Вы когда-нибудь...

Воскресенье, 5 декабря 1944, 7:02

Гермиона зевнула и с наслаждением потянулась, сидя на зелёном кресле Слизерина и протягивая руки к потолку. Она уже давно сбросила свои перчатки, шарф, плащ и белые сапоги, а рукава розового свитера закатала до локтя, чтобы чувствовать себя комфортно в тёплой комнате. Каким-то образом ей удалось поспать какое-то количество времени, находясь рядом с огромной кроватью Тома Реддла. Она чувствовала себя моложе, находясь в суровой Слизеринской спальне, украшенной мерцающим серебром и тёмной лесной зеленью. Мебель, находившаяся в комнате, была из тёмно-красного дерева, и почти на каждом предмете, достойным штамповки, был выбит герб Слизерина. Гермиона невольно вспомнила прошлый учебный год, когда Драко был старостой. Наверное, это каким-то образом подготовило её к достаточно частому общению с самим наследником Слизерина. Девушка перевела взгляд на спящее лицо Реддла. Её мысли вернулись к той ночи, когда она впервые услышала об Anima Adflictatio и сразу же после этого потеряла сознание, находясь в гостиной. Сейчас же они с Томом поменялись ролями. Внимательно разглядывая темноволосого юношу, Гермиона гадала, задержался ли он на некоторое время, когда принёс её в комнату, или просто бросил на кровать и ушёл. Полёт мысли был прерван, когда объект размышлений глубоко вздохнул и неторопливо перекатился на бок. Его глаза слегка приоткрылись, щурясь от утреннего света, а затем широко распахнулись, когда он наконец понял, где находится. — Подумала, что ты не захочешь возвращаться в больничное крыло, — небрежно заметила Гермиона, наслаждаясь отразившимся на лице Реддла шоком. Ещё больше она развеселилась, когда наследник Слизерина явно напрягся, превращаясь в один большой холодный шар. — Ты права, я не хочу туда, — Реддл осторожно коснулся правого виска и поморщился. — Полагаю, я потерял сознание. На совершенно очевидный вывод Гермиона не могла не ответить ухмылкой в стиле Драко: — Пять очков Слизерину. Девушка скрестила руки на груди и откинулась в кресле, самодовольно улыбаясь. Реддл бросил на неё злобный взгляд, слабо приподнялся на левом локте и через мгновение осторожно опустился обратно на кровать. Юноша внимательно посмотрел на Гермиону, солнечный свет придавал его усталому лицу слегка размытый вид. — Задерни эти проклятые шторы, Нефертари. Неужели ты хочешь, чтобы я в конце концов ослеп и оказался прикованным к постели? — устало огрызнулся он. Сдерживая очередную ухмылку, Гермиона подняла бровь в притворном раздумье. Посмотрев в её озорные, смеющиеся глаза, Реддл бесстрастно покачал головой и пробормотал: — Не отвечай. Всё-таки ухмыльнувшись, девушка, даже не потрудившись обернуться и посмотреть на шторы, подняла палочку над своей головой и направила её в сторону окон. Опытным движением руки шторы на всех трёх окнах волшебным образом закрылись, медленно погрузив комнату обратно в унылую, холодную атмосферу. Продолжая глядеть на Реддла, Гермиона выгнула тонкую тёмную бровь. — Счастлив? — Вполне. Реддл перевёл свой острый взгляд от штор обратно к Гермионе, отчего девушка вздёрнула подбородок, с вызовом глядя в ответ. Она была удивлена его способностью выглядеть полностью владеющим ситуацией, даже лёжа в постели. — Я уверен, ты понимаешь, Нефертари, — внимательно изучая брюнетку начал наследник Слизерина, — что для выполнения невербальных заклинаний Трансфигурации необходим достаточно продвинутый уровень магии. — Я не просто так являюсь старостой, — резко парировала Гермиона, её рука рассеяно поглаживала амулет эпох сквозь свитер. Реддл кивнул сам себе и