Не врагами быть

Кто-то устроил саботаж. Не кто-то, а предатель. И не просто саботаж, а критического уровня. Голубая надела своё обмундирование и побежала к комнате реактора. Бежать надо было быстро. Одна секунда, две, три… Десять? Голубая добежала до реактора. Оставались считанные секунды до взрыва. Голубая, на ходу снимая перчатку, подставила ладонь к сканеру. Семь, шесть, пять… Голубая чувствовала в комнате жар от нагретого реактора. По её лицу сползал пот, сканер слишком медленно, по её мнению, считывал отпечатки пальцев, но, однако сигнал тревоги прекратился, так же как замолчал голос бортового компьютера, твердивший обратный отсчёт до взрыва. Голубая вытерла проступающие потные капли со лба и спокойно выдохнула. «А где все?» — пронеслось в её голове, понимая, что она единственная подбежала к реактору и устранила проблему. Почему она не встретила никого? Почему так подозрительно тихо? Голубая вышла из комнаты реактора и завернула за угол. Коридор наполнился криком. От страха девушка упала на пол, закрывая лицо руками. Труп Оранжевого засел в её голове, не отступая даже тогда, когда её глаза закрыты. То ли все сбежались на её крик, то ли от сигнала. Чёрный снял шлем, встал на колени и взял ею руки в свои, убирая ладони с лица и заставляя посмотреть ему в глаза: — Пожалуйста, успокойся, милая, я отведу тебя. Девушка прекратила плакать и взглянула в лицо своему «спасителю». Он грустно гладил её по щеке, вытирая слёзы. Он подал ей руку, чтобы та встала. У Голубой вылетел из головы мёртвый Оранжевый; девушка уняла в себе истерику, она просто сидела и молчала, как заколдованная. Он мягко улыбнулся ей и приобнял, чтобы привести её в чувства. Другие члены экипажа увидели труп и медленно сняли свои шлемы. Белая взяла холодную руку товарища и сжала. — Спи спокойно, дружище, — сказала она. Чёрный помог привести Голубую в кафетерий за стол дискуссий. — Кто-то устроил саботаж в реакторе, чтобы приманить и убить. Какой же надо быть блядью, чтоб сделать такое с ним? Хороший был механик, — с досадой заключил Зелёный. Голубую продолжало лихорадить. Убийства из раза в раз стали всё чаще. Набор экипажа набирается случайным образом и никогда не поймёшь, кто прибыл из вражеского жерла. — Может, это Голубая? — сказала Розовая. Голубая не успела ответить, как в разговор влезла Жёлтая: — Мы были вместе и чинили электрический щиток. Она бы убила меня. Как ты смеешь так говорить о ней, Розовая? Не первый день знакомы. Зелёный, Белая, Жёлтая, Оранжевый, Розовая и Голубая всегда попадали в один и тот же экипаж, поэтому могли полностью доверять друг другу. Или нет? По крайней мере, так думала Голубая. Все члены команды собрались в кафетерии для перекуса и обсуждений, чтобы можно было работать в полную силу. — Не успели мы познакомиться, как кто-то из вас учинил саботаж, — расхаживая туда-сюда говорил командир экипажа — Зелёный. Он был на нервах, что было заметно по его костяшкам пальцев. Вряд ли он оттачивал навык борьбы; не повезло больше всего стене в навигации. Иногда Зелёный не скупился выплёскивать гнев и на других членов экипажа. — Красный? — сказал командир юноше, — кажется, мы попали в один экипаж на прошлой неделе? — Верно, сэр. — Чёрный… Чёрный являлся новичком, и имеет дело с космическими суднами впервые. Однако, он держался уверенно, и во время саботажа не задавал каких-то вопросов. Но, а кому? А где он был? «В двигателе!» — уверенно отвечал Чёрный. Если честно, Чёрный не нравился Зелёному. А Зелёный не понравился Чёрному. Из незнакомцев: Красный, Коричневая, Синий и Чёрный. Голубая обратила внимание на Чёрного. Он посмотрел в её сторону и обаятельно улыбнулся. Чертовски обаятельно. Голубая тут же смутилась и опустила голову в пол. Командир разделил всех пассажиров экипажа так, чтобы в каждой группе был один новичок и пара «своих». Вообще, Зелёный не доверял никому. Никто никому не доверял. Но командир решил, что в толпе предатель не сможет напасть. — Белая, Жёлтая и Коричневая идут на реактор, Синий и Розовая идут вместе на двигатели, Голубая идёт в комнату управления с Чёрным и Красным. Капитан рискнул отправить девушку с двумя подозрительными новичками. Пожалуй, Голубой никогда не нравились планы Зелёного, но его власть над ними брала вверх. Голубая совсем не понимала, что тут может предателем каждый, несмотря на проверенную временем «дружбу», заключающуюся