touch

      Сложно спокойно жить, когда вокруг тебя каждый считает, что его долг — помочь тебе. Считает, что понимает тебя, знает, что тебе нужно на самом деле. Пытается влиться в доверие и пихает абсолютно ненужные советы.       Сложно спокойно жить, когда не дают и шагу сделать без чьего-либо ведома. Контролируя каждое действие и движение. Контролируя, хорошо ли ты поел и вовремя ли лёг спать. Иногда контролируя даже переписки в телефоне, будто ты промышляешь что-то незаконное.       Сложно спокойно жить, когда все вокруг тебя жалеют.       Сложно спокойно жить, когда все вокруг считают тебя больным.       Ведь никто не понимает, что жить с фобией — это не сложно.

🌙

— Пожалуйста, Тэхён, это важно, — строгим сдержанным голосом произносит отец. — Для кого это важно? — Тэхён потихоньку начинает злиться. — Для тебя, в первую очередь. — Для вас! Это важно только для вас. Вы просто не хотите чувствовать себя виноватыми, если всё станет совсем плохо, мол, вы пытались помочь. Делали всё, что в ваших силах. Но нихрена это не помогает. Лишняя трата времени. — Пара занятий, сын, не понравится — закончим это.        Сколько Тэхён себя помнит, ни разу не слышал повышенный тон отца. Он всегда сдержанный и серьёзный, а ещё очень убедительный. Отец у него, на самом деле, очень рассудительный и умный. Всегда знает, что сказать и как поступить в той или иной ситуации. — Мне уже не нравится, — Тэхён опустил голову, рассматривая свои красные кеды. — Послушай, — остановившись на светофоре, мужчина повернулся лицом к сыну — каждый в этой группе считает так же как ты. Никто не хочет идти туда добровольно. Но послушав истории других, люди понимают для себя что-то новое. Если от группы поддержки не будет толку, я тебе обещаю, ты туда больше не пойдёшь. — Ладно, — Тэхён выдохнул, понимая, что выбора у него нет. Пару занятий он, так уж и быть, потерпит. — Завтра в пять часов вечера. Куда идти ты помнишь.       Не так давно у Тэхёна появилась фобия. Мизофобия — «боязнь грязи». Он буквально сходит с ума, когда его кто-то касается, когда он видит совсем маленькие пылинки на поверхностях (настолько маленькие, что абсолютно никто, кроме Тэхёна их не замечает). Он не может ездить в метро, и вообще в любом общественном транспорте. Единственный транспорт в который он может сесть — машина отца, и то, он специально для себя заказал чехол на сидение, который надевает каждый раз, как садится, и снимает, когда выходит, чтобы постирать, и снова по кругу. Тэхён никогда не питается в кафе или ресторанах, ест исключительно то, что приготовит сам. Осознание того, что эту еду готовил кто-то другой, а значит трогал её, его пугает и отталкивает. Одежду он стирает каждый день: сразу как снимает — закидывает в стирку.       Младшая сводная сестра и новая жена отца считают его чокнутым, но никогда не высказывают недовольства при отце. Соён четырнадцать лет, и это самый невоспитанный ребёнок из всех, что Тэхён встречал. Её мать добрая, милая женщина, но только на первый взгляд. На самом деле она двуличная. Но Тэхён в это не лезет. Он не злится на отца, за то, что он нашёл новую супругу после смерти мамы. Отец ведь тоже имеет прав на счастье. Если он счастлив с этой женщиной — пусть будет так. Тэхён вообще не участвует в жизни своей «семьи». Он никогда не обедает и не ужинает со всеми, очень редко ездит с ними куда-либо. Но есть одно место, куда чаще всего Тэхён сам просит съездить, это — горнолыжный курорт. Мама Тэхёна была сноубордисткой. Она болела этим видом спорта. Часто брала Тэхёна с собой на тренировки. Но сноуборд он не понимал. Его привлекали лыжи.

