Оттепель

Ледяной шторм.

Карие глаза Гермионы расплылись в очертаниях, гипнотически плавая по гладкой поверхности прозрачной жидкости. Она медленно опустила кончик указательного пальца в воду и совершила пару круговых движений в попытке навсегда избавиться от этого искаженного изображения. За окном в стремительном вальсе кружились снежинки. Холод просачивался сквозь деревянные окна и диким волчьим воем напоминал Гермионе обо всех тяжких вещах, обременивших ее в последнем учебном году. В гостиной было пусто — все ушли в Хогсмид — только Гермиона корпела над зельем, которое в качестве дополнительного задания ей задал Слизнорт. Вынув палец из котелка, она растерла жидкость между указательным и средним, вглядываясь в то, как капли стекают по ее гладкой, но раскрасневшейся коже рук. Костяшки горели четырьмя розовыми шишками — след от удачного удара, которым Гермиона всем сердцем гордилась. Поделом хорьку. Звуки открывающейся двери в гостиную выдернули ее из транса. Ну конечно: вспомнишь солнышко — вот и лучик. Белая макушка Малфоя показалась в помещении, а за ней и он сам. Его раскрасневшиеся от мороза щеки раздувались, как два паруса в шторм, а глаза горели от бешенства. На белоснежных волосах и черной куртке разбросался миллион снежинок, которые Драко даже не стряхнул, войдя в Хогвартс. — Чего тебе? — буркнула Гермиона, невольно сжав свою раненую руку в кулак. Драко удивлённо вытопорщил глаза. — Чего мне? Ты издеваешься? Вдруг снежная буря вышла из-под контроля и выбила деревянный ставень, разбивая попутно окно и засыпая гостиную снегом. Гермиона бросилась подручными средствами закрывать дыру, на что Драко громко усмехнулся. — Репаро. Иногда ты поражаешь меня своей тупостью, Грейнджер. Она почувствовала окатившую ее ярость и, до скрипа сомкнув челюсти, стремительно приблизилась к Малфою. — Просто иногда я забываю, что я могущественная волшебница, а не поганая грязнокровка. Слова имели именно тот эффект, на который она рассчитывала. Драко резко побледнел в лице и слегка приоткрыл губы, испуская нервных вдох. — Ты же знаешь, что я тебя так больше не называю, — почти шепотом сказал он. — Это несправедливо. — А бить моих друзей справедливо? — Поэтому ты решила побить меня? Он резко схватил ее руку за предплечье и указал на ссадину. Так же резко она выдернула ее и отошла к окну, повернувшись к Драко спиной. — Это не так должно работать, Драко… — Она сделала паузу, тяжело вздохнув. — Ты бьешь моих друзей, грубишь всем, а мы все время ссоримся. Я так больше не могу. Я просто устала от последствий, преследующих меня с того момента, как мы стали проводить время вместе. Ей казалось, что прошла вечность, пока она не повернулась и не увидела его лицо. Оно было неестественно перекошено, губы искривлены в болезненном выражении, глаза пусто смотрели перед собой. Наконец он заговорил: — Тебе надо остудить свой гриффиндорский пыл, Грейнджер. Все окна в гостиной в ту же секунду задребезжали и разлетелись на тысячу маленьких осколков, и в комнату ворвалась буря, засыпая все кругом снегом. Гермиона вскрикнула, спрятав голову в руках, защищаясь от осколков. — Драко... — ошеломленно прокричала она, поднимая глаза на то место, где стоял Малфой. Но его там уже не было.

Оттепель.