ухмыльнулся. — Да, я полагаю, что Хогвартс взял с тебя за эту должность немало, не так ли? Закатив глаза, Гермиона снова скрестила руки на груди и небрежно откинулась в кресле, вытащив из-за спины крошечную зелёную подушку, украшенную серебряной змеёй. — Я вижу, тебе не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, — ядовито сказала она, перекидывая подушку из одной руки в другую. Реддл напряжённо посмотрел на неё. — Нужно больше времени. Реддл осторожно приподнялся и облокотился на спинку кровати, слегка откинув голову назад. Его дыхание стало тяжелее. — Почему ты всё время это носишь? — внезапно спросила Гермиона. Вчера вечером, когда они попали в комнату, она взяла на себя смелость снять с юноши мокрые от снега мантию, туфли и галстук, прежде чем уложить его в постель, но не осмелилась и не хотела идти дальше. Поэтому Том был сейчас одет в тёмные брюки и белую оксфордскую рубашку, которая была расстёгнута на пару пуговиц, дабы облегчить дыхание. Реддл сглотнул, его голова всё ещё лежала на спинке кровати. — О чём ты? — Твоя форма, — ответила девушка, и тонкая кривая улыбка тронула её губы. — Не пойми меня неправильно, я тоже очень верю в школьный дух и всё такое. Только не говори мне, что эта штука настолько удобна, что ты не можешь с себя её снять. Я просто не поверю в это. Реддл прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ты, кажется, эксперт в этом вопросе, Нефертари, — произнёс он бесцветным голосом. — Почему бы тебе не рассказать мне? О нет, только не эта игра. Если она хочет, чтобы тот небольшой прогресс, которого они добились вчера в Хосгмиде, не оказался напрасным, ей придётся его ударить. Сильно ударить. И очень скоро. Взгляд Гермионы задержался на тёмных волосах юноши. Обычно идеально зачёсанные набок, они теперь были взъерошены и растрёпаны. Его причёска была чем-то похожа на ту, которую обычно делал Гарри, только гораздо аккуратнее. Гермиона подумала о том, что Тому нужно носить её почаще. Она мысленно дала себе пощёчину, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. Сделав глубокий вдох, немного обеспокоенная полётом своей фантазии девушка внимательно посмотрела на Реддла. То, что она собиралась сейчас сделать, было невероятно глупым, так как Гермиона совершенно не представляла, как наследник Слизерина это воспримет. А если ещё учесть его склонность к перепадам настроения… — Я знаю, что ты сделал, — тихо произнесла Гермиона. Реддл тут же напрягся ещё сильнее, его спина быстро стала напоминать изголовье кровати, на которое он опирался. В его глазах что-то вспыхнуло, и он повернул голову, чтобы внимательно посмотреть в глаза девушки. Цвет его лица сильно контрастировал с тёмно-красным деревом, из которого была сделана кровать. Лицо Тома выражало лёгкую заинтересованность, но в его глазах Гермиона видела тревогу, страх, гнев и панику. — И… что же именно я сделал? — наконец осторожно спросил Реддл. Чувствуя себя на удивление бесстрашной, Гермиона посмотрела прямо в глаза Реддлу, пытаясь решить, что именно мог «увидеть» её «ясновидящий глаз». Полную историю Тайной комнаты? Создание дневника? Или может быть… — Ты убил его, — спокойно ответила Гермиона, полагая, что юноша точно поймёт, о ком идёт речь. Как и ожидалось, она не ошиблась. Все краски сошли с и без того пепельного лица Реддла, правой рукой он сжал зелёную простынь так сильно, что Гермиона увидела, как побелели костяшки пальцев. Однако, спустя мгновение гнев исчез с его лица, и Том стал выглядеть просто измученным, даже более измученным, чем казался в карете. Взгляд юноши, сосредоточенный на какой-то точке, расположенной