🌙

      Стоя перед нужным зданием в шестнадцать пятьдесят пять, Тэхён не решался открыть дверь и зайти внутрь. Мысли о побеге уже не казались бредовыми. На руках, как всегда, тонкие полупрозрачные перчатки, которых у него целый запас в рюкзаке, так же, как антисептиков, салфеток, одноразовых масок и всего прочего. — Извините, — послышалось сзади. Обернувшись, Тэхён увидел молодого парня, — можно войти? — Тэхён совсем не заметил, как погрузившись в свои раздумья, загородил вход в здание. — Конечно, — Тэхён виновато улыбнулся и отошёл от двери. — Спасибо, — парень открыл дверь и почти зашёл внутрь, но он остановился и повернул голову к Тэхёну, — а ты не из группы поддержки, случайно? — Из неё, — устало вздохнул Тэхён. — О, я тоже, меня Чонгук зовут, — парень протянул руку (тоже в перчатке) для того, чтобы поздороваться, но Тэхён отвёл руки назад, пряча их за спиной, мотая головой в разные стороны, мол, не надо. Чонгук понимающе кивнул, — чего не заходишь внутрь? — Решил немного подышать свежим воздухом. Скоро зайду. — Ну ладно, — Чонгук ушёл, а Тэхён так и не сказал ему своё имя в ответ.        Тэхён много чего не выносит, но больше всего — чужих прикосновений. Он никогда никого не трогает и старается сделать всё, чтобы не трогали его. Он часто сталкивался с непонимающими взглядами людей, которые начинали копаться в себе и думать, что они противны Тэхёну. Но нет, единственный, кто всё время занимается самокопанием, это он сам.       И даже не смотря на то, что он в перчатках, и его собеседник, допустим, тоже, Тэхён не позволяет прикосновению произойти. Это уже медленно перетекает в гаптофобию. Но Тэхён не хочет об это думать. Просто боится грязи. На этом всё.       Аккуратно дотронувшись до ручки он открыл дверь, заходя в помещение. Внутри было не так просторно — небольшая стойка и много растений. Женщина за стойкой спросила у Тэхёна куда ему нужно и сказала номер кабинета.       Дверь в кабинет оказалась открытой, там находилось три человека, помимо куратора, который сидел в центре. — Не стесняйся, заходи к нам. Меня зовут Пак Джунки, — очень милый на вид мужчина приветливо ему улыбнулся, подзывая подойти ближе. Тэхён поправил рюкзак на спине и зашагал вперёд, — если тебе нужно продезинфицировать стул, ты можешь спокойно это сделать. Не думай, что кто-то будет считать тебя странным, все тут такие.       Тэхён просто достал из рюкзака что-то типа подстилки и положил её на стул, усаживаясь. Ему очень не привычно, что на него не смотрят как на чокнутого идиота, как это делает чаще всего сводная сестра, её мать или другие люди, незнающие его близко.       Через пять минут подошли ещё четыре человека, в общем в их группе было три девушки и четыре парня. — Итак, все в сборе. Ещё раз повторю, вдруг кто не услышал, меня зовут Пак Джунки. Психологию я полюбил, не сказать, что прям давно, но занимаюсь этим уже больше десяти лет. И я считаю, что никто не сможет так хорошо помочь человеку, как тот, кто сам пережил подобное. Если конкретнее, то я сам страдал от мизофобии. Но я смог её перебороть, а значит это возможно. Последствия, конечно, остались: я ужасный чистюля, не переношу никаких крошек, грязи в доме и всё тому подобное, но я могу спокойно находиться в общественных местах и ездить на метро. Я не хочу и не буду навязывать вам, что ваша фобия это болезнь и её нужно лечить. Это не болезнь, вы не больные. Это просто страх. Такой вот психологический страх. Давайте познакомимся с вами. Расскажите как вас зовут, сколько вам лет, чем увлекаетесь, и как давно у вас появилась фобия. Начнём с тебя и пойдем по кругу, — Джунки обратился к девушке слева, находившейся ближе всего к нему. — Меня зовут Джини, мне семнадцать. Фобия появилась у меня с тринадцати лет. — Ого, так давно! Почему раньше не решалась прийти в группу поддержки?       