«F&E»

      Если говорить об утре, то положительных синонимов к нему не так уж и много. Для кого-то это начало рутинного распорядка дня, а для кого-то головная боль и ненависть ко всему живому на этой планете. По идее утро должно начинаться в четыре часа первой половины дня, но у каждого свой таймер. У кого-то в расписании подъём в шесть часов, а для кого-то и без будильника встать в двенадцать проблема. Утро — относительное явление, оно для каждого своё, и планы на него у всех разные. Обычно его начинают с банальных водных процедур, а там как кому улыбнётся удача. Одному может повезти, и он успеет позавтракать, погладить одежду и даже прийти, например, на работу вовремя. А второму никуда не надо, и он лениво потягивается в кровати, проверяет социальные сети, как минимум, минут пятнадцать ещё лежит, кутаясь в утренней неге, и только после этого неохотно плетётся на выполнение полезных для человеческого организма вещей. И, наверное, это тот самый счастливчик, который либо выспался, потому что у него отпуск, либо он школьник, и у него каникулы. Ну, или выиграл джекпот, и вся прелесть работы на дому упала ему на плечи. Безусловно, есть ещё сотни примеров, как человек может провести время после пробуждения, и тысячи людей, которые проводят своё утро иначе, но давайте будем реалистами, всем нам хочется иметь своё идеальное утро.       Пока за окном снуёт множество спешащих по своим делам людей, где-то в одной квартире на Манхэттене, в Верхнем Вест-Сайде, делят огромную кровать пополам двое мужчин. Возможно, это те самые счастливчики, которые когда-то выбили джекпот под названием «беззаботная жизнь в самом дорогом районе Нью-Йорка». И они действительно живут без забот. Один владелец крупного американского журнала мод — Тони Старк, а второй — помощник главного редактора, великолепной Вирджинии Поттс, — Питер Паркер. Они встретились по счастливой случайности, когда женщина взяла парня с собой на неделю мод в Париже. Владелец обычно приезжал только на заключительное празднование посвящённое закрытию такого грандиозного мероприятия, где подводятся итоги, и видные люди имеют право рассказать о какой-либо интригующей или важной новости. Тогда Питер вальяжно сидел за круглым столом, в компании директоров, самой Пеппер, а теперь ещё и Тони. От него не скрылась лёгкая заинтересованность его персоной в глазах помощника, отчего мужчина лишь подарил парню улыбку и уставился на сцену. Только вот думал он вовсе не о том, кто встанет на место главного редактора французского Vogue, и уж тем более ему было абсолютно всё равно, кто уходит на пенсии, а кто встанет на место стариков. Он отчаянно пялился на рыжеволосую красотку, которую он так удачно нанял к себе около восьми лет назад, даже умудрился закрутить с ней весьма пылкий роман, но всё закончилось ровно так же, как и началось — мгновенно. Несмотря на то, что глазами он ощупывал великолепное декольте, в голове его вертелась и места себе не находила одна единственная мысль: «Кто, чёрт возьми, этот парень? И почему Пеппер не доложила ему о новом помощнике?», прежде они все были женщинами. В тот вечер он ещё совсем не подозревал, что будет зажиматься в углах с этим самым, совсем ещё зелёным пареньком. Кстати ему двадцать три и он только окончил университет.       Кто бы знал, что с начала их отношений пройдёт больше двух лет? Они тоже сомневались до последнего момента, пока не начали замечать вещи друг друга у себя в квартирах. Тони никогда не разрешал оставаться у себя на ночь и уж тем более сам нигде и никогда не оставался. Последний десяток лет так точно, его спина не вынесет ужасных матрасов в квартирах его извечных пассий. Только вот у Питера подозрительно удобная кровать, да и чего греха таить, диван тоже весьма комфортный. Не сказать, что сам Питер был рад оставаться в огромных хоромах, где на комнату размером с его квартиру стоит лишь одна кровать. Его разочаровывала эта пустота, он туда словно к любовнику бегал. А так и было, только он понял это уже тогда, когда Старк купил квартиру на Манхэттене и заявил, что теперь ему не придётся ездить за десятки километров в свой особняк, и на другой конец города в квартирку Паркера, кстати, тоже.       