Слизерин - особый факультет

POV. ГАРРИ ПОТТЕР. *** Сегодня в Большом зале собрались все четыре факультета Хогвартса и Слизерин впервые за все годы моего пребывания в академии посетил нас. Девчонки всего Хогвартса просто на ушах стояли от радости, и наперебой приглашали парней с ночного факультета на танцы. Те, как джентльмены, не могли отказать дамам. За день до «Весеннего бала» мне в комнату принесли коробку. На мой вопрос: что это и от кого? Курьер (парень из Когтеврана) ответил, что это мне лично передал глава ночного факультета Слизерин. Я удивился, но коробку из рук парня принял. Каково же было моё удивление, когда я увидел в ней чёрный фрак, шелковую рубашку, брюки и прекрасные туфли из чистой валийской кожи, очень мягкие и удобные. Сверху лежала записка, в которой каллиграфическим почерком было написано следующее: «Гарри, я надеюсь, что завтра мои глаза увидят тебя в этом костюме. Я очень хочу потанцевать с тобой. Люблю тебя. Д. Л. М». Днем нас четверых, а именно: Гермиону, Невилла, Рона и меня вызвала в свой кабинет Минерва МакГонагалл. — Праздник будет грандиозный, дорогие мои, — сказала ректор, — и вы будете во все глаза наблюдать за происходящим. Вы четверо знаете, что из себя представляет ночной факультет, и прекрасно осведомлены, кто учится в нем. Я всецело доверяю главе ночного класса, Драко Малфою, но не уверена в некоторых студентах Слизерина. — Надо думать, госпожа ректор. Один Маркус Флинт чего стоит, — проговорил Рональд. — Ты прав, — улыбнулась женщина, -- но он — не единичный индивидум вампиров, которому «море по колено» на устав академии. Он держится лишь благодаря Малфою, уважает его и в некотором роде даже боготворит. — И что они все нашли в этом холеном выскочке? Подумаешь, чистокровный. Он и весь этот Слизерин — ублюдки! — возразил Уизли, но Грейнджер дала подзатыльник парню. — Ты из рода чистокровных магов, Рон, — усмехнулась гриффиндорка, — а ведешь себя в обществе хуже тролля, который жил у нас в подземелье, до недавнего времени, пока не вылез и не начал все крушить. Да-да, Рональд, и не смотри на меня так. — Так, что дальше, ректор? — глянув презрительно на сладкую парочку, поинтересовался Лонгботтом. — В чем заключается наше патрулирование на празднике Весны? — Не дать слизеринцам уединяться со студентами дневных факультетов где-нибудь в укромных местах. Нельзя. Есть опасность, что они не смогут сдержаться. Вампиры и этим все сказано. Смотрите в оба. Вам не придётся повеселиться. И ещё… К нам в Хогвартс перевелась девочка из академии Шармботон, из Франции, она вампир и зовут её Лукреция Лестрейндж. При упоминании фамилии «Лестрейндж», Невилл вспыхнул, пальцы его сжались в кулаки, а между бровями появилась «морщинка гнева», как её называют. — Она — сводная сестра Родольфуса и Рабастана Лестрейндж, девочка из рода вампиров и будет, соответственно, учиться на Слизерине. Она приезжает сегодня после заката солнца. Встретить её в Хогсмиде приказано Невиллу и Гарри, карета, запряженная фестралами будет ждать у главного входа на ж/д вокзал. — Во сколько это по-времени? — спросил я. — В 19.00 пребывает Хогвартс-экспресс, — кивнула МакГонагалл, — что не ясного, мистер Поттер? Я слышала, что её будет сопровождать какой-то парень. — Ненавижу Лестрейнджей! — возмутился Лонгботтом. — Все они — ублюдки те ещё, а главная между ними — Беллатриса. — Но ведь она умерла, — возразил я, — ты сам сказал, что Сириус убил её. Да и Беллатриса — не урожденная Лестрейндж, она — кузина моего крёстного, она тоже Блэк. — Мои родители убили Родольфуса за год до того, как Беллатриса пришла с расправой в наш дом, мстя за мужа. Дельфини из Слизерина — дочь Беллатрисы и Тома Реддла. Она родилась в промежутке, пока Родольфус был заключен в Азкабан, а Тёмный Лорд начал свою войну против всего мира. Будучи вампиром, он смог зачать, оставив свое семя в любовнице — Беллатрисе. Семя