Параллельные

1981 год Встать в 8 утра, чтобы приготовить завтрак уставшей Доминик из-за хнычущего по ночам сына, развести кашку для Феликса, позвонить нужным людям, собраться, поцеловать жену и сына, чтобы уехать на работу. Таков был почти каждый день моей жизни. Менялось только место работы. Мне нужно было то в Мюнхен, то в Лос-Анджелес, то в Монтрё...На этот раз я улетал именно в Германию, потому что там начиналась запись очередного альбома. Я держал в руках билет, устало смотрел по сторонам поверх очков и зевал. Когда подошла моя очередь, то я показал билет и паспорт. - Приятного полёта, мистер Тэйлор! - Спасибо, - ответил я и пошёл дальше, чтобы там просветили мой багаж. Да что там смотреть-то?! Пара трусов, носки, шлёпки, рубашки и шорты. Было лето, и я надеялся на хорошую погоду в Мюнхене. До полёта оставалось меньше часа, и я сидел в зале ожидания, читая какой-то журнал. - Привет, Родж, - хлопнул кто-то меня по плечу и рядом со мной приземлился Брайан . – Тоже этим рейсом? - Как видишь, - улыбнулся я. – А Фредди и Джон? - Джон прилетит ближе к вечеру, а Фред уже на месте, - ответил он и перевёл тему. - Как там твой Феликс? - Доминик хочет показать его врачу, потому что он уже несколько недель воет по ночам. Хотя, Феликс всегда это делает, но вот меня реально достало уже вставать каждую ночь и укачивать его на руках, напевая ему что-то на ушко. - Может быть, живот? – предположил Брайан. - Хрен его знает. Я так устал, что просто сейчас возьму и усну на твоём плече! - Да пожалуйста! – хмыкнул тот, а я наклонил голову и вскоре тихо засопел. Как мы добрались до Мюнхена, я почти не помню. Всё, как в тумане. Похоже, что Брайан тащил меня на себе всю дорогу. Как же я люблю эту длинную шпалу с кучерявой башкой, которая всегда приходит мне на помощь! Лучший друг проводил меня до номера и запихнул туда вместе с моим чемоданом, закрыв дверь. Я посмотрел вперёд и увидел самый важный на данный момент предмет на планете. Кроватка! Я плюхнулся и снова закрыл глаза. Ох, как же хорошо! *** Я подъехал к зданию. У входа толпились какие-то незнакомые мне люди. Все они что-то говорили на немецком языке, а потом я услышал, как один из них со своим смешным акцентом обратился ко мне по-английски, а некоторые откуда-то достали камеры и микрофоны. - Херр Тэйлор, можете ли Вы ответить на несколько наших вопросов? - Хорошо, но только не больше двух-трёх. Я опаздываю. - Херр Тэйлор, знаете ли Вы историю этого здания? - Нет и знать не хочу. Единственное, что меня волнует здесь, чтобы вышел хороший альбом. - Это правда, что отношения в группе стали портиться? - Неправда. У нас всё хорошо. - Роджер, а вас связывает что-нибудь с Фредди Меркьюри, которого подозревают в гомосексуализме? Я сглотнул и снял очки. - Из какой ты газеты, дружок? – спросил я того парнишку, который задал мне этот вопрос. - «Бильт- Цайтунг», херр! - Самая «жёлтая» пресса Германии решила, что я положительно отвечу на этот вопрос? – засмеялся я. – У меня есть жена и ребёнок. С Фредди мы только друзья. Всего хорошего! На самом деле меня трясло. Этот тупой вопрос о моих отношениях с Меркьюри задавался каждый раз, когда журналисты ловили меня на улице. Фредди за эти несколько лет как будто специально подбрасывал дровишек в огонь, расхаживая по гей-клубам и давая журналистам поводы для разговоров. Сам же парс утверждал, что это выдумки, и он вообще скрывает свою личную жизнь. Я вошёл в студию и облокотился на дверь. - Привет! Брайан, Джон и Фредди хором ответили мне тем же. - Как спалось? – спросил Мэй, кидая мне палочки. - Не те, - я отбросил их обратно, требуя другие. – Спалось хорошо. Не верю, что я, наконец-то, выспался! Меркьюри, пуская сигаретный дым в сторону, взглянул на меня: - Видок у тебя, правда, потрёпанный, но ты сам выбрал такой путь. - Я не жалею, - твёрдо ответил я ему и заметил, как напрягся Фредди. Вот так всегда. С того самого разговора в курилке прошло несколько лет, а мы только и делали, что издевались друг над другом. Мужчина подкалывал меня насчёт семейной жизни, а я подкалывал его насчёт его одиночества. Я знал, что мои слова причиняют гораздо большую боль Фредди, чем следует. Мы начали записываться. Все понимали, что новый альбом будет отличаться от всех предыдущих. Здесь было какое-то странное смешение танцевальной музыки. Это очень напоминало мне что-то, и я решил спросить об этом через неделю. - Это клубная музыка. Наши песни, я уверен, будут в большей степени звучать именно там! Это революция! – гордился собой Фредди. Все остальные, как и я, не разделяли его взглядов. - Я сожгу плёнку к чёртовой матери, потому что это не Queen, а бред какой-то!- стараясь сдерживать свой гнев, ответил я. – Единственное, что мне здесь нравится - это «Under Pressure»! - Эта пластинка прекрасна! – упорствовал Меркьюри. – Если что-то не нравится, никто тебя не держит! - Фредди! – возмутился Брайан. – Остынь! Я и Фред метали друг в друга молнии, но он первый увёл взгляд в сторону и уже спокойно ответил: - Продолжаем работу! Мы ругались каждый день в студии по несколько раз, дело чуть ли не доходило до драк. Я понял, что ответил неправду тем журналистам. Во-первых, угнетающая обстановка этого здания сыграла свою роль, как-только мы узнали некоторые факты. Во-вторых, отношения в группе испортились. В-третьих, я не дружу с Меркьюри, потому что я терпеть его не могу.