Искупление

      Первый матч Кевина Алонсо проходил в Вечно спящем городе. Он никогда раньше не был в Японии, но сразу догадался, что находится именно там: узнал по буддийским пагодам, цветущим деревьям сакуры и изящным иероглифам, аккуратно выведенным на вывесках тут и там. Вот только у него не было времени на то, чтобы остановиться и оценить красоту чужой культуры, потому что это игра не на жизнь, а на смерть. А Кевину неохота умирать, тем более в первый же день.       Однако Джек-Потрошитель нашел его слишком быстро. Кевин едва успел притронуться к печатной машинке, как к нему начал приближаться высокий мужчина в темно-зеленом костюме и шляпе-цилиндре. Его лицо было скрыто белой маской, а на левой руке опасно поблескивали необычайно длинные острые лезвия. Охотники не могут убить выживших: магия поддерживает в них жизнь даже после смертельных ударов. Бояться стоит только ракетного кресла или если истекаешь кровью слишком долго. Но Кевин нервно сглотнул, глядя на оружие Потрошителя, потому что боль он почувствует все равно.       Для новичка он справлялся на удивление хорошо. Ему удалось убегать от Джека целых полчаса, прежде чем он получил первый удар. Ледяной туман прилетел в него через скинутую паллету, причиняя резкую, почти невыносимую боль. Черт бы побрал эти лезвия! Кевин отправил сигнал на передатчике: «Охотник рядом со мной!» и, стиснув зубы, побежал дальше. За его спиной Джек сломал ногой поддон так легко, словно тот сделан из соломы.       Кевин выбежал на открытое пространство и сразу осознал свою ошибку. Однако проезжающий мимо трамвай как раз вовремя остановился перед причалом на озере. Через минуту-две он добежал до остановки и уже был готов прыгнуть в открытые двери, как вдруг услышал… музыку. И это были вовсе не мелодии из «Лебединого озера», которые мурлычет себе под нос Джек, нет, как будто кто-то перебирает струны на музыкальном инструменте. Кевин повернул голову влево, в сторону озера и потерял дар речи.       Именно там, в маленькой беседке на пристани он впервые увидел ее.       Это была юная гейша в прекрасном белом кимоно и странном головном уборе, похожем на вуаль, частично закрывающую лицо. Она грациозно танцевала под неизвестно откуда играющую музыку, медленно кружась на месте. Большой веер в ее руке вертелся так и этак, исполняя собственный танец. Кевин невольно замер, словно громом пораженный, и не мог отвести глаз с девушки. Гейша, дивная музыка, танец, розовые лепестки сакуры, фонарики, мягко светящиеся на поверхности воды: это волшебное действо завораживало и не отпускало. Он не слышал, как уезжает трамвай, он сделал шаг навстречу, чтобы открыть калитку… и получил удар.       Джек-Потрошитель буквально проткнул его своими лезвиями. Когда Кевин с хрипом упал на землю, охотник поднес руку к лицу, с наслаждением вдыхая запах свежей крови, затем небрежно встряхнул ее. Розовые лепестки окрасились алым. Кевин через силу поднял голову, чтобы взглянуть на гейшу, но та вдруг растворилась в воздухе, и тут же прекратилась музыка. Что за наваждение?       — Это призрак? — разочарованно спросил Кевин. Джек, к его удивлению, лениво ответил:       — Не совсем, мистер Алонсо. Это родной город госпожи Мичико, и хозяин поместья наколдовал ее образ шутки ради.       — Госпожа Мичико? Кто это?       — Охотник. Вы с ней еще встретитесь когда-нибудь, — терпеливо пояснил Джек и достал воздушные шары, чтобы привязать к ним выжившего. — А теперь будьте добры, не сопротивляйтесь, а то будет еще больнее.       Эта прелестная, утонченная женщина — охотник? Это просто не укладывалось в его голове. Ошарашенный Кевин даже забыл про боль во всем теле и покорно позволил Джеку нести его к ракетному креслу.       Ему повезло, что Наиб Субедар был лучшим спасателем в команде.