это проросло, явив миру Дельфини. Пока я жил в кампусе Слизерина, узнал, что фамилия у Дельфи — Реддл, какая была у её отца. Тёмный Лорд никогда не видел дочь, когда стал гибридом (смесь вампира и оборотня), но он знал, что его любовница родила в имении Малфой-мэнора девочку-вампира. На днях, пока ты бегал мириться со своим любимым Драко, Сириус мне сказал, что Беллатрикс Лестрейндж жива. — Правда, жива? — удивился я. — Но если она жива и жив Том Реддл, значит грядёт великая битва? — Да, Гарри, — ответил Лонгботтом, — а тут ещё эта Лестрейндж появилась. В обед, пока все были в Большом зале, я побежал в ночной класс, чтобы увидеться с Малфоем. Глава Слизерина как раз был внизу, в гостиной факультета, он давал всем ЦУ о том, как вести себя на балу, что можно делать, а что — нет. Парень, увидев меня, распустил ребят и подошел ко мне. — Гарри, что случилось, ты такой взволнованный? — поинтересовался он, сев на диван и похлопав рядом с собой, чтобы я подошел к нему ближе. — Иди ко мне, расскажи, что произошло? Я рассказал все парню и блондин обнял меня. — Мои ребята накрепко уяснили, что можно делать завтра в Большом зале, а что ни в коем случае нельзя, — ответил он. — Что насчёт новой ученицы? Да, была у братьев Лестрейндж сводная сестра по имени Лукреция. Она очень слабая здоровьем, хоть и чистокровная волшебница и вампир. И хочу сказать, что в Азкабане больше нет Беллатрисы Лестрейндж. Мой отец был там буквально позавчера, и сообщил, что моя тётка умерла. Тело похоронили в склепе Малфой-мэнора, так что одной проблемой стало меньше. — Но Сириус сказал Невиллу, что мадам Лестрейндж жива, как и Волдеморт. — Сириус точно мало, что знает, я его не слушаю, а вот Люциусу верить можно. — А ты сам видел тело Беллатрисы? — спросил я и глава Слизерина кивнул. — Том Реддл был единственным наследником и потомком основателя факультета Слизерин -- Салазара. Если его не брать в счёт, сейчас наследницей осталась только Дельфини Реддл. — Но как ты позволил ей учиться в Хогвартсе, Драко, — возмутился я, — зная, что она дочь Того-Кого-Нельзя-Называть? — Дельфи не опасна, Гарри. Юфимия Роули за большие деньги воспитывала ребёнка какое-то время, но не дала ей ни нормального образования, ни семейного очага. Нам с отцом пришлось забрать девочку к себе, так она попала в Хогвартс. В любом случае, Гарри, все под контролем. Я смотрю внимательно за воспитанниками Слизерина, их мысли и желания мне все открыты. — Ты слишком доверчив, Малфой, — ответил я, — а я не доверяю этой Дельфи, как и новенькой, которая сегодня приезжает. — Я увижу тебя завтра во фраке, Гарри? — улыбнулся блондин и обнял меня очень нежно. — Увидишь, Драко, — кивнул я, — но нас, четверых старост, запрягла по полной МакГонагалл. Я буду патрулировать всю северную часть замка, Невилл — юг, ну и Гермиона с Роном оставшиеся части, соответственно. — Я буду счастлив, если ты потанцуешь со мной, — улыбнулся Малфой. — А сейчас тебе пора уходить, а то вся гостиная наполнилась запахом свежей крови. Погоди-ка, Поттер, ты ведь в обеденный час пришёл сюда, а значит, голоден? — Он позвал эльфа и тот принес мигом второе (мясо с картошкой) и пирог сладкий с грушевым соком. — Давай-ка, поешь, а то свалишься у меня в обморок от голода. *** В назначенный час мы с Невиллом были у поезда Хогвартс-экспресс. Не почувствовать вампира Лонгботтом не мог, поэтому он первый указал на худющую девочку лет пятнадцати-шестнадцати. Чёрные волосы, синие глаза, очень бледная и высокая, она показалась мне балериной, уж больно походка у девицы была интересная, так ходят танцовщицы. Я как-то видел в Лондоне балерину. Однажды. Увидев нас, девчонка улыбнулась и на краткий миг её глаза вспыхнули алым светом, словно верхний глаз светофора, предупреждающий: «Стоять на месте!» Но она сама подошла к нам. — Лукреция Лестрейндж, — представилась она. — А вы, должно