Цвет надежды

Брюс смотрел на него с этим нечитаемым выражением лица довольно долго и Кларк уже всерьез начал опасаться что сказал или сделал что-то не так. Это было их первое свидание — Господи боже его первое свидание с Брюсом Уэйном! — с тем, в кого Кларк был безответно влюблен все эти годы. Как оказалось, не так уж безответно. — Брюс, — осторожно поинтересовался он, потому что, черт возьми, он же не мог испортить то, что еще и не началось толком, верно? Не мог ведь? Кларк наклонил голову и взгляд визави, бездумно скользнувший за ней, в следующую секунду стал осмысленным. Брюс тряхнул головой и неловко откашлялся. — Кларк, — ответил он мягко и с этой улыбкой, которую Кент не мог охарактеризовать иначе, чем — о Рао! — влюблённую. И вот именно тогда, в тот момент Кларк осознал: секунду назад Брюс просто залип — залип на него! — и подавился воздухом, который был вообще-то не так уж сильно ему нужен. — Брюс, — снова повторил он, задыхаясь под захлестнувшей его с головой волной нежности, которую — судя по на мгновение затуманившемуся взгляду — услышали и разгадали. Должно быть, для окружающих этот разговор звучал бы странно, если бы они не были в этом безумно дорогом ресторане (и Кларк не будет удивлен ни капли, если узнает, что Уэйн арендовал весь зал) — Что...? Пожалуйста, скажи мне. В свое оправдание Кларк может заверить: он ну никак не ожидал, что его голос будет таким... Умоляющим. Словно Брюс был необходим ему как воздух, нет, как солнечный свет... А впрочем... Он и был. А потом Брюс просто улыбнулся, искренне улыбнулся ему, и Кларк забыл как он хотел эту мысль закончить. Да что уж там говорить, если быть честным, он позабыл вообще все мысли и слова и просто смотрел на это редчайшее и удивительнейшее (самое прекрасное в его жизни) зрелище не в силах отвести взгляд. — Твои глаза — сказал Брюс и Кларк с трудом расслышал его из-за шумного гула крови в ушах, потому что, ой, ой, кажется, это будет комплимент. Комплимент его глазам от Брюса Уэйна. — Такие голубые... Как... Океан..? Брюс был удивительно неуверен, он подбирал слова с неожиданной осторожностью и, в волнении, едва заметно перебирал пальцами по столу, повторяя ритм ему одному известной мелодии: ни следа обычной напускной самоуверенности, лишь Брюс, искренний и настоящий. Кажется — осознал Кларк и счастье, разлилось в его груди — столь огромное и яркое, что почти причиняло боль — Кажется, он тоже до безумия боится сделать что-то не так. — Теперь я знаю, какого цвета Надежда, — улыбнулся Брюс — тепло и нежно, трепетно — и эта улыбка заставила Кларка беспомощно задыхаться, словно выброшенную на берег рыбу. Он поймал взгляд Брюса своим и горячая волна дрожи, начавшаяся где-то в районе затылка, прошила все его тело. Глаза Уэйна тоже голубые, но совершенно по-иному. Они холодные, словно покрытые сияющей в солнечных лучах тончайшей корочкой льда. Глаза Уэйна — Брюса — напоминают Кларку небо в ясный морозный день — такое высокое, кристально-чистое и завораживающе-лазурное. Надежда того же цвета что и отчаяние — вдруг понимает Кларк и тянется, чтобы накрыть руку Брюса своей, а в следующую секунду переплетает их пальцы.