***

      Прошел месяц с первого матча Кевина. Он участвовал еще в нескольких играх и одержал победу. Охотники, которые смеялись и говорили, что он ни на что не способен, взяли свои слова обратно после матчей. Они возненавидели его. Лео жаловался на дикую головную боль из-за того, как сильно Кевин бьет его паллетами. Джозефа злило, что ковбой спасет любого с помощью лассо еще до того, как он донесет их до стула. Виолетта ворчала, что больше не может догнать слабую Трейси Резник, ибо тот хватает ее и несет, как перышко. Ненавидели, но и уважали его, потому что достойных противников надо еще поискать.       Мичико — единственный охотник, с которым у него еще не было игры.       Но он видел ее в поместье, и каждый раз сердце начинало биться чаще. Она часто пила чай в обеденном зале, негромко разговаривая с Ву Чангом: у нее был такой мягкий, певучий голос. Порой он видел ее гуляющей в саду с Мэри, но даже рядом с королевой она казалась ему более величественной и загадочной. В конце коридора то и дело мелькала ткань ее красного кимоно и длинные черные волосы, и он бежал в попытке застать ее наедине, поговорить с ней… Но охотники никогда не говорят с выжившими вне игры. При виде него Мичико лишь снова закрывала лицо веером и уходила прочь, не желая и слушать.       Но он не сдавался. И в один прекрасный день его упорство было вознаграждено.       Ранним утром она вновь была в саду, на этот раз одна: поблизости не было ни Ву Чанга, ни Мэри. Сидела на скамейке и сосредоточенно читала какую-то книгу на японском, рядом лежал веер. Волосы заплетены в небрежную косу, но от того она выглядела еще более милой и хорошенькой, чем обычно.       — Госпожа Мичико, — окликнул он ее, медленно подходя к скамейке.       Она испуганно вздрогнула и закрыла лицо веером, прежде чем он успел увидеть его. Кевин в нерешительности остановился, но затем продолжил:       — Пожалуйста, не уходите. Я давно хочу с вами поговорить.       Ее красивые черные глаза осторожно выглянули над веером, посмотрели на него с опаской, но и с интересом.       — Я плохо говорю на английском… — тихо произнесла она своим нежным голосом, с сильным японским акцентом. У Кевина по коже пробежали мурашки от восхищения. — Нам не стоит разговаривать с выжившими. Ведь рано или поздно кто-то погибнет.       — Я знаю, но… я не могу перестать думать о вас… — признался Кевин и покраснел, как мальчишка, — …с тех пор, как увидел ваш образ в Вечно спящем городе. Вы так чудесно танцевали на пристани.       Он не мог видеть ее лица, но готов был поклясться, что она улыбнулась.       — Вечно спящий город… — сказала она мечтательно, покачивая головой. — Как давно это было. Тогда меня еще называли Красной бабочкой.       — Что привело вас в поместье Олетус? Не думаю, что вам доставляет удовольствие убивать.       Не стоило ему задавать этот вопрос. Мичико спрятала глаза, взяла книгу и встала со скамейки, явно намереваясь уйти.       — Стойте! Прошу вас, подождите, — торопливо произнес Кевин ей в спину. Гейша замерла, ожидая продолжения. — Простите меня. Я просто… хочу узнать вас. И то, что вы охотник, не имеет значения.       Она медленно повернулась к нему, все еще закрывая лицо.       — Конечно, это имеет значение! Мы скоро будем играть друг против друга, мистер Алонсо. Я буду пытаться убить вас и ваших друзей. Зачем вы хотите сблизиться с таким монстром, как я?       — Вы не монстр… — возразил он, но она перебила его:       — Не надо. Я знаю, какое я чудовище, — грустно сказала она и, чуть помедлив, добавила: — Но вы должны гордиться собой. Вы не только сильный игрок, но и хороший человек. Вы герой.       Кевин горько усмехнулся в ответ.       — Из меня такой же герой, как из вас чудовище, моя госпожа. Я плохой человек, поверьте мне. Я участвую в этой игре, чтобы искупить свои грехи, только и всего.       Она снова позволила себе взглянуть на него: в этот раз в ее глазах читалось неприкрытое любопытство.       — Вам ведь тоже интересно, не так ли? — улыбнулся он, и вдруг, набравшись смелости, выпалил: — Я вам все расскажу. Приходите сегодня в полночь, на это же место. Я расскажу о себе, а вы о себе, если хотите. И обещаю, что никому не проболтаюсь о нашей встрече.       Сделал прощальный поклон, снимая шляпу. Мичико была удивлена, но тоже поклонилась, и он ушел, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