быть, префекты академии? И то-ли по своей непосредственности, то-ли ещё почему-то, но девица обняла, опешившего было Лонгботтома. Он оттолкнул её и пошёл прочь. Мадемуазель Лестрейндж чуть было не упала на асфальт, но тут подоспел я и поддержал девчонку. — Ты такой милый, Гарри Джеймс Поттер, — произнесла она и грустно улыбнулась. — Ты меня знаешь? — удивился я, а она рассмеялась. Смех её напоминал звон переливающихся колокольчиков, или весенний ручеек, что падает с гор. Тонкий такой, как кристальный и чистый горный ручеек. Я невольно улыбнулся. — Откуда? — Мне написал Драко, мы с ним знакомы немного, он меня и пригласил в Хогвартс. Я взял из рук её чемоданчик и понес, а она ухватилась за мою руку. — Скажи, Гарри, а Невилл давно стал вампиром? Разве он не превратился в уровень «Е?» Как давно он просто разгуливает на свободе? — спросила девица. — Малфой тебе и о Невилле рассказал? — поинтересовался я. — Нет, что ты? — улыбнулась Лукреция. — Слухами земля полнится. В Шармботоне болтали девицы, что в Хогвартсе появился уровень «Е», которого укусила какая-то невменяемая вампирша. — Ну, Беллатриса Блэк была женой Родольфуса Лестрейнджа, какое-то время находилась под стражей в тюрьме Азкабан, но сейчас, как я слышал, она умерла. Но разве вампира можно убить? — Глупый Поттер! — усмехнулась весело Лукреция. — Конечно, вампира можно убить, но не чистокровного, мой дорогой. Чистокровных убить возможно, но не так-то легко. Я узнала, что моя родственница не сама умерла, ей помогли. Так беседуя, мы дошли до повозки, запряженной фестралами. Новенькая упорно села рядом с Невиллом, но парень пересел на другую сторону. — Слушай, — произнес я, — а где твой проводник? Глава Слизерина сказал, что ты будешь не одна, а с сопровождающим. — О, он немного задержится, приедет сам, не маленький, — улыбнулась Лукреция. Ехали мы на повозке до Хогвартса молча. Лонгботтом задумчиво смотрел куда-то вдаль, девица не сводила глаз с Невилла, а я тоже думал: о Драко, о своих родителях, о которых практически ничего не помню; о странной Судьбе, забросившей меня почти пять лет назад в академию Хогвартс; о вампирах и оборотнях; о студентах с дневных факультетов, которые и не догадываются, кто живёт рядом с ними. После того, как мы приехали в Хогвартс, мы с Лонгботтомом повели девушку к ректору МакГонагалл, где её дожидался Драко Малфой. Лукреция очень почтительно поздоровалась с МакГонагалл, поцеловала руку главе ночного факультета. Все чинно и по уставу вампиров — этикет, почтение и прочие дела. После приветствия Малфой поднялся с кресла и кивнул Минерве, потом мадемуазель Лестрейндж, подошел сначала к Невиллу и посмотрел в его синие глаза. — Как ты? — поинтересовался блондин, очень близко приблизившись к парню. — Всё хорошо? — А тебе то что? — фыркнул вампир-гриффиндорец. Малфой не ответил, он только похлопал по плечу Лонгботтома и подошел ко мне. — Береги себя, Поттер, — произнес он и поднял меня за подбородок, — мой хороший. Я подался его руке, прося о ласке и он обнял меня, прошептав тихо на ухо: — Я люблю тебя. После этого Драко и Лукреция ушли из главного замка Хогвартс. Вслед за ними вышел и Лонгботтом. — Гарри, — произнесла Минерва, — вы не должны привязываться к Драко, вы — человек, а он — вампир. Понимаете? Связь человека с вампиром — не хорошо, это добром не кончится, а я желаю вам, юноша, только добра. Подумайте над этим. А сейчас идите, мистер Поттер. Я вышел из кабинета ректора и произнес: — Уже слишком поздно, госпожа ректор, я полностью погряз в Драко Малфое и дороги назад нет. Но дела не ждут, надо было посмотреть, что и как в Большом зале, а для этого я пошёл искать Лонгботтома. Парень нашёлся в конюшне. Он сидел в углу, обняв колени. Я медленно подошел и опустился на корточки, потом сел на сено. — Невилл, ты в порядке? — спросил я. — Дружище? Я обнял друга. Он приподнял голову и посмотрел