Last step

— Джено-о-о, передай мне вот этот кусок! Джемин тычет в одну из пицц, и Джено, конечно же, выполняет его поручение. Пальцы соприкасаются с томатным соусом, а ещё с пальцами Джемина, и они так и зависают, смотря друг на друга с глупыми улыбками. Ренджун готов удавиться. Весь этот вечер с кино, заказанным фастфудом и мигающими над диваном гирляндами — такой привычный для них троих — в глазах Ренджуна сейчас лишь предлог. Предлог для того, чтобы Джемину невзначай обвить ногой ногу Ли, а Джено смахнуть крошки с чужих губ поцелуем. Ренджуну, конечно, тоже перепадает, но от напрягающегося в миг взгляда Наны становится тошно; и от их воркования весь этот вечер, и от заедающего пульта, и от подгорелых бортиков, и от новых цветочных духов Джемина. И от того, что вечер, очевидно, должен был принадлежать лишь двоим. «Мы всегда будем вместе, — звучит воображаемый голос Джемина в воспоминаниях, — втроём». И от родного лица блондина, его тёплой руки, крепкой руки Джено под другим боком, яркого майского солнца, щекочущего ноздри: от всего этого вновь становится тошно. Просто невыносимо. Втроём. Вместе. Как же. Джемин уже давно смотрит на Ренджуна волком, когда тот обнимает Джено со спины, утыкается в шею. Якобы случайно забывает как-то купить ему вкусности, бросает холодное «мне некогда» на просьбу посидеть вместе, но на ту же самую просьбу Джено моментально вскакивает с места, отпихивая Ренджуна в сторону. — Ты же сегодня занят в университете? — говорит как-то раз, а в глазах сверкает удовлетворительный злобный огонёк. — Жаль, нам придётся поехать в торговый центр с Джено вдвоём. Жаль ему. Как же. Ренджуну страшно. Он знал На совершенно другим, и образ милого парня в пушистом розовом свитере, который, чуть краснея, подсел к нему тогда в столовой («извини, свободных мест совсем нет») постоянно встаёт перед глазами. И никак не вяжется с тем самым На, который прямо сейчас, вновь обвивая своей рукой мужскую талию, сверкает глазами из-под опущенных ресниц. — Ренджун, всё хорошо? — Джено обеспокоенно смотрит на парня. Один Джено Ли за этот год ничуть не поменялся. Ну, разве что вернул тёмные волосы взамен обесцвеченных и стал выглядеть ещё мужественнее. А прикосновения его всё такие же заботливые, речи приятные, и отношение к Ренджуну не поменялось. Не поменялось ведь? — Я просто устал сегодня, — Хуан отмахивается, перекладывая ноги. Фильм давно меняется на какую-то лёгкую мелодраму, ночной воздух из открытого окна пробирается под тонкую футболку. Ренджун ёжится. — Хочешь спать? — приторный голос Джемина. Тошно. — Нет, я- — Эй, мы давно не собирались вместе, — Ли ерошит парню волосы недовольно. — А ты его спать прогоняешь. — Забочусь, между прочим, — дуется в ответ, перехватывая руку. — А обо мне почему не заботишься? Я сегодня тоже уставший! — Ещё как забочусь, — щекотка боков идёт в подтверждение; мелодрама по телевизору прерывается смехом на всю комнату. Ренджун бы и рад его поддержать, как в старые-добрые лечь на них сверху. И чтобы длинные пальцы Джемина проходились и по его рёбрам тоже, и смех, громкий и заводной, разрезал ночь ещё сильнее. Но ничего из этого он не делает. Шумно сглатывает, глаза отводит, вновь смотрит на парочку: те, успокоившись, смотрят друг на друга влюблённо. И нет для них никакого Ренджуна, даже если тот сидит совсем рядом. Даже если громко притворно прокашливается, привлекая внимание. — Нет, Джено, я и правда пойду. Завтра ещё вставать к первой паре. Ли оборачивается удивлённо, мол, «ты что, здесь ещё?» Губы сами вдруг поджимаются, и он даже спокойной ночи никому не желает, когда уходит. Нана, он уверен, бросает ему вслед победный взгляд, крепче обнимая своего ненаглядного. Ренджун в эту их «битву» ещё даже не вступал, но уже проиграл заочно. За закрытыми дверями спальни не слышно даже работающего телевизора, но Хуан изолируется от мира ещё больше, накрывая голову подушкой и сильно-сильно вдавливая её на уровне щёк. Нет, он, конечно, изначально сомневался во всей этой затее с полиаморными отношениями, но поначалу всё было даже… неплохо? Непривычно и порой странно, но так хорошо, когда они оказывались только втроём, вдали от посторонних глаз (и глаз их друзей, особенно Джисона, который, как самая невинная ромашка, смотрел на их публичные тройные выражения чувств с широко открытым ртом). И любил он их, Джено и Джемина, по-настоящему. По крайней мере, всегда так думал. Даже ревновал обоих, но «люблю тебя» в ответ каждый раз сглаживало углы. А что теперь? А теперь Ренджун прокручивает в голове всё когда-либо сказанное и сделанное с самого начала. Наверное, особое отношение Наны конкретно к Джено было очевидным сразу. Даже Хэчан, славящийся своей проницательностью, как-то сказал что-то вроде «ты с ними, Джуни, как ребёнок на прогулке с родителями». Он тогда только отмахнулся, но маленькое подозрение всё же засело в душе. И, кажется, подтвердилось. Джемин и Джено были знакомы гораздо дольше. Это уже потом к ним и остальной компании, вместе с Чэнлэ, присоединился Ренджун. Сначала он думал, что они встречаются, но оказалось, что это почти что так. Почти что — потому что «не хватало тебя, Ренджун», — говорил Джемин. Но сейчас, всё так же лёжа лицом в подушку, Хуан понимает, что не хватало вовсе не его. А… Чего? Правильно, избавления от той самой «границы», которое случилось благодаря ему. И что, на этом его работа окончена? Кислорода остаётся совсем мало, и Ренджун скидывает подушку с себя, перекатываясь на спину. Часы на прикроватной тумбочке мирно тикают в такт его сердцебиения, смятое одеяло наполовину валяется на полу. Знакомые звуки раздаются из гостиной — кажется, стоны — и Ренджун со злостью отпихивает от себя оставшийся край одеяла, мученически возводя глаза к потолку. Никакой ответ на нём не написан. Жаль. «Встретимся завтра в кафе после второй пары», — оставляет короткое сообщение другу Хуан. Может, хотя бы он сможет дать ему ответы на все эти вопросы?