Февраль в этом году выдался не мокрым, склизким и грязным, каким он бывает обычно, — февраль решил, что он царь зимы, несмотря на то что идёт последним в череде зимних месяцев. Сугробы выросли до неописуемых размеров, дороги покрылись толстой коркой льда, а на улице из-за бури невозможно было провести и пять минут. В единственное утро, когда погода утихомирилась и вышло солнышко, Гермиона не поверила своей удаче: именно в этот день отменились пары по Зельеварению, потому что Слизнорта срочно вызвали в Министерство, и теперь она могла потратить его на прогулку. Солнце бесстыдно грело ее щеки, снег вкусно хрустел под ногами, ветра почти не было. На губах Гермионы невольно растянулась широкая улыбка — это был первый хороший день с тех пор, как она перестала разговаривать с Драко. Ему очень хорошо получалось избегать ее: на занятиях он перестал появляться, в коридорах при одном только ее виде он отворачивался и уходил в другую сторону, — и в груди Гермионы стала разрастаться жуткая тревога. Она стала плохо спать по ночам, особенно, когда за окном шла метель. Когда Гермиона думала о том, как подружилась с Драко, это казалось ей полной дикостью: он ненавидел ее все школьные годы, и это было взаимно. Но когда все кончилось и она вернулась в Хогвартс, одна случайная встреча в библиотеке, его бледный вид и относительно вежливый разговор поразили Гермиону, и ей захотелось узнать о причинах резкой перемены в отношении к ней Драко. Потом были еще встречи, еще разговоры и даже скромные улыбки. Неужели она правда подружилась с Драко? Какой же друг сказал бы то, что она сказала ему несколько недель назад? Дойдя до поля для квиддича, она удивлённо вскинула брови: высоко в небе стрелой металась чья-то фигура. Зимой никто никогда не тренировался: из-за холода, ветра и снегопада, мешающего обзору. Подойдя поближе, Гермиона вгляделась в человека на метле: белые локоны, залитые солнцем, приобрели золотой оттенок и начали блестеть на фоне ясного голубого неба. Голова Драко была сама похожа на яркую звезду. Он заметил ее и спустился на землю, поняв, что Гермиона не собирается просто так уходить. — Чего тебе, Грейнджер? — сказал Драко, горько усмехнувшись какой-то собственной мысли. — Драко, я... Слова встали комком в горле, ледяной воздух обжигал лёгкие, а глаза начали слезиться из-за мороза. — Ты не ходишь на занятия, — прозвучало не вопросом, а утверждением. — Ты наблюдательная, плюс десять очков Гриффиндору. — Прекрати! — разнеслось криком по пустому полю. Голос сорвался, Гермиона начала тяжело дышать от внезапной ярости. Драко открыл было рот, чтобы запустить в нее парочкой оскорблений, но осекся. Его взгляд притянули солнечные лучи, ласкающие взъерошенные кудри Гермионы, и ее круглые красные от слез глаза. Он резко отвернулся и начал стряхивать с метлы снег, делая вид, что его не волнует ее присутствие. Она наблюдала за его действиями, формулируя в голове мысли. — Ты еще здесь? — бросил он равнодушно. Гермиона медленно протянула руку и положила на его плечо, еле касаясь, боясь, что этим окончательно спугнет Драко. Он резко дернулся под ней, но не увернулся, только напрягся. — Драко, я… Прости, что я сказала тогда… в гостиной, и за удар. Он оглянулся на нее, и она заметила его искреннее удивление. — Но ты тоже пойми, я имею полное право злиться. Ты напал на Рона и даже не извинился, как будто так и надо. Моя реакция была оправданной. Драко нахмурил брови и снова отвёл от нее взгляд. — Я не буду извиняться за то, что сделал. Она испустила усталый вздох и прикрыла глаза. — Ты ведёшь себя, как ребенок. — Этот... Уизли крикнул, что я должен гнить в Азкабане, как мой отец, а не шататься вокруг его драгоценной Грейнджер. Я же просто шел мимо. Как видишь, не я один всем грублю. Гермиона не заметила, как сильно вжалась пальцами в куртку Драко. Мысли спутались, и Гермионе понадобилось сделать пару вдохов, чтобы собраться. Она ощутила слишком много в одно мгновение: жалость, сожаление, злость. Она злилась на всех: на Драко, на Рона, на себя. Просто хотелось мира, чтобы никто не ссорился. Больше никакой войны. В какой-то момент она поняла, что стоит молча слишком долго. Солнце скрылось за облака, и снова поднялся ветер. — Но это неважно, Грейнджер. Я понимаю, что это неважно. Она взглянула в его равнодушные серые глаза и с трудом подавила желание заплакать. — Нет... — еле слышно очертила она одними губами. Острые колючие снежинки обожгли ее лицо, и ветер закружил их вокруг двух одиноких фигур на квиддичном поле. Драко взял в руку метлу и перекинул через нее ногу, готовясь взлететь. — Не надо, Драко... Не улетай. Он обернулся на нее с каким-то недоверием во взгляде и грубо взял ее ладонь в свою. — Что ты хочешь от меня, Грейнджер? Ты сама сказала, что мы больше не должны общаться. Гермиона всегда могла собраться и взять ситуацию под контроль, но в это мгновение она совершенно потерялась. Надо было сказать так много, но все мысли крутились вокруг мягких тонких пальцев Драко, обхватывающих ее руку. Она подавила желание сплести их со своими и только сейчас поняла, что по щекам давно текут слезы. — Что с твоими глазами, Грейнджер? Свободной рукой она вытерла лицо и посмотрела прямо в серые зрачки Драко: — Они устали не видеться с тобой. Драко резко выдохнул, но не оторвал взгляд от Гермионы. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока он наконец не повернул голову в сторону и не ослабил хватку на ее ладони. — Нет, не отпускай! — выпалила она. — Я должен. Мне надо ещё тренироваться. Это помогает. — Улетай, но не отпускай. Один уголок рта Драко потянулся вверх, и он позволил себе улыбнуться. Кажется ли это все ему? А может это ловушка? Обман? Может это Поттер с дружками так издеваются над ним? Может и да, но он никогда не узнает, пока не проверит наверняка. Он резко приблизился к ее лицу и поцеловал ее распухшие, соленые от слез губы, задержавшись на них на пару секунд, и потом отпрянул. Гермиона посмотрела на него ошарашенно, но через мгновение на ее лице засияла широкая улыбка. Ветер вдруг усилился и снежинки начали бодро бить их в лицо. — Ты же всезнайка, Гермиона, так скажи: начнется ли когда-нибудь весна? — сказал Драко, улыбаясь. — Обязательно начнется, — ответила Гермиона, укрываясь от метели в его объятиях.