Девушка начала что-то рассказывать, но Тэхён не особо вслушивался в её речь. Он рассматривал Чонгука. Половина его лица закрыта маской, как и у всех присутствующих здесь, кроме Джунки. Его глаза выглядят заинтересованными, будто он сам записался в группу поддержки и его не заставляли родители. Наверное, так и есть. Парень выглядел как обычный подросток. Почти все его вещи тёмных оттенков, кроме клетчатой рубашки чёрно-оранжевого цвета. Красивая рубашка. Тэхён даже задумался, что хотел бы себе такую же. — Всем привет. Я Чон Чонгук, мне девятнадцать лет. Я учусь в универе, факультет изобразительных искусств. — О, так ты художник? — спросил Джунки. — Пока ещё нет, — даже через маску видно, как широко он улыбается. — Но как только станешь, обязательно зови на свои выставки, Чонгук, — Чонгук смущённо кивнул. — Мизофобия появилась у меня не так давно, чуть больше двух лет назад.       После Чонгука ещё было много рассказов от каждого из группы. На самом деле, пока что Тэхён совсем не понимает, чем ему может помочь подобная терапия. — Твоя очередь, — Джунки обратился к Тэхёну.       Тэхён медленно поднялся со стула, нервно поправляя рукава своей толстовки. — Ким Тэхён, восемнадцать лет. Учусь на первом курсе лингвистического факультета. Помимо всего увлекаюсь лыжным спортом. Фобия появилась около полутора лет назад.       Джунки прокомментировал, сказав, что лыжный спорт это очень здорово. Когда Тэхён сел обратно на стул, он мельком пробежал глазами по ребятам вокруг, останавливаясь на Чонгуке. Он тоже смотрел на него. Они поддерживали зрительный контакт около десяти секунд, затем Чонгук отвёл взгляд в сторону, смотря на куратора. — Итак. Вообще, моя цель не вылечить вас или как-то помочь в этом, а доказать, что не всё так плохо, и просто поддерживать. Но мне бы хотелось именно помочь вам. Я не заставляю никого, вы можете отказываться от моих заданий. Но если я смогу помочь вам, я буду очень рад. Значит, как будет проходить так называемый курс помощи (не лечения, именно помощи) — вы будете потихоньку учиться жить без того, к чему вы все так привыкли. Сначала, вы снимите свои маски в помещениях или в кругу друзей. Я помню, как не мог и минуты прожить без неё. Так что знаю, насколько это трудно. Если вам проще делать это дома, то попробуйте сначала там. Когда все смогут спокойно находиться без маски всё занятие, мы перейдём к перчаткам. Помните, что одна минута без маски — уже маленькая победа, за которой в будущем следует главный приз. Поэтому старайтесь привыкать постепенно.        Первое занятие закончилось. У Тэхёна внутри очень смешанные чувства насчёт этого всего. На самом деле, это было интересно и эта попытка Джунки помочь им не кажется бредовой. — Эй, Ким Тэхён, — послышался за спиной знакомый голос. — Чон Чонгук, — хорошо, что на лице маска, ведь она скрывает эмоции, иначе Чонгук увидел бы эту нелепую улыбку. — Я хотел попросить твой номер. — Зачем? — Ну, я у всех из группы попросил. Просто, на всякий случай. — На какой, например? — На всякий.       Тэхён тихонько засмеялся, прикрывая глаза. Ладно, Тэхён, если честно, не против, что его номер будет у Чон Чонгука. — Ну записывай, — Тэхён запихал руки в карманы, не переставая смотреть на Чонгука. Поверх клетчатой рубашки на нём была надета утеплённая джинсовая куртка чёрного цвета. Выглядело это круто. У него определённо есть вкус в одежде. Хоть сам Тэхён и не носит подобные вещи, но это реально стильно. Пока Чонгук записывал диктуемые Тэхёном цифры, рядом остановилась машина. Это отец. — Ладно, мне пора. Если будет всякий случай, то пиши.

