До последнего момента

Крови слишком много. Его пальцы дрожат, цепляясь за руль. Свободной рукой Чонхо пытается зажать рану, кровавым тёмным пятном расползающуюся по животу. На белой рубашке его официального костюма кровь кажется неестественно алой, яркой, неправильной. Ты стараешься не поддаваться панике, но от одного взгляда на Чонхо тебя бьёт крупной дрожью. — Всё будет хорошо... — пытаешься ты поддержать парня и себя саму. Чонхо в ответ коротко мотает головой, морщась от сильной боли. Когда он открывает глаза, в них заметно помутневшее отрешенное выражение. Скользнув взглядом по переулку впереди, Чонхо снова откидывает голову на подголовник сиденья и зажмуривает глаза. Он бросает пистолет на задние сидения, будто бы уже не верит, что оружие может спасти ситуацию. Паника застилает тебя, накрывает с головой, отчего с губ срывается судорожный всхлип. Это заставляет Чонхо вновь открыть глаза, в которых плескается тепло. Он смотрит на тебя так, будто бы уверен, что сможет лишь одним этим взглядом успокоить тебя и вселить веру. Но сегодня он не прав. — Прости меня... — едва ли выговариваешь ты, не зная, чем можешь помочь. Изо рта снова вырывается судорожный всхлип, пока ты кидаешь взгляд на сумки с деньгами, сваленные на заднем сидении. Где-то недалеко уже слышна сирена полицейской машины. — Тебе не за что... просить прощения, Т/И, - с трудом отвечает Чонхо. Он находит в себе силы на улыбку, от которой у тебя обливается кровью сердце. — Пожалуйста, держись, — сквозь рыдания повторяешь ты, в ужасе пытаясь помочь Чонхо зажать рану. От твоих прикосновений он издает болезненный стон, вновь зажмурившись. — Держись, мы поедем и найдём доктора, он обязательно поможет тебе, — упорно говоришь ты, стараясь удержать голос под контролем. — Нас никто не найдёт... Мы отдадим долг и нас никто больше не тронет... Ты с отчаяннием смотришь на злополучные сумки, до отказа набитые деньгами. Всего несколько минут назад вы вдвоём спешно кидали их из вскрытого банковского сейфа. Вы чудом успели взять столько, сколько было нужно. Но не успели вовремя сбежать. План провалился. Чонхо вновь открывает глаза и смотрит на тебя с такой грустью и нежностью, что рыдания снова разрывают твои лёгкие. — Мы в ловушке, Т/И, — тихо произносит Чонхо, окровавленной рукой касаясь твоей ладони. — Извини... что я не смог вытащить нас. Я обещал тебе. Но сейчас... Даже если бы... — Его речь прерывается сиплым кашлем, после чего с губ парня стекают струйки крови. — Даже если бы я смог вести машину, уже поздно... — Ничего не поздно! — Ты срываешься на крик, но Чонхо лишь снова грустно улыбается тебе. Ты понимаешь, что он прав. Понимаешь, что это конец. Всхлип огнём обжигает лёгкие. Чонхо ласково касается ладонью твоей щеки, смотря тебе в глаза. Ты чувствуешь его кровь на своем лице, и всё внутри рушится на множество осколков. Ты бережно накрываешь его ладонь своей. Эти последние секунды вы проводите вместе, в тишине. Он смотрит тебе в глаза, так мягко, так тепло, грустно и виновато. Как только полицейская сирена стала звучать намного ближе, Чонхо медленно опускает руку от твоего лица и вновь тянется к пистолету. — Тебя я им не отдам, — говорит он шёпотом, снимая пистолет с предохранителя. Ты лишь тихо всхлипываешь, опуская голову. Ты знаешь, что он сделает, и, черт возьми, ты согласна с этим. Чонхо осторожно касается твоего подбородка другой рукой и заставляет поднять на него взгляд. — Я люблю тебя, Т/И, - говорит он тихо. — И я тебя... — всё, что ты можешь сказать. Он улыбается тебе так, как улыбался всегда. Как улыбался каждое утро, просыпаясь рядом с тобой, и каждую ночь, разделяя сон с тобой. В уголках его глаз блестят слёзы. Он поднимает пистолет, направляя его тебе в голову, и смотрит тебе в глаза до последнего момента, пока не нажимает на курок.