***

Хэчан приходит запыхавшийся и раскрасневшийся, падая на соседний стул. Ренджун даже засматривается, но, натыкаясь на вопросительный взгляд напротив, тут же отводит свой, прочищая горло. — Думал, не успею. Опять на паре задержали, — переводит дыхание, всё ещё успокаивая вздымающуюся грудь и отпивая холодный лимонад, который предварительно заказал Ренджун. — Что случилось у моего бедного мальчика? Хуан фыркает, почти жалея, что из всех вариантов для разговора остался именно Хэчан. Он бы никогда не позвал его в здравом уме, но идеальный кандидат в лице Джемина, по очевидным причинам, сейчас никак не доступен, а Джисон с Чэнлэ… Просто Джисон с Чэнлэ, которые никак не могут разобраться со своими собственными проблемами. — Я сейчас передумаю, — фыркает, отодвигая кружку с почти допитым кофе. — Ну ладно, не мой бедный мальчик, а бедный мальчик Джено и Джемина. Хуан опять фыркает. На этот раз куда громче. — Но ничего, Хэчан решит все твои проблемы! Если ты, наконец, о них расскажешь. — Джено, Джемин… Я тебя как раз поэтому и позвал. Хэчан вопросительно выгибает бровь. Ренджун прочищает горло и поднимает взгляд от остывшего напитка. — Я думаю, они меня больше не любят. Соломинка во рту Хэчана застывает в одном положении, в то время как парень смотрит на друга, почти не моргая. — Ты знаешь, я не эксперт в таких отношениях, — отодвигает лимонад в сторону, — но… Ты не пробовал спросить об этом у них напрямую? — Нет же! — Хуан возмущается, а затем сам себя одёргивает. И правда, почему он не спросил об этом? Боялся услышать окончательный ответ? — Или ты всё-таки боишься, что так и есть на самом деле? Озвученные мысли Ренджуна устами Донхёка забивают ещё парочку гвоздей в крышку гроба. — Я не знаю? — в который раз за этот короткий разговор прочищает горло. — То есть, я догадываюсь, что это так и есть, иначе вообще бы не задавался таким вопросом, но их ответ будет окончательным. И я… Привык к ним? Хэчан кивает с вдруг ставшим серьёзным выражением лица. — А ты сам то их любишь? Ренджун беззвучно перекатывает слово на языке, пытаясь нащупать в нём что-то, что всколыхнёт былые воспоминания и ощущения. Но в сердце почему-то тихо, и взгляд Ренджуна моментально наполняется ещё большим страхом, а голос начинает дрожать. — Чёрт, — выдыхает он вместо ответа, зарываясь руками в волосы. — Я понимаю, вы вместе уже около года, — продолжает Хэчан, вновь издеваясь над трубочкой во рту, — но стоит ли дальше продолжать всё это, если, ну, чувства прошли? — Просто, знаешь, я бы, наверное, задался этим вопросом не так скоро, но Джемин, он стал просто невыносимым. Ревнует меня к Джено так, будто не сам предложил мне встречаться с ними. И всё стало совсем другим. — Ревнует, значит. — Да, и мне тяжело, потому что я не хочу с ним враждовать. Вообще не хочу. — Но он так и будет ревновать тебя. — Пока я не выйду из этих отношений и не оставлю Джено ему? Хэчан кивает. — Хотя Джено тоже бы надо спросить, что он думает вообще. Ренджун сдавленно стонет (другие вчерашние стоны появляются в воспоминаниях), падает головой на руки. — Ну-ну, Ренджун-и, — Донхёк похлопывает парня по спине, выражая всё своё сочувствие в голосе и прихлёбывании лимонада. — Отношения — штука очень сложная. Помнишь, какие у нас с Марком проблемы были? — А потом вы расстались, — бурчит в