🌙

      Попробовать находиться дома без маски. Казалось бы, всё просто. Единственное место, где Тэхён бывает без маски, это его комната, которая, кстати, закрывается на ключ, чтобы туда вдруг кто-нибудь не зашёл без его ведома. В его комнате стоит два очистителя воздуха, к слову.       Тэхён сжимает в руках маску и открывает дверь. Один шаг сделан. Секундомер запущен. Он за пределами своей комнаты. Без маски. Пока всё нормально. Тэ делает медленные шаги к кухне, где в данный момент все ужинают. Глубокие вдохи и выдохи, учащённое сердцебиение. Но он сдерживается. Чем ближе к кухне, тем тяжелее дышать. Навязчивые мысли о микробах по всему лицу, в ноздрях и вокруг рта уже лезут в голову.       Соён даже перестала жевать, когда увидела Тэхёна в дверном проёме без маски. Она протёрла глаза чтобы убедится, не показалось ли ей. — Тэхён, ты чего? — проглотив пищу, произнесла девочка.       Отец и Хёнрин сразу же обернулись. У отца были смешанные чувства на лице — то ли волнение, то ли радость.        А у Тэхёна внутри паника. Он сжал кулаки до побеления и закрыл глаза. Не выдержал. Быстро нацепив маску на лицо и нажав кнопку на секундомере, убежал в комнату. Сев на кровать, Тэхён посмотрел на секундомер. Сорок три секунды. «Минута без маски, это уже маленькая победа» — в голове всплыла фраза Джунки. Сорок три секунды это почти минута. В принципе, Тэхён доволен.       Телефон лежащий на рабочем столе завибрировал, Тэхён протянул руку к столу и взял его. от кого: неизвестный номер минута и двадцать четыре секунды       Мало кто ещё мог написать Тэхёну сообщение с таким содержанием, поэтому спрашивать о том, кто это, не было смысла.

кому: Чон Чонгук всего сорок три секунды

от кого: Чон Чонгук почти маленькая победа       Тэхён не стал ничего отвечать. Он лишь улыбнулся и убрал телефон обратно на стол. Тэхён снял перчатки, выбрасывая в урну, стоящую под столом, тут же вылив на руки много антисептика, растирая его по коже чуть ли не до самых плеч.

🌙

— Сегодня давайте попробуем находиться без маски в пределах нашего кабинета. Вы готовы? — Джунки заметил страх в глазах почти у каждого.       Тэхён посмотрел на Чонгука, замечая как тот немного напрягся и нахмурил брови. — Как только вам станет некомфортно, можете надеть их обратно. Доставайте секундомеры.       Тэхён взял мобильник в руки и включил секундомер, снимая с себя маску.       Это странно, но здесь дышать без маски сразу кажется гораздо проще, чем в собственном доме. Воздух будто чище. И люди.       Тэхён в первые видит лицо Чонгука полностью. У него очень красивые губы и милая родинка под ними. Он всё ещё хмурит брови и поджимает губы, сосредотачиваясь на попытке чувствовать себя комфортно. — Ребята, — восторженно произнёс Джунки, — вы все справились, вы все преодолели минуту!       Что? Минуту? Тэхён не веря посмотрел на секундомер, на котором были цифры: минута ноль три, ноль четыре, ноль пять…       Суть даже не в том, что уже минута, а в том, что ему ещё не хочется натянуть маску.

🌙

от кого: Чон Чонгук две минуты и сорок секунд

кому: Чон Чонгук две минуты и десять

      Каждый день они писали друг другу время. Ни "привет", ни "пока", вообще ничего, только минуты и секунды.       Спустя неделю каждый из группы сразу снимал маску при входе в кабинет, и не надевал до конца занятия. Некоторым уже вообще не было необходимости её надевать. На улице Тэхён всё ещё не мог расстаться с маской, а в общественных местах, типа супермаркета, он старался держаться как можно дольше. от кого: Чон Чонгук весь день без маски

кому: Чон Чонгук я тоже

      Спустя три недели Тэхён смог снимать перчатки и в группе, и дома. Конечно, он стал чаще закупаться антисептиками, но новая пачка перчаток всё ещё оставалась запечатанной. — Ребят, я очень рад, что мои занятия помогают вам. Вы справляетесь даже лучше меня. Мне понадобился месяц, чтобы отказаться от перчаток. Следующий этап — антисептик. Я знаю, что вы сейчас каждые десять минут, если не чаще, используете его. Давайте установим рамки. С завтрашнего дня и ближайшую неделю вы пытаетесь не открывать баночку с антисептиком более двадцати раз в день. от кого: Чон Чонгук двадцать четыре. это провал