***

      Сладостное предвкушение не покидало Кевина весь день. Он пришел в сад за полчаса до полуночи, не в силах больше сидеть в своей комнате. Минуты тянулись непростительно долго, ожидание буквально убивало его. Что, если она не придет? Да и зачем? Ведь она права, говоря о том, что охотникам не стоит общаться с выжившими. А его они так и вовсе терпеть не могли. Но Кевину было плевать на их мнение. Потому что Мичико, хрупкая, скромная красавица Мичико, считала его героем, и только это имело значение.       Она пришла все-таки, правда опоздав на пятнадцать минут, за которые Кевин весь извелся. Похоже, она не хотела приходить, но в последний момент все же передумала. Кевин отчаянно хотел верить, что дело не только в любопытстве, а в чем-то большем.       — Я приношу извинения за опоздание, мистер Алонсо, — сказала она, а тот покачал головой.       — Прошу вас, госпожа, зовите меня по имени. Никогда не любил это «мистер».       Ее глаза улыбались.       — Только если вы перестанете называть меня «госпожой».       — Договорились, — ответил он со вздохом облегчения.       Она села на скамеечку. Он сел рядом с ней, тщетно пытаясь увидеть лицо, как обычно, спрятанное за веером.       — Итак, какова ваша история, Кевин? — спросила она.       Кевин внезапно понял, что еще никому не рассказывал о своем прошлом. Слишком больно, слишком стыдно, да и некому рассказывать: близких друзей у него никогда не было. Мог ли он доверить свой секрет почти незнакомой девушке, тем более охотнику? Но он бросил на нее только один взгляд, и все сомнения исчезли. Он не знал ее и в то же время она была ему ближе всех в этом поместье. Он верил ей — слепо и безоговорочно.       Кевин закрыл глаза и начал свой рассказ.       — Я родился и жил на ранчо. Одной зимой, когда я пас скот, один бык взбесился и напал на меня. Я бы погиб, если б не девушка из индейского племени, народа чероки. Ей пришлось оставить резервацию в поисках еды: сначала она даже хотела увести корову из моего стада, но передумала. Родители разрешили ей остаться на ранчо, мы стали друзьями. Я дал ей американское имя — Анджелина, но называл ее Линни. Она подарила мне свое лассо и научила им пользоваться. И лишь благодаря ей я понял, что такое настоящая свобода. Но спустя пару месяцев родители решили вернуть ее в резервацию. Мы попрощались. Но они не сдержали своего обещания. Тогда приняли закон, согласно которому за головы индейцев было положено вознаграждение. И мои родители… убили Линни.       Его голос дрожал, а из-за комка в горле ему было все труднее говорить. Но, помолчав минуту, он все же продолжил:       — Когда я узнал об этом, то навсегда покинул отчий дом. Несколько лет я скитался по Америке, пока судьба не столкнула меня с чероки снова. Я чуть не погиб в снежной буре, но они спасли меня и выходили. Вождь племени оказался отцом Линни. Мое лассо показалось ему знакомым, но я солгал. Мне было невыносимо думать о том, что кровь его дочери на моих руках. Мне позволили остаться в племени. Но спустя некоторое время случилась битва при Литтл-Бигхорн. После нее все индейцы то и дело подвергались нападениям, и на чероки напали тоже. В тот день погибло много людей. Меня заподозрили в том, что я шпион, хотя я никогда бы не предал свое племя! Я должен был знать, что они никогда не признают меня своим… да я и не заслуживал этого. Не после всего, что я сделал, — в голосе Кевина едкая горечь. — На следующий день рано утром я ушел из резервации, оставив вождю прощальное письмо и сумку со всеми моими сбережениями, забрав с собой только лассо. Один добрый капитан взял меня в свою команду: тем самым я оплатил свое место на корабле. Я приплыл в Европу и с тех пор много лет странствовал по материку, пока не получил приглашение в поместье. Вот и вся моя история.       