Выжить

Сигарета упала на грязный пол и потерялась средь капель крови, грязи и человеческих останков. Идёт война. В богом забытом городке это не слишком заметно, поэтому сюда съезжаются люди из мегаполисов. Но где жить, если две новостройки уже разбомбили, а все уютные деревянные домики сожгли вместе с их обитателями? Мы бегали по всему городу, как тараканы, искали хоть коробки из-под холодильников — их можно было замаскировать листвой и переждать перестрелку. О защите от холодов не могло быть и речи — ничего, уж потерпим, поспим в коробках, лишь бы не умереть… К счастью, мне повезло. Я приехал в город достаточно рано, и мне досталось нормальное жилище — заброшенная школа с разбитыми стёклами, дырами в полу, тараканами из столовки… Жильё мне пришлось разделить с моей девушкой и несколькими людьми. Все пытались помочь то продуктами, то одеждой, то мебелью. Все объединялись ради всеобщего уюта и спокойствия. Помогло ли это?.. В один день бомбёжка коснулась и нас. Рухнули стены спортивного зала на последнем этаже, крыша распалась на отдельные плиты, а фасад пересекла трещина, будто шрам на лице старого солдата. И умерли люди. Все люди, что жили в этом зале. На втором этаже — бетонные плиты, каменная стружка и капли крови. И ещё перерубленные, как мясорубкой, кости и органы. Школу посчитали небезопасным местом, многие уехали отсюда, и некому было это убрать. Так и остались гнить и распухать никчёмные оболочки людей, утерянные, забытые. Мой молчаливый друг, молодой и здоровый, решился убрать все останки в мусорные пакеты и закопать за школой. Правильное ли это решение? Не знаю. Но что ещё мы могли сделать? Я решил пойти в лес. Место относительно безопасное: военных там точно не встретишь, мин тоже, а шансов, что лес решат бомбить, практически нет. Я шёл среди вековых деревьев. Они созданы были для красоты, но сейчас их безжалостно пилили. Тут и там были халупы: большие деревянные шалаши, обмотанные плёнкой и берёзовой корой. Некоторые были, так сказать, двухэтажные, некоторые отличались излишней вычурностью, но все они были крупные и крепкие. И их хозяева такие же — здоровые мужики и сильные румяные женщины. Тут и там бегали детишки, которые не познали ужаса войны. Они чирикали о своём, пили газировку, ели конфеты. Может, последние конфеты в их жизни, потому что магазины больше не работали. Каждый хозяин любезно приглашал к столу, просил отведать гречи или мяса. А больше ничего и не водилось: продуктов к нам не завозили. Вот халупы стали встречаться реже. Я забрёл в самую глушь леса. Кое-где виднелись кружочки свежей земли, а значит, кто-то оставил заначку. Может, одежду или деньги, но чаще всего оставляли еду. Я тоже решил закопать пакет крупы. Если станет совсем голодно — найдём и съедим. Такова суровая реальность войны. Я посмотрел в небо. Когда же закончится это всё? И долго ли терпеть? Я будто выманивал ответ у неба и у бога. У нашего убежища бегали собаки. Наверное, учуяли запах съестного, а добрые люди всегда угощали этих попрошаек. Люблю собак. Правда, некоторые экземпляры были бешеными, и очень уж мне это не нравилось. Мы пытались взять собак в качестве питомцев, но свободолюбивые псы не давались в руки. Тёрлись мокрыми носами о ладони, выманивали кусочек куры, гонялись за своим хвостом… Спокойно забегали в школу, ведь знали: мы не причиним вреда. Я окинул взглядом школу. Стоит заменить пару стёкол, да и двери что-то расшатались. Ремонт не помешает. Остатки второго этажа тоже стоит убрать. Слишком сильны воспоминания о том случае, когда умерла половина наших ребят… Мы ложились спать без страха. Умрём — не страшно, такова наша участь. А пока нужно наслаждаться моментами относительно спокойной жизни. Проснёмся ли мы на следующий день? Не знаю. Я обнял девушку, устроился поудобнее и заснул. Что нам приготовит следующий день?