кому: Чон Чонгук тридцать один

от кого: Чон Чонгук, а я не так уж и плох       Тэхён смог это сделать только на пятый день. Оставшиеся два дня, количество использований антисептика не стало ниже восемнадцати раз. Плохо. У ребят из группы результат был лучше. Кто-то вообще смог уменьшить до десяти. от кого: Чон Чонгук эй, выше нос, у тебя получится       Чонгук написал это сообщение во время занятия. Тэхён поднял на него взгляд. Парень показал пальцами на свою улыбку, мол, улыбайся тоже. Тэхёна это немного развеселило.       Когда занятие закончилось, Тэхён вышел из здания, взяв телефон в руки (без перчаток), и ища в контактах номер отца. — Ким Тэхён? — снова, как и в тот раз, послышалось за спиной. — Чон Чонгук? — Прогуляемся? — предложил Чонгук, поправляя лямку рюкзака на плече. Тэхён раньше не замечал, но у Чонгука на правой руке есть татуировка, какие-то символы, прячущиеся за рукавом его светло-серой кофты. И у него появилось дикое желание увидеть их полностью. — Давай, — Тэхён не видел причины отказываться. Дел у него нет, погода хорошая, компания тоже. — Хочу показать тебе одно место, — улыбнулся Чонгук и повёл Тэхёна в неизвестном направлении.       Пока они шли, Тэхён написал отцу, что забирать его сегодня не нужно. Чонгук очень интересный. Ещё он очень много говорит, но это вообще не минус, его хочется слушать. Его интересно слушать. — Помнишь, в нашу первую встречу, я протянул тебе руку, а ты не пожал её в ответ? Почему? Ты был в перчатках, и я тоже. — У меня проблемы с прикосновениями. — Гаптофобия? — Не хочу думать, что у меня ещё одна фобия, — Тэхён поморщил нос. Ему не нравится, когда его считают больным, а тут ещё и больной вдвойне. Конечно, он понимает, что Чонгук больным считать не будет. Но он начинает считать себя больным сам. — Нужно избавляться от этого, — Чонгук произнёс это очень серьёзным голосом. — Нужно.       Дальше они сменили тему, но какой-то неприятный осадок остался внутри. Тэхён очень хочет касаться (Чонгука).

Jaymes Young — One Last Time

— Мы пришли, — Чонгук остановился возле невысокого ограждения перед рекой, — красиво, правда?       Чонгук привёл его на набережную реки Хан. Впереди солнце уходило за горизонт, а небо было окрашено в красивые оттенки фиолетового и розового. Тэхён редко смотрел на закат, не осознавая, насколько это, всё-таки, невероятное зрелище. — Рисовал когда-нибудь закат? — спросил Тэхён, вспоминая, что Чонгук, вообще-то, художник. — Конечно, много раз. И чаще всего с этого места. Я люблю рисовать пейзажи. Как-нибудь покажу тебе. Если ты хочешь.       Тэхён хочет. На самом деле, очень. — Тэхён, у тебя перчатки с собой? — внезапно спросил Чонгук, чем очень озадачил Тэхёна, но он всё равно кивнул. Стандартный набор мизофоба у него всегда в рюкзаке. — Зачем тебе перчатки? — Надень их, пожалуйста, — попросил Чонгук.       Тэхён послушно достал упаковку перчаток из рюкзака, распечатывая их и надевая на руки. Даже как-то непривычно в них стало. Чонгук тоже достал перчатки и тоже надел их. Тэхён непонимающе смотрел на него, пока не увидел как чужие руки тянутся к нему. Тэхён сделал шаг назад, нахмурив брови. — Не двигайся, — сказал Чонгук и сделал шаг навстречу, вставая ещё ближе, чем они были до этого, — пожалуйста.       Чонгук протянул ладони к рукам Тэхёна, дотрагиваясь кончиками своих пальцев до его. Тэхён закрыл глаза, пытаясь не дёргаться от прикосновений. Дальше парень уже взял чужие пальцы в свои руки, поглаживая их аккуратными движениями. — Неприятно? — шёпотом спросил Чонгук, рассматривая лицо Тэхёна и замечая маленькие созвездия родинок. — Нормально.       Когда Чонгук почувствовал, что Тэхён не хочет отскочить от него на несколько метров, а даже сам начал аккуратно тянуться навстречу, Чонгук переплёл их пальцы, скрепляя в замок.       Тэхён раскрыл глаза. Руки горят. Лицо горит. Всё тело горит. Но руки не отцепляет. Сердце колотится как сумасшедшее, скорость дыхания давно превысила норму. Вообще, всё, что сейчас происходит очень сильно превышает норму привычной жизни Тэхёна. — На сегодня хватит, — Чонгук расцепил руки и снял перчатки.       Точно хватит. Иначе сердце Тэхёна просто не выдержит и остановится.