чуть левее лица Гермионы, расфокусировался. — Ты знаешь об этом? — спросил он низким голосом. — Да, — тихо ответила Гермиона, сдерживая улыбку. В глазах Реддла отразилось недоверие. Внезапно он отвернулся от неё, и резкий кашель разорвал его грудь. Через мгновение он глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание. — Ну, Нефертари, ты уже несколько месяцев пытаешься понять, кто я, и вот тебе ответ… Я хладнокровный убийца, — его голос стал звучать ещё тише. — Распространи слух. Гермиона молча смотрела на его застывшее тело, не зная, что сказать. Такой реакции на её заявление о его покойном отце девушка не ожидала. Из-за историй, которые она слышала от Дамблдора и Гарри, у Гермионы сложилось впечатление, что Реддл гордился своей способностью убивать, а также гордился количеством убитых им людей. Но всё оказалось совсем иначе. С ужасом она осознала, что не чувствовалась злости к Лорду Волан-де-Морту, который хладнокровно убил большое количество людей. Нет, скорее, она ощущала крошечную искорку жалости к семнадцатилетнему юноше по имени Том Реддл. Положив подушку обратно на колени, Гермиона нейтральным тоном тихо произнесла: — На самом деле, я надеялась услышать твою версию развития событий, прежде чем делать какие-либо выводы. Прошла секунда, другая, и Гермиона начала сомневаться, слышал ли её вообще юноша. Когда она собралась спросить его об этом, Реддл глухо произнёс: — Ну, хорошо, — он резко повернул голову обратно к Гермионе, его глаза немного затуманились, а голос будто наполнился ядом, — хорошо. Но помни: ты сама напросилась, Нефертари. Не я это начал. Слизеринец отвернулся от девушки, игнорируя её насмешливый и заинтересованный взгляд. Гермиона впервые попала в ситуацию, когда Реддл не мог смотреть на неё. — Моя мать была ведьмой, а отец — магглом, — без особого энтузиазма начал Реддл, произнеся последнее слово так, будто оно было грязным. — Он не знал об этом. О волшебном мире, я имею в виду. По крайне мере до моего рождения не знал. После того, как до него дошла эта информация, он не хотел иметь ничего общего с нами. Гермионе вдруг стало интересно, что сказали бы Драко, Гарри, Джинни, Рон и Лаванда, если бы узнали, что она сидит в спальне Тома Реддла и внимательно слушает его, словно личный психиатр. Драко, характерно ухмыляясь, вероятно, посоветовал бы ей подвинуться поближе и даже немного усилить чары. Гарри бы грозно глядел на Реддла и, несколько раз покачав головой, сказал бы, что ему происходящее не нравится и что он её предупреждал. Джинни, предупреждающе сверкая глазами, вытащила бы Гермиону из спальни независимо от того, был там Реддл или нет, бормоча что-то вроде: «Вот так это и происходит, Миона. Он притянет тебя ближе, а потом нанесёт удар!». Рон, улыбаясь, попросил бы не останавливаться на достигнутом, надеясь на то, что Реддл таким образом умрёт раньше. А Лаванда даже ничего не скажет. Скорее всего, она просто сбегает в гостиную за стулом, чтобы тоже послушать эту историю. — Вскоре после моего рождения мать умерла от проклятия, которое долгое время преследовало нашу семью, — продолжил Реддл ровным, безжизненным голосом. — Это проклятие убило её по вине отца. Не прямо, но косвенно, — он напряжённо посмотрел на Гермиону. — Я… я не могу объяснить тебе это более подробно, но так оно и было. Гермиона не стала выпытывать у него подробности, так как в этом не было необходимости. Трудно представить реакцию Тома, если бы он понял, что девушка и так обо всём знает. Его мать любила его отца. Тот не ответил ей взаимностью, а потом… Потом проклятие убило её. — Мой отец знал, что