Если честно, инициатива перевезти диван Питера в их новую квартиру принадлежала Тони. Нет, не потому что именно на нём он первый раз взял его сзади, совсем не поэтому. А вот перевезти из дома самого Старка кровать было решение Паркера. Вы уж извините, но такой ортопедический матрас грех не полюбить. Тони, конечно же, какое-то время был возмущён и спрашивал, почему они не могли просто купить новую кровать, на что Питер затыкал его поцелуем и просил не трахать ему мозг, потому что ему утром на работу, где это не менее профессионально делает Пеппер. Разумеется, Тони лишь подарил ему улыбку полную соболезнования и оставил поцелуй на его нежном плече.       Удивительно, но они невероятно быстро нашли общий язык и дополняли друг друга буквально во всём. Будь то характеры или какие-либо бытовые вещи. Тони мог прийти домой смертельно злой, но удивительное спокойствие Питера всегда остужало его пыл. Мужчина восхищался парнем в такие моменты, потому как он знал, что приходится терпеть на его работе и какой стресс она приносит. Но и сам Паркер умел злиться. И вот тут Тони мало на что был способен, кроме того, как силой усадить этого неугомонного волчка, который буквально носится по всей квартире, изливая свой яд везде, напоить чаем с молоком и сунуть в рот овсяное печенье. Тогда он хотя бы становился вменяемым, и с ним можно было вести конструктивный диалог, который обычно заканчивался обидой на весь мир и разочарованием в жизни, но иногда жарким сексом на кухонном столе.       Их желания в постели тоже совпадали, а если и не совпадали, то складывались в один единственный пазл. В самом деле, они оба законченные извращенцы. У обоих фетиш на «папочку», только вот с разных позиций. Красивое нижнее бельё, секс-игрушки, ролевые игры, секс в общественных местах… А кто им запретит, если они счастливы с общими «увлечениями»?       И если быть до конца честными, их отношения отчасти напоминали сюжеты фильмов 80-х. Великая любовь, глупая романтика, невероятные саундтреки и самое главное — желание зрителей иметь что-то хотя бы отдалённо напоминающее всё это счастливое безумие. Им самим нравилось кататься на газонокосилке соседа Тони, когда они бывали в его старом доме. А ещё им до безумия нравилось устраивать друг другу какие-то милые по тем временам сюрпризы.       Тони мог оставить ромашку в вазе на тумбе возле кровати, и обязательно прилагалась записка, имеющая всегда плюс-минус одинаковое начало, но обязательно разный конец. «Дорогой, я тебя так люблю, никогда не устану тебе это повторять! Не смог разбудить такое великолепие. Я слишком торопился, на плите сгоревшая яичница. Я честно куплю новую сковороду, не обижайся, зай! Целую, твой старик», — и ладно, если бы такое повторилось один, ну два раза… Это происходит раз в неделю, по расписанию, и каждый раз Тони что-то разбивает, ломает, сжигает, рассыпает. Нет, бывает и доброе утро, когда великолепный завтрак подавался в постель, его шикарный мужчина высыпался и обсыпал его сотнями поцелуев, иногда случался жаркий секс, пожалуй, такие утренние сюрпризы он любил. Да что греха таить, он любил каждое утро, каждый день и вечер.       Питер приезжал за Старком к редакции, чем выбивал работников из колеи, оставляя на их лицах шок, удивление, зависть… Конечно, юный, преуспевающий, работящий, симпатичный молодой человек приехал на очередном спортивном автомобиле за своим мужчиной. И там уже непонятно, кто чему завидовал или чем поражался: тем, что молодой парень забирает успешного старика или тем, что этот самый старик, который женщин-то рядом дольше одной ночи не держал, счастливый садится в машину. Конечно же, Тони обязательно оставлял комментарии для Питера в такие моменты, что-то вроде: «Хорошо иметь в кошельке карточку с парой миллионов на счету?», и парень несомненно отвечал: «Конечно, я же заработал их честным трудом», дарил хитрый оскал, и они уезжали на очередное свидание.       Иногда Старк устраивал им пикник на утёсе и даже на каньоне, когда они решали, что взять отпуск раз в год бывает полезно. Ничего необычного. Поверьте, это просто пикник с привычным для него покрывалом, бутербродами и… Ладно, хорошо, бургундским вином с семидесятилетней выдержкой. Но такое было всего один раз или два, но точно не больше пяти.       