Ночь на первое ноября

Подойти к тебе на хватало духу, Словно ты – костер, что вдали горят, Я смотрел, решался – пойду к старухе Прямо в ночь на первое ноября. А какой, интересно, еще был выход? Не богат я, не знатен и не красив, Ты же сердце и душу до дна, до жмыха Выжимаешь, лишь яблоко алое надкусив. Половина деревни сватов послала С сундуками, баранками и вином, Ты же всем до единого отказала, Посмеялась над теми, кто шел на дно. Я умнее их всех, я шутить не буду, Вмиг собрался, покрепче пояс, и в темноте, Там на самом краю, где почти безлюдно, В покосившейся хижине ждут гостей. Так любил я тебя, аж до смерти крепко, Не боясь, постучался в чужую дверь Мне открыли. Но вместо старушки-щепки Дева юная – ведьма. Как дикий зверь. Я стандартную цену отдал за это, Только душу берут за чужую жизнь, Улыбались мне с карт короли, валеты, Доставала кинжал и по коже - вжик. Кровь закапала с пальцев в котел дымящий, Все исполнится – голос слова ронял, Я зажал свою рану, метнулся в чащу, Приготовившись завтра тебя обнять. Я проснулся с рассветом в своей постели, Ты стояла в дверях обнаженной, все было как заказал, Только… Кудри вились скорпионами, зеленели На лице твоем ведьминские глаза. Померещилось. Мало ль бывает спросонья Я на улицу выбежал, словно за мной гнались, И я был полупьяным и невесомым. Без души не посмотришь ни вверх, ни вниз. Я не мог позабыть ее низкий голос, Пальцы ведьмы, сжимающие клинок, Но душа уже в крошево размололась. И второй не имею. Лежать у ног?.. Я оставил тебя. Босиком, за дверью, Замерзай, может кто-нибудь и спасет, Я же к хижине шел, и шагами мерил Свой лесной эшафот. Я такой осел!