Soft

С тех пор, как Хаджиме оказался на острове, он постепенно осознал то, что ему на самом деле достаточно сильно нравятся мягкие вещи. Он был не совсем уверен в том, искал ли он что-то знакомое его взору и душе или просто что-то мягкое. Всё началось с песка на пляже. Он помнит то, как он ощущался под ним в тот момент, когда его разбудил парень с пушистыми волосами, нагнувшийся над ним и задающий вопросы ему о его самочувствии. Он ходил на пляж несколько раз со своей семьёй. Даже учитывая то, что он был не самым любимым ребёнком в семье, он всё равно лелеял эти воспоминания. Множество песчинок, падающих с его ладони, позволяли ему вернуться в те беззаботные моменты, проведённые со своими близкими людьми. Тогда он даже не осознавал, насколько сильно будут важны для него эти времена. Затем, продолжению любви послужила кровать. Мягкая кровать, спальня, где его никто не мог побеспокоить. Он никогда не мог назвать себя ментально стабильным человеком. У него нередко возникали панические атаки, он нередко погружался в депрессию, что поглощала его всего. Каждый раз, когда он плохо себя чувствовал, он хотел мигом оказаться в своей спальне, в месте, где он мог без опасений выместить все свои чувства. В этом месте он чувствовал себя защищённым, и именно там ему было легче справляться с навязчивыми мыслями о смерти. Его подушка была особенно мягкой. Он прижимал её к себе, когда одиноко себя чувствовал. Плакал в неё, когда не хотел быть никем услышанным. Подушка принимала на себя все удары, крики, была неоднократно брошена в стены комнаты, ну и, естественно, иногда использовалась и в других целях. Хаджиме любил держать свою личную жизнь в секрете. Он стал вдвойне скрытнее, когда узнал о том, насколько другим ученикам был неприятен Нагито. Невзирая на желание скрывать свою личную жизнь, двое парней всё равно всегда оказывались в спальне одного из них, весь пол которой был покрыт песком, который они сами же принесли прошлой ночью. Хоть по утрам и было жарко, никто из них не смел двинуться лишний раз, лишь бы не разрушить нежное утреннее настроение. Рука Хаджиме находилась в волосах своего любимого, иногда он ему вычёсывал клоки, которые тот не мог вычесать сам. — Почему тебе так нравится играть с моими волосами? Они же такие жёсткие и отвратительные… — пробормотал в шею Хаджиме беловолосый. Он всегда ловил себя на мысли о том, что Хината выполнял функции подушки намного лучше, чем его собственная подушка. — У тебя не отвратительные волосы, — начал Хаджиме, гладя Нагито большим пальцем по щеке, — мне они нравятся. Такие пушистые. Это было правдой. Ему действительно очень нравились волосы Нагито. Они были мягкими и давали ему то же знакомое ощущение безопасности и уюта. Наощупь они напоминали ему что-то, но как бы он ни старался, он не мог вспомнить, что именно. Возможно, мягкую игрушку из его детства. Нагито себя тоже чувствовал подобным образом. Он всегда был слабым ребёнком, неудачи преследовали его, в то время как его болезненность была с ним с самого рождения. Хаджиме сильный. Сильнее, чем кто когда бы то ни был. Если кто и может защитить его от ужасов будущего, то только Хаджиме. Лёгкая тяжесть его руки приятно ощущалась на лице, и Нагито поддался прикосновению. Сильные руки, что могут защитить его от его же судьбы, подобно игрушечному животному, защищающему ребёнка от монстров, прячущихся под его кроватью. Им потребовалось ещё полчаса на понежиться, перед тем как выбраться из постели. Нагито тут же направился в ванную с целью принять душ после того, что у них было ночью. Хаджиме же стал искать раскиданные ими по всей комнате вещи, которые тоже следовало бы освежить. Две пары штанов были расположены на видном месте, почти что рядом с кроватью. Их ботинки же лежали у двери, небольшие кучки песка были найдены там же. Следуя взглядом за кучками песка, Хината вскоре нашёл куртку Нагито. Она оказалась на полу. Прошлой ночью он самолично стянул её с плеч своего парня. Она выглядела так, словно она была самого маленького размера, особенно когда Нагито был в ней. Но когда Хаджиме держал её в своих руках сейчас, он понимал, что она была примерно того же размера, что и его верхняя одежда. После того, как он осознал то, что эта куртка ему может прийтись впору и после того, как он предположил то, что Нагито ещё пробудет в душе некоторое время, уже через несколько секунд он отдался своим желаниям и примерил её на себя. Куртка была невероятно тёплой, по крайней мере слишком тёплой, чтобы носить её на жарком острове каждый день. Она была утеплена — идеальный вариант для ношения осенью или ранней весной. Внутренняя часть капюшона тоже была утеплена, словно уютное одеяло посреди одной из зимних ночей. — Хаджиме? Хаджиме обернулся и невольно раскраснелся, осознав то, что его поймали. Нагито вышел из ванной комнаты, одетый только в футболку и боксеры, которые он нашёл в одном из ящиков. Одной рукой он держал полотенце, с помощью которого он пытался немного стряхнуть воду с его распушённых волос, немного напоминающих птичье гнездо. — А! Так ты нашёл мою куртку! Нагито потребовалось лишь несколько широких шагов, чтобы добраться до другого конца комнаты. Худыми ладонями он аккуратно берётся за воротник куртки, выравнивая её по плечам Хаджиме, и накидывает на него капюшон. После этого он довольно улыбается, расправляя чёлку Хаджиме, и мягко целует его в лоб. Да, Хаджиме действительно любит мягкие вещи.