Редко, но Паркер мог настолько заморочиться, что поздно ночью неожиданно решит приготовить им с Тони поздний ужин в виде тарталеток со сливочным сыром и украшениями, сделанными из красной рыбы. Он вырезал сердечки, буковки, узорчики, делал цветочки, добавлял для красоты огурчика. В общем, с головой уходил в дело и потом сидел, слушал, как мужчина заливается смехом, запихивая в рот тарталетку целиком. Его это не обижало ни капли, потому что после он получал поцелуй в лоб или висок и счастливое, довольное «спасибо», сказанное так нежно и трепетно, словно Питер ему звёзды с неба достал. Паркер растягивал губы в осоловелой улыбке, подпирал голову рукой и лёжа на кровати наблюдал за тем, как Старк вносит поправки в документах, уплетая тарталетки одну за другой. Он любовался своим мужчиной, пока внутри цвели самые тёплые чувства.       Они оба позволяли себе так много нежности несвойственной им обоим. Могли валяться часами на кровати и разглядывать друг друга, и нет, им совсем не надоедало, пусть они видят друг друга ежедневно, чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, им никогда не надоедает их близость во всех смыслах. Они могли лежать и гладить руки друг друга, целовать запястья, шею, шушукаться и хихикать тихонько, словно они вовсе не одни лежали, укутавшись в одеяло. Старк позволял себе шалости: спускался поцелуями до пупка и разваливался на животе Питера, досыпая свои законные минуты, зацеловывал плечи и руки, искусывал ключицы парня и оставлял сотни следов. Питер, в свою очередь, мог притащить чашку с виноградом и развалиться на ногах мужчины, поглощая ягодки поочерёдно, срывая их, пока держит кисть у себя над лицом. В такие моменты они обсуждали какие-то незначительные вещи или дарили глупые комплименты: «Ты в этой позе похож на лягушку!», «Спасибо, дорогой, твой второй подбородок отсюда тоже симпатичный», «Не ври, нет у меня второго подбородка», «Ещё как есть, просто твоя секси бородка всё скрывает», «Значит, тебе нравится моя бородка?», «Не-а». И они могли так лежать часами, дразнясь, хохоча и целуясь.       Их утро началось в десять часов первой половины дня, когда Паркер протяжно простонал из-за боли в шее. Очевидно, он её отлежал, потому мышца ныла и отдавала неприятным напряжением. Правда, проснулся от этого только Питер, который устремил свой недовольный взгляд прямиком на лицо лежащего рядом Тони. Из-за того, что тот любит обнимать его во сне, иногда выходит так, что Питер засыпает на его руке в неудобной позе. Он не раз выдвигал свои претензии на этот счёт и даже обижался. Но замечая этот полный разочарования взгляд, ничего не мог с собой поделать, быстро сдавая позиции. И каждый раз он жалел о том, как же легко он попадается в ловушку с фамилией Старк.       На лице в ту же минуту растеклась довольная улыбка, потому что всё-таки он любит этого мужчину, и возможность видеть его вот таким расслабленным утром сравнима только с возможностью видеть Тони каждый день, вечер, ночь, утро, каждую минуту и секунду их времени. А у них его было много.       Парень аккуратно провёл рукой по бородке Старка, добродушно посмеиваясь с того, как неловко тот всегда щурится во сне от таких поглаживаний. Он любил иногда просто рассматривать это любимое лицо перед собой, сцеловывать морщинки, водить пальчиками по излюбленным едва заметным шрамам, любоваться длинными пушистыми ресницами, он даже завидовал иногда этому. Подобная утренняя атмосфера вызывала ворох бабочек в его животе. Питер мазнул нежным поцелуем по бицепсу своего мужчины и кое-как выполз из столь крепких объятий. Разумеется, после этого он поправил одеяло и накрыл им Тони. Быстро оглядев комнату, он нашёл свою домашнюю рубашку и спортивные шорты, пряча озябшее тело в них. В комнате было прохладно, видимо вновь забыли закрыть на ночь окно. Парень залез на подоконник, так как окна были огромными, закрывая их наконец-то и попутно раскрывая шторы, ведь этот мрак, по его мнению, должен быть разбавлен солнышком морозного утреннего Нью-Йорка. Щурясь из-за яркого света, Питер поплёлся в сторону кухни, где каждое утро кто-то из них готовит завтрак. И да, Паркер обожал, когда просыпаясь и направляясь в кухню, он замечал голую спину за барной стойкой, потому что понимал: сегодня у него будет самый прекрасный завтрак в жизни. Ему нравилось, как готовил Тони. Правда, первое время был разочарован тем фактом, что в фартуке он его ни разу не видел, мол: «Ну, Тони! Это же так романтично и сексуально! Уверен, тебя бы завела такая картина, проснись ты утром и увидь меня в одном нижнем белье и фартуке!». Ответ он получал незамедлительный: «Я заведусь быстрее оттого, как ты можешь на меня посмотреть, чем от этой лишней тряпки на твоём теле. И готовить я в этом тряпье не буду, не дождёшься, уж лучше попроси нарисовать член на лбу, чем это. Мы не в фильме». Каково было возмущение Питера, он даже планировал отомстить и специально напялить на себя купленный недавно фартук, правда до этого руки так и не дошли, потому что он понял, насколько лень утром вообще что-либо на себя натягивать.       