я жив. Маггловский приют, где я был, связался с ним, — снова глядя куда-то в пустоту, произнёс Реддл. Казалось, в его обычно апатичном голосе горечи стало ещё больше. — Оказалось, он был очень даже доволен, что оставил меня там, — он сделал короткую паузу, затем оглянулся на Гермиону. — Ты когда-нибудь была в приюте, Нефертари? У тебя есть хоть малейшее представление о том, что это такое? Гермиона лишь на мгновение встретилась с его горящим взглядом, прежде чем опустила глаза на колени, бездумно наматывая свой сине-бронзовый шарф на левую руку. На этот раз у неё не было твердого, уверенного ответа на его вопрос, но она прекрасно понимала, что старые сиротские приюты — не лучшее место для жизни. — Я думаю, это ужасное место, — тихо ответила она. — Очень красноречиво сказано, Нефертари, двадцать очков Когтеврану, — продолжил Реддл так быстро, что едва не перебил её, его голос был полон сарказма. — Ужасное, больше, чем просто ужасное, и, что ещё хуже, другие сироты спрашивали меня, постоянно спрашивали о том, что же случилось с моим отцом, хотя прекрасно знали ответ. Представляешь, каково это — постоянно вспоминать, что твой собственный отец всё ещё жив, но ни черта не думает о тебе? Это был явно риторический вопрос, поэтому Гермиона молча посмотрела на Реддла, медленно понимая, почему именно он стал тем, кем стал. — Что они сделали с тобой, Том? — тихо и деликатно спросила она. Внезапно Реддл перевёл свой взгляд на неё. — Кто они? У Гермионы было такое чувство будто другие предметы расплылись вокруг, и остались только он и она. — Все. Реддл пожал плечами, но это движение было гораздо менее беспечным, чем обычно. Гермиона пристально посмотрела на юношу и заметила, что в его глазах снова отражается буря эмоций, которые он научился тщательно скрывать. Словно догадавшись о намерениях девушки, наследник Слизерина резко прервал зрительный контакт и наклонил голову вниз, внезапно обнаружив, что его изящное серебристо-зелёное одеяло чрезвычайно очаровательно. — Мне казалось, что ты всё это уже увидела, Нефертари. Казалось, будто бушующий океан чувств и эмоций в скором времени получит контроль над рациональной стороной её разума. — Есть вещи, которые никто не может увидеть, если ты сам не позволишь, — скрестив руки, Гермиона наклонилась вперёд, ближе к его кровати, и повторила, — никто. Реддл вяло отбросил одеяло и с сомнением посмотрел в её карие глаза, когда она тихо добавила: — Даже я. Лицо юноши, казалось, не изменилось. Он выглядел совершенно невозмутимым, пока его подбородок чуть не задрожал. Этого было уже достаточно. Реддл в ту же секунду сильно сжал челюсти и быстро заморгал, отрывая от неё взгляд. Сильный кашель вновь пронзил его. Схватившись за живот, он крепко зажмурился, жёсткий кашель не прекращался. Эта сцена была очень знакома. Сердце Гермионы быстро забилось, голова закружилась, и она вскочила, инстинктивно отступая от кровати, будто кто-то из них был заражён. — Послушай, — неуверенно начала она, поняв, что этот разговор полностью истощил юного Тёмного Лорда. Истощил не только физически, но и эмоционально, поскольку только что он практически полностью потерял контроль, — мы… мы не должны говорить об этом именно сейчас. Давай в другое время, хорошо? Реддл едва кивнул своей темноволосой головой, после чего рухнул плашмя на кровать и медленно свернулся в клубок, прижав правую руку ко рту, всё ещё борясь с тяжёлым приступом кашля. Гермиона поспешно сделала ещё один неуверенный шаг назад. Девушка пыталась понять, правильно ли она поступает, пытаясь уйти от него подальше. Может… может ей необходимо