не понимал, как в одном человеке может быть столько ярости и ненависти? Как чайник на кухне, Дадли закипал от одного его вида. Можно только строить догадки из-за чего это происходит. Но логичным кажется, что Дадли показывает всем в классе насколько «ущербный» его кузен. В этот момент Гарри проказливо скорчил лицо. Часто, вдаваясь в размышление, он забывал о стеснении или дискомфорте, и тело начинало жить само по себе. Пару раз он ловил на себе странные взгляды, а один раз какая-то женщина в автобусе отругала его за косой взгляд в сторону ее собаки. Это было так смешно, особенно на фоне мыслей о том, едят ли в Корее собак или нет? И как бы сильно возмущалась тетя Мардж, приехав в такую страну? Только представив, Гарри уже не мог остановится от внутреннего смеха, а вредное лицо незнакомой женщины только «кормило» его воображение. Это воспоминание помогло прогнать неизбежные мысли о всеобщей нелюбви к его персоне. С самого детства он задавал множество вопросов и никогда не получал ответов. А в девять лет осознал, что это бессмысленно. Он только портит себе настроение, с чем прекрасно и без него справляются любимые родственники. Сейчас его любимым делом стало запираться в своей комнате и читать книги. И думать, много думать. Чужие истории, неудачи и горести помогали забыть свои собственные. А молчаливая радость и счастье на гладких страницах заставляли верить в лучшее. С каждым годом он погружался все глубже в мир фантазий и волшебства. В мир интриг и страстей. Последнего не отнять, так как первые художественные книги, которые прочитал Гарри были любимыми романами тети Петуньи. Он даже иногда разговаривал с ней об той или иной истории, представляя как по-другому могла закончится книга. Конечно, когда никого, кроме них, не было дома. Тетя считала свое увлечение чем-то постыдным, а в ее клубе садоводства разговоры шли только о ненавистном саде. В целом, наконец-то у Гарри Поттера все наладилось. Он выучил неписанные правила своей жизни. Быть тихим и незаметным при дяде, не особо умничать в школе и проявлять особое внимание к тете, тогда его скорее всего освободят от дел по дому. Единственной проблемой оставался Дадли. Наверно первыми его словами было «как же я ненавижу этого Поттера». Да, любить не за что, но разве стоит тратить на него столько своих сил? Этот вопрос часто вызывал у Гарри смятение. С одной стороны, постоянные драки на школьном дворе не приносили удовольствия, а с другой Дадли по сути быть единственным, кто замечал его. И за это, признаться честно, Гарри был ему благодарен. Закончив свои размышления, он убрал ненужные на сегодня книги в сторону, а остальные спрятал в сумку. Хотелось снова прилечь в уютную кровать, но тетя уже встала и начала накрывать на стол. Сколько себя помнил Гарри считал своим долгом помогать ей, как единственному по-настоящему родному человеку в этом мире. И он испытывал глубокую благодарность к семье Дурсль, а еще имел панический страх, что когда-нибудь окажется один. Что его выставят за дверь, и не будет ни коротких живых разговоров в гостиной, ни стычек с кузенов. Даже постоянная критика Вернона нашла место в душе мальчика. Он любил одиночество. Но не хотел быть одиноким.

***

Что такое — быть одиноким, Гарри осознал в школе. Никто не проявлял к нему особого интереса. И редко когда удавалась возможность перекинуться с кем-то парой незначительных слов. Конечно, первые месяцы Гарри тешил себя надеждой, что у него появятся друзья, потом он убеждал себя, что старание в школе сделает его более популярным. Чтобы с ним хотели дружить, Гарри давал списывать, подсказывал, и поддерживал многих. В итоге к девяти годам в его душе сохранилось много чужих детских тайн. Но, наверно Гарри просто не умеет дружить с другими. Ему сложно найти общие темы для разговора, трудно в принципе завести диалог. Сейчас в классе уже давно сложились компании, а когда он только пошел в школу все было проще. Почти каждый подходил знакомиться, и учителя, видя стеснительного меня, немного помогали. Но уже прошло два года, а Гарри по прежнему уходит домой один и кушает тоже один. Он больше никому не давал свою домашку, да и сам иногда забывал ее делать. Учителя нашли себе новых любимчиков, было интересно учиться, но на каждую оценку приходилось десятки обидных шуток и проказ от кузена. Бывало Гарри думал, почему все в школе такие глупые. Он часто скучал на уроках и не видел смысла несколько часов решать простые задачи, когда все понятно с первого раза. Потом эти мысли выбил мощный кулак Дадли и Гарри понял, что это еще одна его «ненормальность». Это не заставило бросить учебу, и то лишь недели размышлений помогли прийти к выводу, что тогда он будет еще и глупым шрамоголовым Поттером. — Поттер, дай тарелку с бутербродами, — Вернон раздраженно переворачивал газету. Гарри осмотрелся и увидел нужное слева от себя. Правда, одно неосторожное движение, и упомянутая тарелка падает на пол. — ПОГАНЕЦ! ДА ЧТО ТЫ О СЕБЕ ВОЗОМНИЛ… — Гарри с трудом переключился с внутренних переживаний на внешние и постепенно паника брала вверх. Как всегда, ситуацию замяла Петунья.