Вспоминая всё это, он с улыбкой поставил разогреваться воду, дабы заварить два чая с чабрецом и лимоном, попутно включая "Bip Bam". Он приучил Тони вместо кофе пить по утрам с ним чай, потому что эта бесполезная зависимость от кофеина ему ни к чему. Иногда, конечно, они оба не высыпались, и приходилось закидываться по чашечке эспрессо, но это скорее было исключение из правил, чем регулярная практика. Помимо этого, Питер долго думал, что же им приготовить на завтрак, ведь яичница приелась, бекон жирком отложится в боках, хотя его это никоим образом не трогало, а фрукты утром Тони терпеть не мог, максимум, это банан, и то в виде пудинга. Каши они оба ненавидели, но иногда ели, просто потому что здоровье важней. В конечном счете, он остановил свой выбор на тостах с абрикосовым джемом, просто потому что это единственный, который остался, а идти за новым им лень уже целую неделю.       Вся эта возня заняла не так уж и много времени. Чай уже заваривался, пока он жевал цукаты и мазал джем на тосты, облизывая периодически пальцы, которые нелепо пачкал в нём. Когда всё было готово, он с лёгкой улыбкой понёс завтрак в сторону их комнаты, потому что до жути хотелось сделать приятно. Не каждый же день безжалостно будить и заставлять идти в кухню, один раз можно побаловать. Он медленно вошёл в комнату и поставил поднос на тумбу, залезая на кровать с ногами и медленно стягивая одеяло с мужчины, который успел перевернуться к нему спиной. Кстати комната успела прогреться, пока его не было и это не может не радовать. Прошло около пяти минут, пока парень придумывал план того, как он будет будить своего возлюбленного. Питер высунул язычок и просунул свои холодные руки под майку мужчины, заставляя мурашки пробежаться по подтянутому телу напротив. Тони недовольно что-то пробурчал, разворачиваясь в его сторону, но глаза не открыл, лишь зажав Питера в своих объятиях. Пришлось использовать запрещённые приёмы и залезть языком в ухо, а потом подуть туда, ведь иначе уже не выйдет, Тони начал свою игру, а значит, нежности не сработают. — Фу, Пит, ты такой мерзкий, боже! Мог бы и поцелуями разбудить, зачем морозить? — Тони отскочил от возлюбленного, протёр глаза и развернулся на спину, закидывая руку за голову и разглядывая своего парня. — Доброе утро, — такой сиплый ото сна голос Питеру всегда нравился. — Доброе, Тони… Как спалось? Шикарно я предполагаю? А мне вот не очень. Знаешь почему? — Питер вопросительно поднял брови и с улыбкой сел на свои ноги, пятками подпирая зад. — Ты опять хочешь на меня сдвинуть всю ответственность? Неплохо… — Старк улыбнулся и потянулся за своим законным утренним поцелуем, но получил щелчок по носу. — Сначала завтрак. Сегодня мы с тобой обязаны съесть эти тосты, потому что это какое-то неуважение к абрикосовому джему, — Питер сказал это максимально серьёзно и сел, как и Старк, облокачиваясь о спинку кровати, беря в руку кружку чая и тост, которые принадлежали его мужчине, перед этим залезая к нему под одеяло. — Абрикосовый? Фу, кто из нас это купил? — он нахмурился, но откусил сладость из рук парня. — Вообще-то мы вместе, если ты забыл, — Питер отпили из его кружки чай и хохотнул, замечая удивлённо поднятые брови. — Я не знаю под чем мы были, но я определённо хочу повторить, раз мы на такое способны. Мы же оба к нему относимся с пренебрежением, — Тони забрал свой завтрак из рук Питера, целуя всё-таки сладкими губами своего возлюбленного. — Вообще-то в тот день ты сказал, что нам следует поэкспериментировать, и я притащил его, а ты не казался шибко расстроенным. И да, я никогда не имел ничего против абрикосового джема, не придумывай, — парень начал есть свой тост. — Я думал, что ты намажешь его на себя. Я так был разочарован, понимаешь меня? Теперь у меня неприязнь к этому джему, — Старк смотрел так проникновенно, от чего Паркер посмеялся и откусил его кусок тоста, беря в руки чай. Он совсем не подозревал того, что случится в следующую минуту.       