🌙

      С первого занятия в группе поддержки прошло четыре месяца. Тэхён не избавился от мизофобии до конца, но улучшения явно есть. И не маленькие. Он выбросил чехол для сидения в машине отца. Оставил в комнате только один очиститель воздуха. Совсем избавился от упаковок с перчатками, а одного флакона антисептика хватало на целую неделю. С прикосновениями дела обстоят хуже. Чонгук ему очень помогает в этом. Они уже могут держаться за руки, но не более. Его руки привыкли к Чонгуку. Он привык к рукам Чонгука. Они большие и всегда тёплые. Тэхёну нравится водить кончиками пальцев по его татуировкам, вырисовывая невидимый контур.       Скоро Новый год, поэтому в группе они устроили небольшой обмен подарками. Сложно, конечно, было догадаться (вообще-то нет), но Чонгук сразу громко заявил, что будет делать сюрприз для Тэхёна. Когда пришло время дарить подарки, Чонгук отдал ему небольшую плоскую коробочку и попросил, чтобы он открыл её, когда будет дома. Тэхён кивнул и убрал коробочку в сумку. А в ответ отдал ему золотистый подарочный пакет. Его подарок абсолютно глупый и, возможно, ненужный, но Тэхён не знал, что ещё можно подарить человеку у которого есть практически всё.       Когда Тэхён приехал домой, он сразу же начал распаковывать подарок. Открыв крышку коробочки, он увидел себя. Себя на кусочке акварельной бумаги, изображённым акварельными красками. Чонгук нарисовал его. Тэхён не припоминает, чтобы Чонгук просил позировать ему, или чтобы он скидывал свои фотографии. Значит, рисунок создан по памяти. Это очень красиво. Тэхён знал, что Чонгук красиво рисует, но чтобы настолько…

кому: Чон Чонгук это невероятно… спасибо большое, теперь я ещё больше считаю свой подарок бесполезным