Кевин спрятал лицо в ладонях, едва сдерживая слезы. Он знал, что будет тяжело об этом говорить, но теперь, когда он наконец выговорился, стало гораздо легче. Он открыл свою тайну, поделился своим самым страшным секретом. Это было стыдно, и жалко, и безрассудно, но чертовски искренне.       Он ощутил ее руку на своем плече, и ее прикосновение успокоило его, утешило. Справившись с рвущимися наружу рыданиями, он поднял голову и посмотрел на нее. В глазах Мичико блестели слезы. Она моргнула, и они медленно скатились вниз по щекам, чтобы затем упасть на землю.       — Не плачь, — быстро проговорил он, сам не заметив, что перешел на «ты». — Я не хотел тебя расстраивать, я… Теперь ты понимаешь, почему я здесь? Это мое искупление, Мичико. Я знаю, что не в силах вернуть Линни. Она умерла, и даже хозяин поместья не умеет воскрешать мертвых. Но когда я помогаю кому-то в этой игре, спасаю от смерти, мне кажется, я делаю это ради нее.       — Кевин, — она произносила его имя забавно, с японским акцентом, но у него перехватило дыхание. — Ты пришел сюда не только ради искупления, но и ради игры со смертью. Ты давно потерял смысл жизни.       Кевину всего тридцать пять, но в этот момент он почувствовал себя состарившимся и бесконечно несчастным, потому что Мичико была права. Ему уже много лет как опостылела жизнь. Он устал ненавидеть себя за ошибки прошлого, но не мог перестать.       — Как думаешь, Линни простила бы меня?       — Я не знаю. Но это неважно, — она смотрела на него печальным взглядом. — Она мертва, Кевин, а ты жив. Если кто и должен простить тебя, то это ты сам.       — Я не могу… — он бессильно покачал головой.       — Ее убили твои родители, а не ты. Ты не убийца, — сказала она мягко и положила свою маленькую, изящную ладонь на его большую руку. И Кевину стало тепло и спокойно. Он робко, осторожно переплел свои пальцы с ее.       Только держи меня за руку, не отпускай. Я поверю во все, что ты говоришь…       …и впервые за долгие годы захочу жить.

***

      Они встречались каждую ночь, втайне от всех. Только открыв глаза утром, Кевин чувствовал прилив сил, зная, что сегодня вновь увидит ее. Он всегда знал, что нравится женщинам, знал, как им подмигнуть и какой сказать комплимент. Но с Мичико все было иначе. С ней он забывал про все свои уловки и сладкие прозвища, с ней он сам смущался и краснел, как какая-то барышня. А Мичико лишь смеялась своим чудесным, бархатным смехом, и глаза ее сияли весельем. Кевин влюблялся в нее все больше и больше с каждым часом, проведенным вместе. Он уже не мог представить жизнь, в которой больше не будет ее, потому что она заполняла все его мысли. Мичико. Ми-чи-ко. «Прекрасная».       Однажды она так же рассказала ему свою историю. Когда-то, на торжественном банкете, она встретила солдата из другой страны, и они сразу влюбились друг в друга. Они поженились, и он увез ее в Европу, на свою родину. Мичико скучала по своему родному городку, семье и друзьям, но любовь к мужу — Майлзу, была сильнее. И они могли бы жить долго и счастливо вместе, если бы не его отец. Он буквально возненавидел невестку, но не показывал свои истинные чувства в присутствии сына. Когда тот отправился в длинную поездку, он решился на страшное преступление. Свекор убил Мичико, вонзив в ее горло маленькую, но такую острую булавку, и выбросил тело в озеро. Когда ее муж вернулся, он сказал, что девушка сбежала с другим мужчиной, и он должен найти себе новую, более подходящую жену. Майлз не поверил своему отцу и начал искать Мичико, но так никогда и не нашел.       