добраться до больничного крыла и позвать мадам Л? «Секундочку. Одну секундочку. А с каких пор нас это волнует? Напомни, пожалуйста», — недовольно произнёс демон. «Издеваешься? Ему всего семнадцать лет! Никто не должен проходить через такую боль!» — возмущённо прокричал ангел. Гермиона колебалась лишь мгновение, после чего быстро вернулась к его кровати и протянула левую руку, положив её на сжатую в кулак руку Реддла. В это же мгновение юноша судорожно вздохнул, всё его тело напряглось. Сердце девушки пропустило удар, и она закрыла глаза, не в состоянии даже минимально описать своё эмоциональное состояние. Она являлась источником всей этой боли. Да, больно было будущему Тёмного Лорду, но это ничего не меняет. Мягко и решительно Гермиона обхватила его ледяную руку и успокаивающе провела большим пальцем по его влажной коже, испытывая странное ощущение. Ей казалось будто она видит себя со стороны. Будто кто-то по имени Гермиона Нефертари стоит в спальне Тома Реддла и держит его за руку. — Ш-ш-ш… — осторожно пододвигая его руку ближе к телу и присаживаясь на край огромной кровати, прошептала она. — Дыши, Том. Дыши. Всё будет хорошо, уже почти всё закончилось. Просто дыши… «Я действительно это вижу? Самое время начать собирать вещи и сваливать отсюда…» — тихо произнёс демон. «Быть того не может! Я помогу собраться», — радостно отозвался ангел и получил в ответ полный скептицизма взгляд. Спустя несколько минут кашель Реддла прекратился, а его судорожные вздохи стали менее резкими. Через руку слизеринца Гермиона чувствовала, как его мышцы постепенно начинают расслабляться. Девушка наконец смогла выдохнуть, ей казалось, что всё это время она практически не дышала. Глаза юного Тёмного Лорда были плотно закрыты, когда он потянулся и уткнулся лицом в серебряную подушку. Теперь можно было сказать, что от его причёски точно ничего не осталось. Напряжённая рука наследника Слизерина всё ещё находилась в неподвижной руке брюнетки. — Том, — тихо произнесла Гермиона, её дыхание тоже вернулось в норму. Она знала, что если позвать Реддла по имени, то он точно ответит ей. Почему-то он всегда так делал. Через какое-то время юноша повернул голову в сторону девушки и немного приоткрыл глаза, в которых застыл безмолвный вопрос. Гермиона понятия не имела, что именно ей двигало в следующее мгновение. Возможно, она просто сошла с ума или же действовала по совету Драко. «Всё, что тебе нужно сделать, это заставить Реддла влюбиться в тебя, и все наши проблемы в этом проклятом мире будут полностью решены!» Девушка одарила Реддла легкой ободряющей улыбкой. — Эй, праздничный вечер через две недели, верно? — спросила она бодро, её голос был переполнен весельем. «Дьявол! О чём ты думаешь?» — закрыв лицо рукой, простонал демон. Когда Реддл настороженно кивнул, Гермиона решительно продолжила, как бы бросая вызов самой себе: — Тебе не кажется, что нам, как двум старостам, было бы разумно пойти вместе? Глаза Реддла, по которым она могла хоть немного понять его истинные эмоции, немного расширились. — Постой, а что сказал бы… на это дю Лак, Нефертари? — наконец произнёс он, его голос превратился в хриплый болезненный шепот, прерываемый вздрагиваниями тела, отчего его рука время от времени прижималась к животу. Совершенно застигнутая врасплох его вопросом, Гермиона подняла брови и, сдерживая рвущийся смех, ответила: — Милый Мерлин, Реддл, сколько раз тебе повторять? Мы с Драко просто друзья. Он поймёт, если я пойду с тобой. — А почему ты хочешь идти со мной? — Том задал ещё один вопрос, проклятие никоим образом не мешало ему анализировать