Тони потянулся за тостом Питера, но тот вытягивал свою руку, ставил перед ним кружку с чаем, смеясь, ведь нет, просто так он свою еду с неприятным джемом не отдаст, это его. Правда он совсем не ожидал того, что его начнут щекотать под рёбрами, из-за чего кружка полетела на кровать и оба застыли в ожидании не ясно чего. Они бы так и сидели, пока Питер не подскочил и не начал собирать одеяло, которое залил чаем. Благо мокрым оказалось только оно, а на сам матрас ничего не попало, он бы не выдержал потери такого шикарного спального места. — Чёрт, Тони! — А я то что? — мужчина сидел в шоке в трусах и майке на кровати так и держа в руке свой тост, хлопая глазами в удивлении. — Повеселился? Больше никогда тебе завтрак в постель не принесу, говнюк старый, — парень недовольно причитал, пока убирал всё и относил в стирку мокрое постельное, возвращаясь в комнату, где Старк ожидал его, всё так же расслабленно облокачиваясь на спинку кровати. — Ну же, малыш… Прекрати дуть свои великолепные губки, мне нравится когда ты их так сжимаешь в другой ситуации, сейчас я бы хотел видеть их в улыбке. Иди ко мне, мы допьём этот проклятый чай и начнём собираться на работу, — Тони поманил своего парня к себе, слыша тяжёлый вздох и замечая улыбку поражённого, сдавшегося без боя Питера. — Ну, вот и скажи, как тебе можно противостоять? Ты знаешь все мои слабости… — он уселся в объятия мужчины, беря кружку с чаем и отпивая из неё. — Ты же знаешь — никак, и… Эй! Это мой чай! — Твой чай сейчас находится на одеяле в стирке, дожёвывай свой тост и пошли собираться на работу, — Питер подарил ему поцелуй в щёку и позволил отпить из кружки, засовывая оставшийся кусок завтрака за щёки, запивая щедрым количеством чая, сидя с набитыми щеками, словно хомяк, ей-богу. Старк не смогу сдержаться и оставил поцелуй на губах любимого, с улыбкой дожёвывая и свой завтрак.       Они хоть и жили в огромной квартире в дорогом районе, домохозяйки у них не было, всю эту работу выполнял Питер. В прошлом доме Старка была домработница, но теперь им она не нужна, и нет, не потому что Паркер мог начать ревновать, совсем не по этому. Всё, начиная с уборки и заканчивая глажкой белья, лежало на плечах парня. Нет, разумеется, и на долю Старка выпадали обязанности, приходилось помогать, потому что стоило ему отказаться, и он вмиг становился врагом народа. И ладно бы всех остальных, ему плевать, он был врагом для самого Паркера и вот тут уж он был осторожен. Ему не только слабительного в чай могли насыпать. Поверьте, Питер в гневе, это последнее, что вы захотите увидеть в своей жизни.       Но сегодня Тони повезло, его возлюбленный отпустил его в душ, пока он гладит ему рубашку. И чёрт бы побрал Старка выйти из ванны, когда Питер сам стоит в трусах, глаженой рубашке и пританцовывает в такт музыке, что играла на фоне, пока гладил вещи Тони. Это выглядело весьма завораживающе, из-за чего мужчина застыл на пару минут, решая, что сегодня он не упустит момента, и утренний секс ему будет обеспечен. Питер уже неделю вредничает и отмазывается, то у него голова болит, то собеседование, и они с Пеппер долго будут сидеть, то просто мотает головой и молча смывается раньше, чем Тони встаёт с постели. Мужчину ранило такое до глубины души.       Старк переключил музыку на Shot in The Dark — AC/DC, подходя к Питеру сзади и размещая руки на его великолепных боках, мягко касаясь пальцами тазовых косточек, массируя их и проводя носом по загривку, ощущая отчётливый аромат такого знакомого парфюма. Питеру безумно идёт жасмин. Тони готов скупить сотни флаконов Chanel, лишь бы Пит никогда не переставал так пахнуть. Он ни разу не признавался, но его заводил этот аромат, стоило ему только ощутить где-то подобный шлейф, появлялось ощущение присутствия его любимого мальчика рядом, которое согревало. — Тони, нам скоро на работу, будь добр, позволь мне догладить твою, ах… — Питер немного подскочил, чувствуя, как тяжёлая рука сжала его ягодицу, а вторая плавно поднялась выше, проникая под рубашку