🌙

      Чонгук открыл подарок сразу как оказался в своей квартире. В подарочном пакете находился большой набор пастельных мелков и специальной бумаги для пастели. И записка: «Я не знаю, любишь ли ты рисовать пастелью, но я бы хотел увидеть нарисованный ими закат на реке Хан»       Телефон Тэхёна завибрировал, а на экране появился входящий звонок от Чонгука. — Ты не поверишь, но моя любовь к рисованию началась с пастели, — послышался хриплый голос в трубке, — моя старшая сестра подарила мне мелки, когда я был совсем маленький, лет пять мне, наверное, было, может шесть. Тогда я просто зря использовал целую упаковку на всякие каракули, но мне нравилось рисовать эти каракули. Родители не стали снова покупать пастель, но они подарили мне большой набор хороших цветных карандашей. А когда я стал постарше, купили краски. Я рисовал днём и ночью. В садике, в школе, на улице, дома. Не важно, где я находился — я всегда рисовал. Из-за этого я всегда был один, точнее, без друзей. Один я никогда не был, со мной всегда были краски. Благодаря частым прогулкам по городу я нашёл то место на набережной. Там никогда никто не ходит, поэтому я часто бывал там. У меня целая коллекция рисунков одного и того же вида. Вид утром, вид в обед, вид днём, но моё самое любимое — закат. Так что, Ким Тэхён, я нарисую тебе столько закатов пастелью, сколько ты захочешь. — Нарисуй меня. Пастелью, — неожиданно для самого себя, произнёс Тэхён. — Приезжай, — не раздумывая ответил Чонгук.       Уже через минуту Чонгук скинул адрес. Тэхён впервые делает что-то настолько спонтанно. Он надевает чёрные джинсы, чёрную футболку и сверху бежевый, вязанный кардиган. Его любимый кардиган. В прошлом принадлежавший маме. — Пап, можно взять твою машину? — для Тэхёна сегодня вообще не свойственно думать, что он говорит. Он не называл отца «папой» уже года три.       Отец округлил глаза, и, серьёзно, Тэ показалось, что они начали слезиться . Он не стал спрашивать, почему его так назвали. Даже не спросил, зачем сыну машина и куда он собрался. Просто передал ключ и сказал быть осторожным.       Сев в машину, Тэхён продезинфицировал руль специальными салфетками (перед этим сделав тоже самое с дверными ручками) и, указав адрес Чонгука в навигаторе, сдвинулся с места. Первый месяц зимы почти заканчивается, следовательно, темнеет на улице очень рано. На часах пол восьмого. Уличные фонари во всю горят, освещая проезжую часть. Помимо этого, вокруг фонарных столбов были повязаны разноцветные гирлянды. Каждая улица кричала о приближении Нового года, светясь яркими огоньками. Куча гирлянд, искусственных ёлок и всего прочего. Красиво.       Дверь открылась почти сразу же после того, как Тэхён в неё постучал. Чонгук был в чёрных спортивных штанах и чёрной майке, которая была ему слишком велика, открывая вид на подкаченные мускулы и оголённые бока, показывая чуть выпирающие рёбра. Но больше всего Тэхёна привлекла татуировка, которая заполняла всю правую руку, от самых ключиц до фаланг пальцев. Рисунки были разбросаны в хаотичном порядке, не представляя собой единой композиции. — Привет, — тихо произнёс Чонгук, вытягивая ладонь перед собой. — Привет, — Тэхён протянул руку в ответ и скрепил их пальцы в замок.       Это странно, но это такой способ приветствия. С тех пор, как Чонгук начал помогать Тэхёну заново учиться прикасаться, они всегда это делают. Просто протягивают руки друг к другу и держаться так несколько минут. Ничего не говоря, ничего не спрашивая. Просто держатся за руки и смотрят друг другу в глаза. — Пойдём, — Чонгук отпустил одну руку, а за другую потянул Тэхёна вглубь квартиры. Он в первые у Чонгука дома. Тут очень чисто, просторно и красиво. У него в каждой комнате стоят очистители воздуха, — тут не так аккуратно, как в других комнатах, надеюсь, тебя это не смутит, это типа моей мастерской.        Они зашли в довольно большую комнату. Тут было очень много стеллажей с разными приспособлениями для рисования, большие стопки разных по размеру холстов, мольберт и несколько стоящих у стены рисунков заката. — Вау, — произнёс Тэхён, крепче цепляясь за руку Чонгука. — Садись, — парень указал свободной рукой на высокий барный стул, стоящий рядом с мольбертом. Тэхён послушно сел, поправляя спадающий с плеч кардиган, — меньше движений.       Тэхён послушно кивнул и начал разглядывать серьёзное лицо Чонгука — он очень увлечён процессом рисования, и, будто возбуждён от этого. В его глазах прямо огоньки горят. Чонгук, безоговорочно, создан чтобы рисовать. Тэхён прикусил нижнюю губу, пытаясь перестать возбуждаться только от одного вида рисующего Чонгука. Его руки были покрыты выпирающими линиями, а пальцы замарались от мелков, что выглядело очень…эстетично?       Чонгук и есть само воплощение эстетики. — Я закончил, — Тэхён уже хотел встать и подойти ближе, чтобы посмотреть результат, но Чонгук выставил руки перед собой, — я покажу тебе его чуть позже. Сиди на месте, — как-то задумчиво произнёс парень, отходя к стеллажу с разными видами красок.