происходящее. — Потому что это связано с работой? — Эй, — Гермиона спокойно ответила на его пытливый взгляд. Она была очень потрясена тем, что несмотря на состояние юноши в его серых глазах была стальная, несгибаемая сила. — Это нечестно, и ты это знаешь! Реддл ничего не ответил, вместо этого он посмотрел на верхушку балдахина, как будто ответы на все его вопросы лежали где-то между серебряными и зелеными кисточками. В конце концов, его взгляд вернулся к Гермионе, сидящей на его кровати. Её пальцы всё ещё были вплетены в его и нежно массировали тыльную сторону его ладони. — Ты… говоришь… Нефертари… Внезапно его рука крепко сжала её, почти перекрывая кровообращение, и Гермиона увидела, как сильно юноша прикусил свою губу, закрывая глаза. Её собственное дыхание сбилось. Ещё одна атака Анимы миновала. Спустя мгновение он ослабил хватку и открыл глаза. — Хорошо, — произнёс наследник Слизерина, глубоко вздохнув и с трудом сглотнув. — Давай пойдём туда… вместе. Гермиона уставилась на юношу с нескрываемым недоверием, и его брови взлетели вверх. — Пойдём туда вместе, Нефертари, — медленно начал он, презрительно уточняя, но лёгкий румянец всё равно залил его лицо, — только потому, что ты — староста, как и я. И, пожалуйста, не говори мне, что ты подумала о чём-то другом… — Э-э-э… Нет. Понимаешь, мой мозг не работает должным образом, так как я не спала всю ночь, заботясь о тебе, — надменно напомнила Гермиона, отчаянно пытаясь скрыть тот факт, что она действительно рассчитывала на что-то другое. Девушка очень сильно была удивлена тем, что Том Реддл согласился, на это предложение, прекрасно понимая, что это в какой-то степени может стоить ему жизни. Неожиданно её охватило непреодолимое желание вырвать руку и выбежать из спальни. — Я… — Реддл поморщился и посмотрел на неё. Удивление Гермионы только усилилось, когда на пепельном лице Реддла промелькнула неуверенность, — Нефертари, я… я никогда ни с кем не говорил о том, о чём говорил с тобой. Никогда. — Я знаю, — мягко произнесла Гермиона. — Я никому не скажу, обещаю. Она видела, как её рука медленно тянется вперёд, словно у той была собственная жизнь. Её разум будто находился на каком-то извращённом автопилоте. Её пальцы нежно убрали несколько прядей мокрых тёмных волос с его бледного лица, пригладив их так, как он это обычно делал. После чего её тыльная сторона ладони слегка задержалась на его холодном лбу. Его дыхание начало выравниваться, а веки опустились, когда она положила свою руку на его. — Я сообщу мадам Л, если ты будешь чувствовать себя слишком плохо и не будешь готов к завтрашним занятиям, хорошо? — прошептала она. — Спасибо, — еле слышно пробормотал Том, погружаясь в сон. Вздрогнув, Гермиона поняла, что юноша стал в её сознании Томом. Только Томом. Лорд Волан-де-Морт, Реддл и даже Том Реддл канули куда-то в небытие. Она медленно высвободила свои пальцы из его и осторожно поднялась с кровати. Бросив последний взгляд на теперь уже совершенно безмятежное лицо Тома, девушка потянулась к креслу и подобрала сброшенный плащ, перчатки, шляпу и шарф. Бесшумно ступая по полу к двери, она тихонько вышла. Как только защёлка встала на место, Гермиона повернулась и прислонилась спиной к двери, щурясь от яркого света, льющегося из западного окна гостиной. Теперь было понятно, что Том был, так сказать, опасно близок к точке невозврата. В тот момент, когда он влюбится в неё так, как никогда не влюблялся ни в кого другого, все их проблемы, как выразился Драко, будут полностью решены. Не будет больше войны. Гермиона удивилась тому, что она не чувствует себя счастливой, хоть и должна.