и щекоча его живот. — Может ну её эту работу и рубашку? — Тони начал оставлять поцелуи по периметру нежной шеи, немного оттягивая кожу зубами. — Хочешь сказать я безответственный и способен бросить такие важные вещи? — и это он только на словах такой важный, на деле же он прикрыл глаза и подставил шею под жгучие поцелуи любимого. — Нет, ты самый ответственный, бессменный, надёжный, добросовестный, — Старк ласкал уши парня лестными словами, и лёгкая улыбка играла на его лице. — А ты я смотрю… Красиво стелешь, да? — Питер улыбается и совсем забывает про то, что он вроде бы гладит рубашку, которая стоит больше чем его почка. — А ты ведёшься на мои комплименты? — Тони оттянул мочку ушка, сладко посасывая её.       Питер не ответил на вопрос, лишь развернулся к Старку, являя ему своё млеющее лицо, обнимая его за шею и отдавая своё тело в умелые руки. Он таял, когда Тони вот так открыто к нему подкатывал. Даже спустя два года их отношений, до сих пор чувствовалась страсть первых месяцев. Их возбуждала игривость, и способность так открыто проявлять свои инстинкты по отношению друг к другу. Мужчина, наконец, оторвался от шеи, касаясь губ Питера, играясь с ними, оттягивал нижнюю губу, посасывал верхнюю и выцеловывал каждую по очереди, в конечном счете, утягивая его в полноценный пылкий поцелуй. Он плавно перетекал в жаркую борьбу возлюбленных друг с другом, каждый желал забрать первенство в этой своеобразной игре. Питер умудрился закинуть ногу на бедро Тони, ощущая, как горячо прошлась по ней его твёрдая шершавая ладонь. Полотенце, которое из последних сил держалась на бёдрах мужчины, начало сползать ровно в тот момент, когда тонкое обоняние Паркера уловило нотки гари в комнате.       Не прошло и нескольких секунд, как парень отпихнул от себя мужчину, разворачиваясь в сторону богом забытой рубашке, на которой красовалось коричневое пятно, а от него шёл дым. Питер поднял утюг, глубоко вдыхая и стараясь не начать выходить из себя, потому что если он разозлиться, у кого-то будет шрам на аппетитной ягодице в виде отпечатка подошвы этого самого утюга. Пит прикрыл глаза, не забыв помассировать виски, понимая, что это была рубашка, которую он подарил Тони на их годовщину. На минуточку… Её сшила его знакомая из бутика. Это единственная в своём роде рубашка, на которой элегантно вышито имя его возлюбленного. — Питер? — Молчи, прошу тебя, просто молчи. Пока я не кинул этот несчастный утюг в тебя, Тони, — парень схватил рубашку и показал её ему. — Ну ладно тебе, одной рубашкой больше, одной меньше, чего ты так разбушевался то? Купим новую, у меня целый шкаф таких, — мужчина придерживал полотенце, вновь кутаясь в него. — Таких? Ты меня сейчас разозлишь ещё сильнее, и у кого-то не будет секса от слова совсем, Старк, — парень сжал зубы, отключая утюг и нервно разглядывая часы на стене, — Класс, мы ещё и на работу опаздываем. Будешь сам перед Пеппер оправдываться. Тони заметил, что именно это за рубашка и вздохнул. Ну и не такое случалось, конечно, обидно, но в целом… Рубашка не стоит их нервов и ссор. — Питер, малыш… Ну давай мы сегодня просто не пойдём никуда? У тебя что-то важное сегодня? У меня лично ничего кроме бумаг, которые я могу и дома заполнить, а Пеппер я сам напишу, — мужчина упал звёздочкой на кровать и перевернулся на спину. — Ты такой интересный, знаешь? Для всех успешный, ответственный, но только я знаю тебя шляющегося по квартире в труселях, потирающего живот и ноющего о том, как же сильно ты хочешь остаться дома и не идти на работу. — Ну, а разве плохо то, что я хочу остаться в компании своего возлюбленного? — Я больше верю в то, что ты в принципе на работу никогда ходить не хотел, — но улыбка всё равно коснулась его губ, когда он вышел из комнаты относить рубашку в мусорку.       Пока Питер не вошёл в комнату, ему в голову пришла коварная идея, которую он давно хотел осуществить. На самом деле её ему подсказала Мишель, креативный директор с этажа ниже. Они познакомились, когда Пеппер стребовала с него палитру новой коллекции весна-лето для журнала, и ему пришлось идти вниз, где ему на дорогу выскочила ЭмДжей (так её зовут только для друзей). Они тогда сидели в кафешке во время обеденного перерыва, и Питер жаловался ей на то, что Тони в последнее время забывает про развлечения в постели. Ему, знаете ли, надоедает однотипный секс. Идея заключалась в том, что бы он купил себе красивое кружевное бельё и чулочки. Туфли же ему отдала сама Мишель, потому что устала таскать эти несчастные лабутены на работу, ему они нужнее. И Питер согласился. А почему бы нет? Тони любил разнообразие в постели, так что он не удивиться такой затеи.       