ответ. — А потом мы расстались, но это не главное! Главное, что сделали мы это обоюдно и зла не держим. — Ты страдал по нему потом ещё несколько месяцев, — Ренджун поднимает голову, скептически вглядываясь в Донхёка. — Но он… был моей первой большой любовью! — А как-то раз напился и завалился ко мне в общагу под песни Джастина Бибера, ноя о том, какой Марк мудак. После того, как он засосался с Накамото на твоих глазах. С вашего расставания уже сколько прошло тогда? Три месяца? — Ну всё, — поглаживания спины меняются на глухие удары. Ренджун шипит, уворачиваясь с меняющегося с милости на гнев Донхёка. Приходится вновь принять нормальное положение на стуле. После разговора с другом становится немного легче, и ответы на вопросы, удивительно, находятся. Но сделать что-то… Всё равно страшно. Ему и правда было комфортно с Джено и Джемином, их отношения даже стали какой-то привычкой, отказаться от которой, словно от курения, казалось очень сложным. Но он всё больше и больше обращался именно к воспоминаниям, когда думал о них. Тем самым, совсем ещё изначальным. Их первый поцелуй в ванной комнате, после того как Джемин упал с велосипеда. Первое домашнее свидание с запахами вкусной еды и ударившей в голову соджу. Первый секс, который почти что случился в тот вечер, но всё-таки перенёсся на следующий день, потому что Джемин отрубился прямо в процессе расстёгивания рубашки. Им тогда было так хорошо, и Хуану так не хочется терять всё в одно мгновение. Но, кажется, он уже всё потерял. В тот момент, когда любовь Джемина к Джено стала превышать любовь Джемина к нему, а Джено, почти не сменивший своё отношение, стал относиться к Ренджуну так же, как к остальным своим друзьям. Просто. Друзьям. — Просто друзьям, — вторит своим мыслям Ренджун, вздыхая. Отодвигается на стуле, поднимается на ноги. — Уходим? — притихший Донхёк отвлекается от телефона. — Я поговорю с ними сегодня вечером. Спасибо, Хэчан, — улыбается. — Вот-вот, а ты ещё сомневался в моих способностях. — Но больше я тебя на такие разговоры звать не буду. — А кого позовёшь? Чэнлэ? — Джемина, — произносит чуть тише, — если всё сложится хорошо.

***

К вечеру решительность заметно убавляется, но отступать он не намерен. Заходит в подозрительно тихую квартиру, медленно освобождаясь от верхней одежды чуть подрагивающими руками. В гостиной никого не оказывается: Ренджун переминается с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше по коридору. Но отступать некуда, и, если он не возьмёт себя в руки и не сделает всё сегодня, то дальше будет только хуже. Всё, нужно идти. Свет в спальне почему-то выключен, а до напряжённого мозга Хуана не сразу доходит, почему кровать трясётся. Рука тянется к выключателю, и когда электрическое освещение за секунду обволакивает комнату, Ренджун шокировано смотрит на разворачивающуюся перед ним картину. Джено нависает над раздетым Джемином, присасываясь к его шее, в то время как На блаженно откидывает голову, недвусмысленно двигая бёдрами под бёдрами второго парня. Джинсы спущены, Джено тихо рычит, толкаясь вперёд… — Когда вы закончите, нам надо поговорить, — раздаётся голос Ренджуна, всё ещё стоящего на пороге комнаты. Джемин резко открывает глаза, а Джено поворачивается, прекращая движения. Да, они договаривались о том, что спят только втроём.