на меня. — Ты знаешь, Поттер, — сказал он, — эта новенькая имеет непосредственное отношение к Беллатрисе. Возможно, что телом злодейка и мертва, но дух её точно занял сосуд этой Лукреции. Я голову ставлю свою на отсечение. — Мы проверим, Невилл, — ответил я, — а пока нам надо проверить Большой зал, пойдём со мной. *** И вот мы все пришли на бал по случаю начала весны. Девчонки в бальных платьях, парни — в костюмах, слизеринцы в своих зелёных нарядах. Я надел фрак, который мне прислал Малфой, а на руке повязка префекта академии. Всемирный Министр Магии, Абрахам Арнольд Дэвидсон, приехал с Министром Магии Британии, Кингсли Шеклболтом. Мистер Дэвидсон сказал приветственную речь и всех поздравил с праздником Весны, а потом начались танцы. Нам было не до танцев, потому как девицы из дневных факультетов все стремились уединиться с парнями из Слизерина: обаятельными, харизматичными и очень опасными. Хищники, умело завлекающие в свои сети. Вампиры. Только и слышалось со всех сторон: «Ромильда, вернитесь в Большой зал!», «Грейс, назад, куда направилась?» и тд. В середине бала появился Драко Малфой. На нем был красивейший белый смокинг и весь он был таким… прекрасным. Все поклонились ему, кроме авроров, Сириуса, Невилла и меня. Ну, я не поклонился не потому, что не уважал вампира, а потому что пялился во все глаза и не мог отвести от блондина очей. «Это же принц Драко!» — пронеслось по всему залу. Я стоял как раз напротив него, и он увидел меня, тепло улыбнулся. У меня перехватило дыхание, ведь этот великолепный парень мой. Он подошел и чуть склонился ко мне. — Рад видеть тебя, Гарри, ты сегодня очень красивый, — произнес он, а я только рот открыл от восхищения. Он подошел к обоим Министрам, потом отошёл с ними в сторону, чтобы решить кое-какие вопросы, по-видимому. Я же заметил, как Джинни направилась куда-то с Теодором Ноттом из Большого зала, пришлось пойти за ними. Они нырнули в одну из ниш под лестницами, ведущими наверх, в следующую минуту слизеринец обнял девушку. Я вышел вперёд и Джиневра застонала, увидев меня. — Поттер, ты зачем здесь? — недовольно спросила она. — Прости, Джинни, но студентам дневных факультетов нельзя уединяться со студентами ночного отделения. Ничего личного, я просто обязан следить за порядком, Джин, и вам обоим нужно вернуться в Большой зал. — Я — дочь охотников, Поттер, — ответила девушка, — неужели я буду не в силах остановить Нотта, если он обнажит свои клыки? Иди, Гарри, не мешай мне. Тео не мешает же вам целоваться с Малфоем, когда ты приходишь в слизеринский кампус. Вот и ты проваливай сейчас. — Хорошо, — ответил я и обратился к Нотту: — Тео, держи клыки при себе, парень. — Всенепременно, Гарри! У меня все под контролем, Поттер. Мне нравится Джинни и я не дурак распускать клыки. Ну, если только она сама попросит меня оставить на её прелестной шейке знаки моей страсти. — Нотт обнял гриффиндорку и она уткнулась в его плечо. — Хорошо, ребята, я пойду, но вы это… поосторожнее, — кивнул я и поспешил сделать небольшой обход по своей северной стороне замка. Вернувшись в Большой зал, я увидел, что все по-прежнему танцуют и веселятся. Драко все ещё разговаривал с Всемирным Министром Магии, поглядывая на танцующих детей. Все вроде было спокойно, но я не увидел Лонгботтома. И куда он пошёл, где мне его искать? Я снова огляделся по сторонам. Подключив «Следящие» чары, я нашёл его в Астрономической башне. Он дрался с каким-то парнем в маске. Что здесь происходит, мать вашу? Я поспешил к ним и прыгнул в центр, когда незнакомец занес меч для поражения. — А ну-ка стоять! — закричал я. — Ты кто такой? Ты чужак! Живо сними маску! — приказал я повелительно. Чужак рассмеялся. Он опустил меч и подошел ко мне ближе. — Гарри, отойди в сторону, это моя битва, — произнес Невилл. — Но кто это? Почему мы не видели этого парня до сего дня? — поинтересовался я, повернувшись