настоящая леди

Лукина опять улетает на свой модельный кастинг, кажется, во Францию. «Агенству нужны новые девочки», - говорит с улыбкой. «Я туда не на Лувр любоваться еду, не круассаны есть. Это работа!» Ясно, что съемки «Пацанок» опять отложат на неделю. Маша только глаза в ответ закатывает, а мысленно ругается совсем не как истинная леди, какой привыкла казаться. Что тут ещё скажешь? Съемочная группа пакует аппаратуру, радуясь внезапной неделе отдыха, пацанки закрылись в комнатах и весело галдят, предвкушая целых семь дней без постоянного надзора. «Это для неё не работа, интересно? Развлечение?» Маша совсем не знает, чем себя занять, она попросту с ума сходит от безделья в пустой московской квартире, бесцельно листая ленту, когда видит новый пост Лукиной из Парижа. Фото круассана с хештегом из какого-то дорогущего ресторана, как банально. Маша сама не знает, почему злится. «Кто-то говорил, что не круассаны есть собирается, а работать!» - пишет в личку и быстро бросает подальше телефон, как будто скрывает следы преступления. «Выходит, я обманула», - приходит в ответ. «Настоящие леди не обманывают», - Третьякова печатает быстрее, чем успевает подумать головой. «Настоящие леди не ехидничают». Ей там что, совсем заняться нечем? Через пару дней Маша едет к пацанкам. Должен же кто-то работать с девочками, пока Лукина строит из себя истинную парижанку? Кто-то, кроме Марии Буше, конечно. Уж она-то из кожи вон вылезет, лишь бы заслужить одобрение Лауры Альбертовны. Дворецкий встречает Третьякову привычной улыбкой, забирает чемодан и провожает до самой комнаты, отвлекая разговорами. Лишь уходя, он произносит: «Если не хотите скандал, к девочкам лучше не заходите». Первое, что видит Маша, врываясь к пацанкам, - телефон в руках Петрухи и огромные глаза девчат, искаженные паникой. Первое, что слышит - тихое «блять» от Костьи. Первое, что делает, - выхватывает из рук айфон и видит фан-страничку... Себя самой? - Вы нарушили главное правило, чтобы посмотреть мой фан-аккаунт? - Третьякова глазам не верит. Пацанки молчат, Маша смотрит внимательнее, видит имя Лауры и наконец понимает. Чертовы фикрайтеры. Она никогда себе не признается, но это чертовски затягивает. За пару дней открывать вкладку «частный доступ» и искать шедевры творчества о ней самой и директоре Школы Леди стало почти привычкой. Сначала со снисходительной улыбкой, а потом и с неподдельным интересом она читает, читает, читает перед сном, во время завтрака, перед началом занятий с девочками. С ними она по-прежнему притворно холодна и искренне обижена. Буше и дворецкий знают только то, что Маша нашла контрабандный телефон, а большее им рассказывать необязательно. Лаура объявляется в конце недели с пакетом круассанов в окружении съёмочной группы - отдых закончился. Пакет протягивает Маше. - Это тебе. - Из самого Парижа? - девушка улыбается недоверчиво. - Конечно, нет, - Лукина смеётся и поправляет очки привычным движением. - Из кофейни возле моего дома. Чтобы ты знала, что круассаны и работу совмещать проще простого. Вечером еженедельная церемония выгона идёт не по плану ещё больше, чем все ожидали. Костья и Лика выпили действительно слишком много, и Маша не может сдержать улыбки. Да что там, даже в строгих глазах Лауры, которая всегда умеет держать лицо, видно веселые искорки. Третьякова знает, что это останется за кадром, но она видит, как губы Лукиной дрогнули в усмешке, и она сама боится того, что это замечает. Она боится, что хлопает неискренне, на автомате, когда директор говорит что-то утешительное Лике, обнимая за плечи. Она боится, что внутри все стало слишком ватным и что самые глупые девчачьи фанфики вдруг стали частью жизни. Ей страшно, что ни одно движение Лауры не ускользает от внимания, и она даже не знает, что теперь с этим делать. Все давно разошлись по комнатам, когда Маша прикрывает изнутри дверь зала для совещаний и достаёт с полки стеклянный ящик с контрабандой, куда девочки ещё в первый день сложили бутылки с алкоголем, пачки сигарет и телефоны. Истинные леди не наливают себе бокал украденного вина. Истинные леди не пьют залпом в пустой комнате. А ещё они всегда знают, что чувствуют. Видимо, Маша ошиблась трижды. Она не слышит, как дверь приоткрылась, она не видит, кто заходит в зал, а когда понимает, становится слишком поздно. - Кажется, пацанки многому тебя научили, - Лаура с вкрадчивым шепотом приближается к дивану. - Может, на следующей церемонии домой поедешь ты? Маша чувствует, что она шутит - спустя столько времени совместной работы она угадывает малейшие нотки в интонации, вот только почему-то все равно до жути стыдно и мерзко. - Мне очень жаль, я... - Маша, посмотри на меня, пожалуйста, - Лаура присаживается рядом и пытается поймать взгляд, который упрямо не хочет на ней фокусироваться. - Что-то случилось? - Я... хотела спросить, как Франция? - Третьякова сама свой голос не узнает. Если Лукина и удивляется, то не подаёт виду. - Да как всегда, в гостях хорошо, дома лучше, а что? - Я... Я скучала. Очень, - выпаливает внезапно и застывает. Тишина бьет по ушам громче некуда, вот парадокс. Лаура молча встаёт и бокал из рук забирает, пряча в шкаф. Не оборачиваясь, произносит как-то потерянно: - Маш, ты... не говори того, о чем завтра жалеть будешь, ладно? Я ведь знаю, как это бывает. Нам всем поспать нужно, ты ложись, - подходит, поправляет подушку и девушку аккуратно на диван укладывает, сверху накрывая пледом. - Спи, Маша. Она в сон падает почти сразу и слышит, как кто-то вдалеке, будто и не здесь, тихо говорит: «Я тоже скучала». И дверь негромко за собой прикрывает. А может, этого и не было вовсе.