Mree — Lift Me Up

      Чонгук подошёл слишком близко, почти вплотную. Он потянулся руками к кардигану Тэхёна, спуская его вниз по плечам. — Чонгук, что ты делаешь? — Я хочу кое-что попробовать. Разденься по пояс. — Что? — Доверься мне. Я не буду трогать кожу руками.       Тэхёну всё ещё не нравится эта просьба, но он медленно и неуверенно стянул с себя кардиган, а следом футболку, откладывая вещи на маленький диван, стоящий у окна. Чонгук начал разглядывать тело парня, от чего Тэхён закрылся руками. Ему очень некомфортно, холодно, он начинает ощущать грязь на теле, и вообще, ему всё это не нравится.       Чонгук взял в руки новую упаковку с кистями, достал оттуда одну, открыл новую баночку чёрной краски и окунул в неё кисть. Подошёл к Тэхёну ближе. Он аккуратно, едва касаясь кожи расцепил его руки своими. Чонгук поднёс к груди парня кисть, проводя тонкую линию вниз, от шеи до уровня сосков, далее делая размашистые линии в разные стороны. Тэхён дрожит. Он очень непонятно себя чувствует. Ощущения нереальные. На месте линий кожа горит, хотя краска оставалась прохладной. Хочется спросить, что он рисует, да и вообще, вопросов очень много. Но Тэхён будто потерял дар речи. Он лишь закрыл глаза, запрокидывая голову назад и тяжело вздыхая.        Чонгук встал на колени, чтобы было удобнее рисовать, поставил локти на колени Тэхёна, от чего тот вздрогнул, но глаза не открыл. Руками он сжимал края стула, молясь чтобы это всё закончилось. Не потому что ему противно или неприятно. А потому что не уверен, что он выдержит ещё хоть минуту. Такие ощущения он испытывает впервые. Немного восстановив дыхание, Тэ опустил голову, пытаясь рассмотреть узоры на своём теле. От шеи до самой кромки чёрных джинсов были изображены две руки, касающиеся только кончиками пальцев. Это их руки. Это он с Чонгуком. В тот самый день, когда Тэхён рассказал ему про проблемы с прикосновениями. Чонгук даже нарисовал кольцо, которое Тэхён всегда носит на указательном пальце.       Тяжело дыша, Тэхён потянулся пальцами к щеке Чонгука, очерчивая контур скулы. Чонгук перестал рисовать, поднимая глаза вверх. Тэхён всё ещё дрожит, ощущение, что он вообще не отдаёт отчёт своим действиям.       Чонгук прильнул ближе к руке парня, перехватывая её своей за запястье. Чуть повернув голову, он оставил невесомый, едва ощутимый поцелуй на ладошке, двигаясь губами выше, целуя запястье и предплечье. Тэхён приоткрыл губы, судорожно пытаясь вдохнуть больше воздуха, которого в одно мгновение стало категорически не хватать. А Чонгук слишком медленно приближался к лицу Тэхёна, безумно боясь, что его оттолкнут. Он не делает резких движений. Резкие движения с Тэхёном в принципе не уместны. С ним нужно медленно, аккуратно, бережно.       Тэхён снова закрыл глаза и, едва успев тяжело вздохнуть, почувствовал прикосновение чужих губ к своим искусанным, прохладным и, оказывается, очень чувствительным губам. Он не отвечал. Но и не отталкивал. Слишком странное ощущение. Он никогда в своей жизни не целовался.       Чонгук слегка сминал нижнюю губу Тэхёна своими губами, делая всё максимально медленно. Его рука опустилась на бедро парня, успокаивающе поглаживая. Но Тэхёна это ни разу не успокаивало. Он не почувствовал ничего противного или… грязного. Поэтому набравшись немного смелости, Тэхён опустил руку на шею Чонгука (она была горячей и такой гладкой), целуя в ответ.       Чонгук целовал его так, как делал, кажется, всё в жизни: с мастерством и изяществом, так, будто он сейчас рисует, будто это самое важное в его жизни.       Иногда прерываясь, делая небольшие паузы для новой порции воздуха в лёгкие, они снова позволяли губам соединится.       Переместив вторую руку на грудь парня, Тэхён сжал чёрную ткань майки. Взяв инициативу на себя парень притянул Чонгука к себе вплотную, хотя ближе уже просто некуда. Он прикусил нижнюю губу Чонгука, оттягивая и слегка отстраняясь. Чонгук, явно не ожидавший таких действий от парня, ухмыльнулся в поцелуй, наслаждаясь сладким вкусом губ Тэхёна.       Отстранившись первым, Чонгук прикоснулся своим лбом к чужому, тяжело сглатывая. — Красиво получилось, — прошептал Тэхён, глазами указывая себе на грудь, отчего Чонгук слегка засмеялся.

🌙

      Когда отец заикнулся о группе поддержки для страдающих от мизофобии, Тэхён даже слушать его не хотел. Это казалось самой бесполезной тратой времени в мире.       Тэхён даже предположить не мог, что посещая эти занятия, он начнёт больше общаться с людьми, что его фобия будет проявляться гораздо меньше, что он перестанет тратить кучу денег на антисептики и перчатки, что он, неожиданно для себя самого, так сильно полюбит закаты, что на стене в его комнате появится его портрет нарисованный пастелью, а в сердце поселится Чон Чонгук.