в двухнедельной экспедиции. Сам же Зелёный, понимает, что Красный и Чёрный — явно не действуют вместе. Прежде чем дать ответ самому себе, он немного порассуждал: «Красный действует давно, честный и порядочный. Чёрный же никогда не работал на космических судах. Молод и свеж. Его первый день. Но если оба предатели? Возможно, но они не знают об этом.» Голубая боялась. Очень боялась. Она дрожащими руками взяла край проводки, встав лицом к щитку, рискнув попасть под удар ножа. Но ничего не происходило. Наоборот, ни один не предъявлял к ней ни малейшего интереса. — Итак, — начала Голубая, показывая как работать с щитком, периодически заглядываясь на Чёрного. Она чувствовала себя максимально неловко. Красный делал вид, что слушает её. Чёрный же даже не пытался. Это её раздражало. Он не обращал на неё внимания, и занимался своими делами: то поправлял причёску, то беседовал с Красным, то зевал, периодически посылая наивную невиноватую улыбочку Голубой. — Тебе наплевать, да? — взяв смелость в кулак, со злостью сказала девушка. Чёрный резко замолчал перешёптывание с Красным. Он вскинул бровь, улыбнулся, взял её подбородок и похлопал по её щеке: — А ты славная девочка. Как часто ты на это судно в экипаж попадаешь? Голубая залилась румянцем, тихо, но уверенно ответив: — Тебя не касается это! — Почему же? А вдруг ты… — Чёрный приблизился к её лицу и прошептал ей в ухо, — предатель? У Голубая покрылась мурашками от его голоса. Чтобы сие цирк прекратился, она отодвинулась от молодого сослуживца и покинула помещение, кинув фразу: «Я в туалет!» Но тут же пожалела об этом: «Да что он себе позволяет? Может, вернуться? Их двое! Вдруг кто-то умрёт из-за меня. Вдруг Чёрный предатель? Или Красный? Тогда он убьёт Чёрного! Нельзя этого допустить!» Голубую удивили собственные мысли. Мысли, где паранойя являлась главной звездой, была почти всегда и у всех на этом корабле.Но её удивило именно то, что она беспокоится о Чёрном. «Твою мать! Почему он?» Голубая вернулась обратно в комнату управления, где они только что Чинили проводку. Какого было её удивление, когда Чёрный сидел на стуле и напевал какую-то мелодию. Красного не было. Щиток был открыт и все проводки были починены, кроме одного. — Где он и что ты с ним сделал? — сказала Голубая, — я всем расскажу. Чёрный перестал напевать встал со стула и начал приближаться к Голубой, он помрачнел и перестал улыбаться. — В коридор выйдем? — его вопрос звучал, словно, утверждение. По мере приближения, Голубая отступала назад, уже продумывая в голове план, как побыстрее смыться. Сердце стучало, как бешеное, меньше всего хотелось умирать. Она пятилась назад к выходу, но потеряла ориентацию в пространстве и упёрлась в стены. «Вот и всё!» — пронеслось в её голове. Чёрный полез в карман. Голубая представила, как он достаёт оттуда холодное острие ножа. Чёрный приблизился к ней вплотную, не позволяя выбраться и сопротивляться. Но Красный вышел из-за угла коридора и обратно развернулся, решив не мешать романтической атмосфере парочки: — Оу! Я ничего не видел! Чёрный достал руку из кармана и потом резко рассмеялся. Голубая стояла в недоумении. — А ты забавная, — сказал он и снова похлопал её по щеке, попутно проводя пальцами по губам. — Стой! Не уходи! -выбираясь из-под натиска Чёрного, который он заметно ослабил, проговорила Голубая Красному, добавив — Ты жив??? — А почему же нет? — бодро сказал Красный, — ходил за проводком. Он вставил его, починил и закрыл щиток, со словами «Готово!» Голубая сглотнула и посмотрела на Чёрного, а затем на Красного: — Он хотел убить меня! — Правда что-ли? , — саркастично сказал Чёрный. «Это у него флирт такой?» — подумала она. Красный почесал затылок и развёл руками и сказал, что-то вроде: «Меня же он не убил.» Чтобы не вызвать подозрения в свою сторону, Голубая воздержалась от излишних комментариев. Она чувствовала себя идиоткой. Паранойяльной идиоткой. Молодые люди молча вернулись к свое работе. Ночь. По крайней мере так говорили «внутренние часы». В необъятном космосе нельзя различить день или ночь. Они были чертовски далеко от солнца, а она так хотела ещё раз взглянуть на солнышко. Ближайшая и самая ярчайшая в этой галактике звезда являлась ZD-129, именуемая Квадрантом, до которой всего оставалось 5 световых дней. Голубая лежала в своей комнате, обдумывая смерть Оранжевого. Ей не впервой видеть