Паркер спохватился и ушёл в гардероб, где распаковал давно купленное бельё, сделанное на заказ, а также чулки и вытащил из-под тумбы коробку с туфлями. Надев все эти вещи на себя, Питер начал разглядывать своё тело в зеркале. Весьма сексуально и даже немного вызывающе. На каблуках он научился ходить в ту же неделю, когда получил их на руки от подруги. Оглядев себя в последний раз, он походкой от бедра направился в сторону комнаты. Внутри что-то бурлило, желание разгоралось и если честно, он даже немного возбудился из-за представлений о том, как отреагирует Тони. — Питер, что там стучит? — раздался крик из комнаты и парень ухмыльнулся, останавливаясь возле двери. — Ты уже написал Пеппер, что я не приду сегодня на работу? — весьма загадочно спросил Паркер. Из комнаты спустя несколько минут раздался заинтересованный голос: — Только что… А чего ты там задумал, проказник? — Закрой глаза и сядь на кровати, — Питер закусил губу. — Нууу? — раздалось заинтересованно.       Питер вошёл в комнату и медленно начал подходить к мужчине, с игривой улыбкой на губах. Плавно, медленно, они никуда больше не спешили. Рука парня скользнула по плечу Тони, спускаясь ниже, цепляя сосок и останавливаясь возле кромки трусов. Он заметил мурашки на коже и провёл пальцами по ним, коснулся губами щетины, поднялся аккуратными поцелуями до уха, оттягивая мочку, сползая на шею и останавливаясь на великолепных ключицах, параллельно вдыхая любимый аромат геля для душа, с отдушкой мускуса. — Можешь открыть глаза.       Тони повиновался словам своего любимого, и зрачки моментально расширились, показывая, как сильно ему нравится то, что он видит перед собой. Громко сглатывая и вытягивая руки вперёд, он притянул восхитительное тело к себе и скользнул руками по бёдрам, разглядывая бордовое кружево, поддевая его пальцами и ощущая приятную мягкость. Позже спуская ладонь ниже, и оттягивая подтяжки чулков, слушая звонкий шлепок, судорожно вдыхая. Чулки так искусно смотрелись на стройных ногах, что казалось, будто только на них они и должны быть. — Питеррр… — немного прорычав, Тони позволил оседлать его и разместил свои руки на подтянутых ягодицах.       Паркер ходил в спортивный зал не просто так, а, чтобы видеть это восхищение в глазах напротив. Это желание, которое охватывало любимого мужчину каждый раз, когда он видел его оголённым. Он умело притёрся к органу Тони, спуская со своих уст тихий стон, когда губы мужчины обхватили его сосок, играясь с ним. Питер запустил свои руки в шёлковые волосы возлюбленного, чуть сжимая их и поддаваясь неге. Тони в свою очередь плавно оглаживает спину парня, щекоча торчащие позвонки, когда Питер выгибался от его ласк. Извивался словно уж на сковороде, спуская с губ сладостные шипения и тихие нежные стоны. Паркер набрал в лёгкие воздух, с трудом собрался и приложил все свои силы для того, чтобы опрокинуть мужчину на спину. Он опёрся руками о широкую грудь, чуть сжимая пальчики, тем самым царапая её ноготками, прослеживая за появлением красным полос. — Расслабься и получай удовольствие… — Это ты мне за сожжённую рубашку такой подарок устроил? — Если ты сейчас не замолчишь, пойдёшь дрочить в туалет. — Молчу, молчу, — Тони хохотнул и после обратил внимание на то, как плавно и сексуально Питер сползает вниз.       Парень спустился на пол, на колени, стягивая с мужчины трусы, потому что тот уже успел их надеть, пока Питер возился сам с собой в гардеробной. Вид уже вставшего мужского члена заставил орган самого Паркера дрогнуть и заинтересоваться видом. Утыкаясь носом в мошонку, Пит повёл носом выше, доходя до уретры и вытаскивая язык, размашисто лизнул головку, после облизывая её как леденец. Ему нравился вкус плоти любимого. Мужчина сверху охнул и запустил руку в волосы парня, оттягивая кудри чуть на себя. Питер доволен тем, что мужчине нравятся его старания, даже спустя два года отношений. Каждый раз как первый. Он опёрся руками в крепкие бёдра Тони, беря