После того, как хозяин поместья вернул ее к жизни, а вернее, обратил мстительным духом, она убила свекра. Но показаться на глаза мужу так и не решилась. Мичико боялась зеркал. Она боялась увидеть в отражении чудовище, которое жестоко убило единственного близкого человека ее мужа. И потому всегда закрывала лицо веером, чтобы другие люди не увидели ту, кем она стала. И как бы Кевин ее ни уговаривал, как ни говорил, что она все еще красива, Мичико не соглашалась открыть свое лицо. Она всегда чувствовала себя демоном, даже когда не превращалась в него.       Спустя еще один месяц хозяин поместья объявил, что в следующей игре против гейши будут играть Вера Нуар, Курт Франк, Хелена Адамс и он, Кевин Алонсо. Кевин взял хрустальный кувшин с водой и в ярости швырнул его в стену. Осколки полетели во все стороны, чудом не задев сидящую рядом Фиону. Нервная Эмили взвизгнула от испуга, Уильям грозно поднялся из-за стола, чтобы задать ему трепку. Все выжившие недоуменно оглядывались, не понимая, что происходит. Но Кевин пробурчал под нос что-то, похожее на извинение, и ушел в свою комнату, прихватив с собой бутылку джина.       В ночь перед матчем они встретились в то же самое время, но оба были печальны и неразговорчивы. Что готовил им завтрашний день? Их страшила неизвестность.       — Просто не сажай меня на ракетный стул, милая, — горько улыбнулся Кевин. — И я буду жить. Все будет, как прежде. Мы и дальше будем встречаться в этом саду каждую ночь.       Мичико промолчала, но едва заметно кивнула головой. Казалось, ее одолевали тяжелые думы, но она не спешила поделиться с ним своими сомнениями.       Кевин неловко кашлянул и нарушил непривычную тишину.       — У меня для тебя есть подарок. Хозяин поместья иногда балует нас всякими безделушками, если мы что-то просим. Но эта вещь совсем не безделушка. Надеюсь, тебе понравится.       Он отдал ей красивую шпильку для волос — золотую, с маленькими рубинами и прелестными розовыми бабочками. Аккуратно закрепил ее в волосах: Мичико замерла, как статуя, будто боясь его спугнуть. Затем чуть качнула головой, и нежные розовые лепестки упали с заколки и исчезли, коснувшись земли.       — Она бесценна, — восхищенно прошептала Мичико. — Спасибо, Кевин.       Ее голосок был, как обычно, музыкой для его ушей. И почему-то ему казалось, что пока она носит его подарок в своих волосах, все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Их история любви не может закончиться, когда только началась.

***

      — Этот матч будет легким. Выиграть против гейши проще простого.       Вера была надменна и самоуверенна, впрочем, как всегда. Сегодня на ней было элегантное черное платье с пышными рукавами; половину лица скрывала сетчатая вуаль с черной розой; на левой руке красовался перстень с большим розовым бриллиантом. Какими разными они были с Мичико! Вера всячески пыталась подчеркнуть свою красоту, показать всем, что она из высших слоев общества, в то время, как Мичико не были нужны ни макияж, ни дорогая одежда, ни драгоценности. Она была свежа и прекрасна, как цветок сакуры.       — Не спеши праздновать победу, Вера, — холодно ответил Кевин, поправляя черную шляпу.       Она бросила на него удивленный взгляд из-под пушистых ресниц.       — Ну, если что и случится, ты спасешь нас, правда? — она хихикнула. — Ты в нашей команде единственный спасатель.       Кевин с досадой осознал, что, к сожалению, Вера права. Она может неплохо спасать людей с ракетных стульев, но отвлекать и убегать от охотника у нее получается лучше всего. А Хелена и Курт хорошо расшифровывают код, ни на что другое не способны. Выходит, остается только он.       — Ладно уж. Бери эту машинку, я найду другую, — он пожал плечами и, не оглядываясь, устремился к небольшому домику-крематорию рядом с церковью. На передатчик пришли сообщения от Курта и Хелены: «Занимайтесь расшифровкой!» Хелена находилась на кладбище, а Курт в свадебной зоне, перед воротами.       