к другу. — Валентин приехал с Лукрецией, — ответил гриффиндорец, — он — тот, кто сопровождал её в дороге, охранник Лестрейндж. Валентин — мой брат-близнец. — Твой брат? — воскликнул я. — Но ведь ты говорил, что он погиб вместе с родителями, когда Беллатриса напала на вашу семью? Невилл?.. — Как видишь, Гарри, — ответил грифф, — Валентин ушел с Беллатрикс. Представь, он выбрал её, а не меня, не семью. Теперь он приехал в Хогвартс, сопровождая Лукрецию. Валентин — вечный подкаблучник вампиров. — Заткнись! — закричал Валентин и они с Невиллом снова начали сражаться на мечах. Гриффиндорец изловчился и своим мечом снял маску с лица брата. Да, они были как две капли воды одинаковые, но если у Невилла волосы коротко пострижены, то у Валентина были собраны в дулю на затылке, и заколоты всевозможными шпильками и резинками. Что удивительно, но эта причёска очень шла парню. На Астрономической башне внезапно появились двое вампиров: Драко Малфой и Лукреция Лестрейндж. — Прекрати, Валентин! — произнесла девушка. — Пойдем со мной, сейчас же! Простите его, глава факультета, это моя вина, я не досмотрела за моим слугой. — Давай, проваливай, — произнес в спину брату Невилл, — вечный слуга кровососов! Я сожалею, что именно ты — мой брат! Родители сейчас в гробу со стыда переворачиваются, наверное. Ублюдок! Я услышал, как зарычал от гнева Валентин, но он прошёл мимо Драко, поклонился ему и последовал за Лукрецией. Следом за ними из башни вышел и Невилл, он плечом двинул в плечо Малфою. Блондин посмотрел на меня и подошел. Я так соскучился по Драко за эти дни, что мы не виделись, что просто упал в его раскрывшиеся объятия. Глава Слизерина обнял меня, приподнял и закружил под часами, которые начали бить одиннадцать раз. — Драко, — всхлипнул я, — как же я скучал по тебе! — И я, Поттер! Я больше скучал. Вы — люди и забываетесь сном на восемь часов в сутки, а я — вампир, могу и не спать вообще. Мой хороший, ты сегодня очень у меня красивый, прекрасный и желанный Гарри. Он поднял меня так, что я сейчас сидел ягодицами на его руках. Своими руками я обнял парня за шею и поцеловал, не в силах больше бороться с желанием. Я целовал Драко жадно, упиваясь его страстью, посасывая язык блондина, показывая этим, что хочу его также принять в себя, как сейчас принимаю язык Малфоя. — Драко, люби меня, пожалуйста… — прошептал я горячо, когда мне не стало хватать воздуха и пришлось отстраниться от сладких губ главы ночного факультета. — Я хочу тебя. Сделай меня своим сегодня. Драко, прошу тебя. — Я снова поцеловал парня. Малфой взмахнул рукой и из стола, что стоял под часами, трансфигурировал кровать, потом подвинул магией её к нам, снова щелчком пальцев закрыл двери на Астрономическую башню, и наконец, положил меня на кровать. Его губы жадно целовали меня, пока он снимал мои брюки и трусы. Я весь горел желанием и от страсти выгибался. — Драко, — умолял я, — пожалуйста… люби меня, я хочу... Он убрал клыки, потому что я явно не почувствовал их, когда Малфой взял в рот мой член. Ох, это было прекрасно. Я весь был перед ним, как на ладони, и рот Драко принялся ласкать меня. Я подавался бедрами вверх, глубже входя в рот блондина, а он искусно делал мне минет, вылизывал, ласкал и неистово отсасывал. Надолго меня не хватило, я кончил в его глотку глубоко, и на некоторое время выпал из реальности от бурного оргазма. Блондин лег рядом и обнял меня, целуя мои скулы, веки, подбородок и все лицо, шею, ключицы. Наконец, я открыл глаза. — Драко, ты не взял меня по-настоящему? — проговорил я тихо. — Почему? Ты не хочешь меня? — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, но не пришёл тот день, когда я сделаю тебя своим. Этим летом, Гарри, это произойдет летом, потерпи немного, а пока я могу ласкать тебя только так. Поднимайся, нас в Большом зале потеряли. Я ведь хочу, чтобы ты сегодня подарил мне танец.