***

У Джено вид нашкодившего котёнка. Волосы растрёпаны, на скулах — пробивающийся румянец. Он даже не сразу берёт руку Джемина, когда тот настойчиво протягивает её, сидя рядом с непринужденным выражением лица. В толстовке Джено. Ренджун закатывает глаза, отпивая горячий чай. Окей, Джемин, ты победил. — Прежде, чем вы начнёте что-то говорить, —начинает он, отставляя кружку, — кое-что хочу сказать я. И нет, — делает паузу, смотрит на Джено, — я не злюсь на вас. Ну, разве что чуть-чуть, но это сейчас не самое важное. Я хотел сказать другое. Джемин ожидающе приподнимает брови, покрепче перехватывая руку. — Я знаю, что вы любите другу друга. Только друг друга. — Ренджу- Хуан останавливает Джено поднятой рукой. — Не нужно. Мы… никогда не были так близки все вместе, как вы двое. И я на самом деле знал, чем всё закончится с самого начала. — И всё равно согласился с нами встречаться? — подаёт голос Джемин. — Согласился. Потому что правда любил. Но столько времени прошло… — И ты разлюбил. — Да, — кивает Ренджун неожиданно даже для себя. Выходит легче, чем он себе представлял, и ничего внутри не обрывается и не ноет тупой болью, ни капли сожаления не сквозит в его взгляде. Он, наоборот, чувствует, будто снял с души тяжёлый груз. — И я прекрасно вижу, как вы общаетесь друг с другом. Ну, не как со мной явно. Тем более Джемин. Джено всё ещё выглядит подавлено. И Ренджун знает, что это вовсе не из-за того, что он не согласен с его словами. Нет, он просто жалеет самого Ренджуна, а ещё извиняется за то, что всё это правда. — Я не хочу вставать между вами, да и какой уже смысл? И я не хочу терять нашу дружбу. — Я тоже, — тихо произносит Джемин. Ренджун удивлённо смотрит в его лицо. — Признаюсь, я вёл себя последнее время, как полный козёл, и ты не заслужил такого отношения к себе, но я ревновал. Да, Джено, — на секунду поворачивается к сидящему рядом, — я люблю тебя. И только тебя. — И как давно? — Иногда я думал, что с самого начала. Джено шумно выдыхает. Переводит взгляд с одного на другого, отпускает руку Джемина, закрывая ею лицо. Через несколько секунд вновь принимает обычное положение. — Ты предлагаешь нам расстаться? — вместо ответа обращается к Хуану. — Я не предлагаю, — качает головой, — я расстаюсь. Этой ночью Хуан спит на диване в гостиной, с грустной улыбкой рассматривая потолок. Теперь он не ждёт от него ответов, и вообще чувствует себя куда лучше. Даже те самые цветочные духи Наны в этот раз пахнут куда приятнее, и тошнотный комок в горле не формируется. Они расстались, но не потеряли свою дружбу. И Ренджун знает, что не завалится к Донхёку в общагу под песни Джастина Бибера, и отпустит их отношения со спокойной душой и чистым сердцем. Да, ему хорошо. Гораздо лучше. А в тёмной спальне в это время Джено шепчет на ухо Джемину: — Я тоже тебя люблю.

***

— И как всё прошло? — Хэчан опускается на лавочку рядом, заранее похлопывая друга по плечу. Тот его руку сбрасывает, но совсем беззлобно. — Мы расстались. «Оу», — звучит со стороны Хэчана. Ренджун усмехается. — И вот это — действительно по обоюдному согласию, Хэчан. Донхёк недовольно пихает его в ответ, почти сталкивая со скамьи. У Ренджуна, очевидно, сегодня хорошее настроение, даже несмотря на то, что совсем скоро придётся искать новую квартиру, объяснять всё остальным друзьям и мириться с жизнью без отношений. Хуан вдыхает свежий утренний воздух, подставляя лицо солнечным лучам. Да и кстати, о последнем… — Хэчан, не хочешь сходить куда-нибудь сегодня вечером? Парень от такого внезапного предложения почти что давится, покрываясь лёгким румянцем. Ренджун смеётся, отворачиваясь. — Никакого пьяного нытья под Джастина Бибера, да? Хуан кивает в ответ. — Отлично. Потеряв нечто старое вчера вечером, сегодня вечером Ренджун приобретает нечто новое.