Декодирование Кевину никогда хорошо не удавалось, а сегодня он и вовсе был на нервах. Провалив третью по счету калибровку, Кевин в сердцах пнул коробку, на которой стояла чертова машинка. Скорей бы этому матчу пришел конец. А еще лучше игре. Он привык ни к кому не привязываться в этом поместье, потому что знал, что выживет только один. Но что теперь будет, если он сам погибнет? Он больше никогда не увидит Мичико. Она ни жива, ни мертва, но навсегда застряла в этом мире. Хозяин поместья развлекается, играет ими, как марионетками, и впервые ему это надоело. Но получится ли сбежать? И согласится ли Мичико на побег?       «Охотник рядом со мной!» — пришел сигнал от Веры. Кевин напрягся, но решил не бежать к ней на помощь. Благодаря своим духам, Вера может весь матч пробегать, не получив никакого урона. «Она сама справится», — сказал он себе, но знал, что причина не в этом. Он просто боялся столкнуться с демонической формой Мичико.       Спустя час были расшифрованы две машинки из пяти, спустя еще полчаса третья. У парфюмера кончился запас волшебной Эйфории, и она получила четвертый удар, на этот раз вполне реальный. «Помогите!» — сигнал пришел из церкви, и Кевин понял, что все-таки не может бросить даму в беде.       Ему придется встретиться с Мичико.       Кевин бежал к церкви со всех ног, но не успел. Вера упала от пятого удара и больше была не в силах бежать. Он, задыхаясь, остановился и увидел Мичико, выходящую из церкви. Но Веру не привязали к воздушным шарам. Гейша буквально схватила ее и стала собственноручно нести к ракетному креслу, не обращая внимания на стоны боли. Увиденное так поразило Кевина, что он напрочь забыл про лассо, пока не стало слишком поздно.       Колючие шипы обвили раненое тело парфюмера, когда ее посадили в ракетное кресло. Затем Мичико повернулась к Кевину, и тот едва сдержал крик.       На голове золотые рога; руки тонкие, иссохшие, с длинными когтями; обычно красиво уложенные волосы теперь были лохматы и не ухожены, придавая ей жуткий вид. Но хуже всего было ее лицо, похожее на маску. Кожа нездоровая, серая; изо рта торчали желтые клыки; глаза черные, нечеловеческие и полные злобы. Но Кевин все равно не видел оскал чудовища, скорее лицо несчастной и безутешной женщины. Потом он заметил свою шпильку в ее волосах, пусть она и превратилась из розовой в темно-зеленую, и почти преодолел свой страх. Это была все еще Мичико. Его Мичико.       — Нет! — она в панике прикрылась большим красным веером. — Не смотри на меня!       Ее голос полностью отрезвил Кевина, потому что он был все тем же: нежным и певучим. Он поднял руки вверх, осторожно делая шаг вперед. Она не нападет на него… ведь так?       — Даже сейчас я говорю тебе: ты не чудовище, Мичико.       — Замолчи! — прошипела она.       — Я вижу тебя… и ты прекрасна, — он говорил искренне, пытаясь достучаться до души невинной девушки в теле демона.       — Заткнись! Прекрати это! — разъяренно прокричала гейша, лихорадочно кружась на месте. Ее ноги не касались земли.       Ковбой необдуманно сделал еще один шаг, за что сразу же расплатился. Мичико молниеносно рванулась вперед и, оказавшись рядом за долю секунды, вонзила в его плечо холодную сталь. Веер! Он никогда не подозревал, что в столь безобидном аксессуаре может таиться оружие. Гейша с удовольствием разглядывала его кровь на остром клинке, коснулась ее пальцами… Подавив в себе ужас, Кевин воспользовался моментом и помчался к ракетному стулу. Шипы безжалостно рвали кожу на его руках, когда он освобождал Веру от пут. Перекинув истекающую кровью девушку через здоровое плечо, Кевин кинулся прочь.       — Отдай мне ее! Слышишь?! Отдай! — гейша была готова снова наброситься на него, но тот, повинуясь интуиции, оглянулся и посмотрел ей прямо в глаза. Тут же она остановилась и закрыла лицо веером, рыча от злости.       Мичико продолжала преследовать Кевина до тех пор, пока Курт и Хелена не расшифровали последние машинки. Раздался оглушительный звук сирены. Конец игры уже был близок. Оставалось лишь ввести пароль и открыть ворота.       — Отпусти меня, Кевин! — прокричала ему Вера в ухо, когда они оторвались от гейши. — Сейчас же!       Раздраженно чертыхнувшись, он послушался и отпустил ее на землю.       — Что ты задумала, Нуар?! Ты можешь погибнуть!       — У нас вдвоем нет шансов, дурак! — он с удивлением и даже страхом увидел в ее глазах слезы. Но она нетерпеливо вытерла их рукой и продолжила: — Мы должны разделиться. Я отвлеку ее, а ты найдешь Хелену. Она еще плохо ориентируется на этой местности, и не забывай, что она слепая. Ей нужна твоя помощь.       — Что? А как же ты?       Вера не успела ему ответить, потому что гейша была уже близко. Послав ковбою прощальный воздушный поцелуй, девушка ловко перелезла через паллету и бросилась в сад, чтобы увлечь охотника от ворот. Кевин спрятался за стеной, но когда Мичико проходила мимо, не смог удержаться и выглянул, чтобы посмотреть на нее. Она превратилась обратно из демона в красавицу. Как и в Вечно спящем городе, она была одета в «сиромуку» — традиционное кимоно невесты. Кимоно было очень дорогим, белоснежным с красными вставками; сейчас вблизи он мог также разглядеть вышитых журавлей, золотые кисти и заколки в волосах. Но Кевин знал, что если вызовет ее гнев, то кимоно станет кроваво-красным. Ударит ли она его еще раз, если увидит? Или даже убьет? Он был уверен, что Мичико не причинит ему вреда, но теперь сомневался, хотя его чувства к ней не изменились.       «Ворота открыты!» — пришел сигнал от Курта. Кевин отправил сообщение: «Следуй за мной!», надеясь, что Хелена поймет его и укажет свое местоположение. Ответ не заставил себя ждать. К счастью, Хелена находилась неподалеку, возле церкви. Кевин нажал на «Не двигайся, я иду!» и, недолго думая, поспешил к ней на помощь.       Девушка пряталась за большим камнем. Она с опаской подняла голову, услышав приближающиеся шаги.       — Кевин? Это ты?       — Конечно, я, — они оба бросили взгляд на свои передатчики и ахнули: гейша поймала парфюмера и посадила ее в ракетное кресло.       — Что нам делать? Ты спасешь ее? — дрожащим голосом сказала Хелена, хватая Кевина за руку.       Кевин похолодел. Вера находилась слишком далеко, у задних ворот. Если спасать ее, то нужно бежать прямо сейчас, но тогда Хелена не сможет найти ворота и останется без защиты. Мичико не стала сторожить свою жертву, и сейчас находится неизвестно где. Риск слишком велик. Он даже не знал точно, успеет ли спасти Веру.       «Оставьте меня!» — пришло сообщение от Веры, и он принял тяжелое, но верное решение.       — Прости, Хелена, но мы не можем так рисковать. Если я пойду за Верой, то мы оба умрем вместе с ней. Сначала гейша найдет тебя, а потом телепортируется к другим воротам и убьет нас.       Девушка промолчала, признавая его правоту. По ее щекам покатились слезы. Кевин и сам почувствовал комок в горле, но им надо было торопиться. Мичико вот-вот должна прийти к воротам.       «Мне жаль...» — фиксированное сообщение было жалким и безжизненным, лишенным чувств. Кевин горько подумал о том, что должен был быть мягче с Верой. Возможно, они могли бы стать друзьями, но теперь у него никогда не будет шанса поговорить с ней вновь.       Кевин подхватил Хелену и привычно перекинул через плечо. Так будет гораздо быстрее, чем она будет следовать за ним и слепо тыкаться во все углы. Через несколько минут бега он увидел Курта: тот ждал их за открытыми воротами, нервно топая ногой. Его лицо просветлело, когда он заметил ковбоя, но тут же перекосилось от ужаса.       — Кевин, берегись!       Он оглянулся, но было поздно.       Веер молнией мелькнул перед его лицом, и кровь брызнула во все стороны. Удар был сильным и невероятно болезненным. «Наказание». Глаза Мичико угрожающе горели красным. Отпустив целую и невредимую Хелену, Кевин упал на землю.       — Беги! И смотри на нее! Даже если не видишь ее, смотри, поняла? — закричал он. Перепуганная Хелена побежала к воротам, освещая себе путь своей тростью. Когда гейша бросилась к ней, она сделала так, как ей сказал Кевин: оглянулась и посмотрела демону в глаза, хотя почти его не видела. Охотница остановилась как по сигналу и с ненавистью наблюдала за убегающей выжившей, выглядывая из-за веера.       