смерть, но осознание того, что он умер именно в том месте; осознание того, что она смотрела в его открытые глаза. Глаза, что пару минут назад были живыми и до жути наивно, словно по-детски, блестели. Голубая умела видеть нечто особенное в существах, окружающих её. Только она могла замечать такие вещи. Товарищам было не до чувств или дружбы. Неуверенные в завтрашнем дне и никому не доверяющие, не имели понятия о тех, кто умер. Голубая всегда вникала в мысли и чувства членов экипажа, с которыми она обычно пересекалась на задании. Она верила в остальных. Верила в хорошее. Завидев Оранжевого или Розовую на задании, ей часто приходила в голову мысль: «А если я вижу его или её в последний раз.» Она вспоминала всё хорошее.Их эмоции. Некоторые сослуживцы были чутки по её отношению. Она часто не понимала, что предатель за её спиной меняет маски. Выкинув лаймового предателя за борт в прошлой экспедиции, девушка поняла, что была на волоске от смерти. Она возненавидела себя за свою наивность. Теперь же, когда ей сердце предательски стучит от страха при виде любого сослуживца, она начинает ненавидеть себя ещё больше. Голубая покинула комнату. Медленно, чтобы никого не разбудить она пошла в кафетерий. Минуя все комнаты, она вошла в большую столовую, и лишь только тусклый свет её фонарика помогал различить очертания предметов. Голубая нашла взглядом в темноте кулер с водой. Сегодня днём экипаж уже опустошил один, и как оказалось, этот, разумеется, тоже. Он несколько раз надавила на дозатор, подставив голубую чашку, но ничего не произошло. Идти в другие части корабля за водой ей совсем не хотелось. Ей оставалось только вернуться в свою комнату и терпеть до утра. Она развернулась и лбом врезалась в чью-то твёрдую грудь. — Ты такая неуклюжая, котик, — мягко проговорил Чёрный. — Ты напугал меня! Зачем ты так? — ответила Голубая, потирая ушибленное место. Чёрный проигнорировал её вопрос. Парень обратил внимание на руку девушки, держащую пустую чашку. Голубая хотела бы задать ещё один вопрос: «Что ты здесь забыл после отбоя?», но поняла, что он пришёл сюда по той же потребности, что и она. — Какой я не вежливый. Не оставил даме воды, — иронично прошептал Чёрный. Он взял её правую руку, держащую сосуд, в свою, и перелил воду из чёрной кружки в голубую чашку. — Спасибо, — прошептала девушка. — Джентльменом я буду на этом корабле, пожалуй, только для тебя. Парень обаятельно улыбнулся, подмигнув, и скрылся в своей комнате. Голубая осталась смущённо стоять в темноте размышлять над его словами. — Стой! — окликнула она его. Парень обернулся и случайно посветил тусклым фонариком ей в лицо, на мгновение ослепив: «Извини». — Хотела сказать то же самое. Прости, что обвинила тебя.Ты не обижаешься? — тихим голосом прошептала она. Чёрный подошёл ближе. — Нет, не обижаюсь, — монотонно сказал он. И, кажется, парень заметил её дрожащие руки, что держали чашку. Ладони почему-то вспотели и чашка вот-вот норовила выскользнуть из её рук. Он прислонился к ней лбом и накрыл её руки своими. — У тебя холодные руки, ты дрожишь, — тихо заключил он. Голубая не могла пошевелиться. — Ты… Боишься меня? Его шёпот звучал без иронии. Парень не улыбался, как обычно, а был серьёзен и мрачен, как сегодня днём. Голубой показалось, что он тоже дрожит. Она смотрела прямо ему в глаза, и ей, почему-то хотелось забыться, растаять и никогда не умереть, чтобы смотреть в эти глаза как можно дольше. — А ты? — прошептала она. Чёрный вновь переменился и Голубая заметила, что дрожь унялась, сменившись привычной улыбкой и вскинутой бровью: — Я первый задал вопрос. Они продолжали стоять и смотреть друг другу в глаза. Чёрный держал её руки в своих, но Голубая прервала этот чудесный миг. Жажда даёт о себе знать и она отпила из чашки три жадных глотка. Чёрный, словно, встрепенулся от какого-то гипноза. Он направился к выходу, кинув что-то вроде «Спокойного сна». Девушке неистово хотелось, чтобы он прикоснулся к ней снова. От таких мыслей её лицо покрылось пунцовым румянцем. — Нет, — громко и отчётливо сказала Голубая, пытаясь хоть как-то его задержать, — не боюсь. Чёрный вновь обернулся и помрачнел. Он сделал маленький кивок, давая понять, что услышал её, и пошёл в свою комнату. Он зашёл и увидел привычную картину: иллюминатор, тумбочка, кровать. Он поставил пустой сосуд на тумбу и сказал себе под нос: «А я тебя да».