В ту же секунду, как Курт и Хелена сбежали, ракетный стул Веры взвился в небо. Она умерла, и теперь он умрет вслед за ней.       — О нет... Кевин, что же я наделала... — раздался взволнованный голос гейши.       Кевин насилу открыл глаза. На него смотрела заплаканная Мичико, его дорогая, родная Мичико, без рогов и острых клыков. Он слабо улыбнулся и попытался встать, но застонал и лег обратно: кровь потекла из раны, как сумасшедшая. Черт побери, ему никогда еще не было так больно.       — Мне жаль, что я убила эту француженку. Но у меня не было выбора... — тихо проговорила Мичико.       — О чем ты говоришь? — прохрипел Кевин, захлебываясь кровью. Он почувствовал что-то неладное, страшное…       — Хозяин поместья сказал, что в случае проигрыша это будет мой последний матч, — грустно призналась она. — Ему надоело, что я все время жалею выживших и проигрываю. Теперь он отправит меня в небытие, туда, где я давно должна быть.       Кевину показалось, что его сердце перестало биться. Позабыв про боль, он приподнялся на локтях, с неверием вглядываясь в ее опечаленное лицо. «Нет. Нет. Этого не может быть».       — Убей меня. Слышишь? Убей! — его затрясло, как в лихорадке. Он схватил ее руку, пачкая своей кровью, но она как будто этого не замечала. — Тогда будет ничья. Ты останешься в поместье, ты будешь жить!       — Я давно не жива, — возразила она. — Но ты еще можешь прожить долгую и счастливую жизнь, Кевин.       — Черта с два! — ее слова привели его в гнев. — Нет! Ты что, не понимаешь, Мичико? Я люблю тебя!       — Я все понимаю, глупый. Но я… я ведь тоже люблю тебя, — медленно, но уверенно проговорила она. — Ты единственный, кому я смогла довериться после своей смерти. Ты единственный, кто видел прежнюю меня даже в облике демона. Но теперь ты должен меня отпустить.       Она отбросила веер в сторону, и он наконец-то увидел ее лицо полностью — в первый и последний раз.       Мичико наклонилась и робко коснулась его окровавленных губ своими. Кевин ощутил сладкий вкус вишни. Его щеки были мокрыми от слез, когда он поцеловал ее в ответ — пламенно и опьяняюще. Он хотел, чтобы время остановилось, чтобы весь мир навсегда замер в этом волшебном мгновении... но она отстранилась слишком быстро.       — Ты искупил свою вину, Кевин. Линни простила бы тебя, — произнесла она. — Но ты должен уйти отсюда. Обещай мне, что покинешь эту жестокую игру.       — Я... обещаю. Но, Мичико... прошу тебя, ты не обязана умирать, — идея осенила его мозг, и он вытащил передатчик из кармана плаща. Но не успел он нажать на кнопку, как Мичико отобрала у него прибор и разбила о камни.       — Ты не умрешь сегодня. Я не позволю тебе сдаться. Ни сегодня, никогда, — она ласково погладила его по щеке. Сняла подаренную им заколку со своих волос и положила ему на грудь. — Возьми ее обратно. Я не утащу твой подарок с собой в пустоту.       Он взял ее за руку, снова пытаясь удержать, остановить, сделать хоть что-то, но она вырвала ее.       — Хватит. Мне пора, Кевин. Ты же знаешь... мне давно пора.       Она взглянула на него в самый последний раз и вытащила из кармана свой прибор с одной-единственной кнопкой «Сдаться». Нажала на нее и быстро отвернулась, но по тому, как тряслись ее плечи, Кевин понял, что она едва сдерживает рыдания.       — Прощай, мой герой.       — Нет! Мичико! НЕТ! — он вскочил на ноги, больше не чувствуя никакой боли. Все вокруг — скамейки, церковь, длинный красный ковер — завертелось, закружилось в танце, сливаясь в странный, фантасмагорический хоровод. Он в панике коснулся ее кимоно, и ткань с тихим шелестом растворилась в его руке; исчезла и сама девушка, точь-в-точь, как в Вечно спящем городе. Но теперь это была реальная, настоящая Мичико, и она умерла.       Матч закончился. Ошеломленный Кевин стоял один посреди ничего, ожидая, когда хозяин перенесет его обратно в поместье. Он крепко, до боли сжимал в руке золотую шпильку. Розовые лепестки сакуры падали с крыльев бабочек и, медленно переворачиваясь, исчезали в черной, всепоглощающей темноте.