теперь уже головку в рот, чувствуя её тяжесть и тепло языком. Начиная посасывать её и продолжать облизывать, Питер получал удовольствие от того, что он делал. Слишком ему нравится делать любимому приятно. Уделив головке ещё немного времени, обсосав её полностью, он двинулся дальше, беря член в рот целиком, на удивление, заглатывая по самое основание с первого раза. Он за время их отношений натренировался. Питер тщательно сосал, активно двигая головой, и даже иногда закатывал глаза, тем самым показывая, насколько ему хорошо в такие моменты. Тони же изредка поднимая голову, падал обратно, потому что тот вид, который ему открывался, не давал покоя и заводил ещё сильней.       У Тони немного дрожали руки от того, насколько ему было хорошо и ему натерпелось доставить удовольствие Питеру, ведь ему так же сильно, как и самому парню нравилось делать приятно своему партнёру. Когда мужчина понял, что он на грани, то отодвинул от своего достоинства парня, подтягивая к себе и целуя в опухшие губы, слизывая то, что на них осталось. В тот же момент он не позволил Питеру опомниться, переворачиваясь вместе с ним, поджимая тем самым под себя. Лёгкая ухмылка играла на его губах, пока он массировал рёбра парня, спускаясь ниже и надавливая большими пальцами на тазовые косточки, которые являлись слабым местом Питера. Он спустился чуть ниже и теперь уже ласкал эти косточки ртом, покусывая и оставляя засосы на них. Такие багряные, аккуратные, собственнические засосы.       Когда Питер начал млеть под ним, Старк развернул его к себе спиной и шлёпнул по ягодице, слыша довольный стон. Паркер тем временем сжимал шёлковую простынь руками, щекой упираясь в матрас и выставляя свой шикарный зад напоказ. Тони же испустил гортанный рык, сжимая ягодицы обеими руками чуть задирая трусы, массируя их. В конечном счете, он сдвинул полоску трусиков на бок и коснулся пальцем дырочки, вспоминая о смазке и презервативе. Благо они оба заботятся об этом, и ему не составило труда быстро взять это всё из шкафчика в тумбе. Раскатав презерватив по члену, щедро смазал дырочку и выдавив себе немного на пальцы, Тони смело вставил сразу два, слыша довольный стон, который искажался из-за того, что Питер уткнулся лицом в матрас. Мужчина любовался видом, который ему открылся. Подтянутая спина, с невероятными малозаметными веснушками на коже цвета топлёного молока. Тонкая вытянутая шея. Шикарные кудри, которые слегка намокли от пота. Сильные напряжённые руки. Упругий и пышный зад. Стройные, обтянутые тонкой сеточкой, ножки.       Второй рукой он стянул каблуки с ног парня, вставляя параллельно третий палец, довольствуясь истинно удовлетворёнными стонами. Когда четыре пальца спокойно входили в парня, Тони вытащил их, слыша недовольное бурчание. Мужчина ухмыльнулся и несколько раз шлёпнул Питера по упругим ягодицам, оставляя нежный поцелуй на холке, входя постепенно, плавно, мягко, мучая возлюбленного временем. Наконец войдя практически полностью, Старк резко двинулся вперёд, тем самым разом попадая по простате, пуская волну удовольствия по молодому телу. — О боже… Да!.. Тони…       Внутри было так узко и жарко, что хотелось никогда не выходить из этой попки. Хотелось, чтобы она всецело принадлежала лишь одному человеку, чтобы права на неё были только у Старка. Цепляясь за великолепную осиную талию, мужчина насаживал восхитительную задницу на стоящий колом член. Зад Питера жадно поглощал орган, требуя к себе внимания. Глубже, быстрее, дольше. Хотелось вжаться друг в друга и раствориться навсегда. Хотелось рассыпаться на атомы в удовольствии. Стать порошком похоти, с помощью которого в скоро начали бы варить приворотные зелья. Хотелось целиком и полностью принадлежать друг другу, сгорая в любви. Делить один похотливый чан с кислотой в аду. Гореть как настоящие демоны, платиться за свои грешные поступки и грязные похотливые желания. Страсть, огонь, пылкость — сжирали их целиком. Тони цеплялся за волосы Питера, оттягивая его голову на себя, оставляя укусы на шее, крадя поцелуи. Губы сохли от частого дыхания, которое сбилось и вернуть его на место, не хватало времени, потому что оно всё было занято удовлетворением друг друга. Тело дрожало от похоти и тепла, которое разливалось по нему с каждой минутой, словно раскалённая лава текла по венам. Бабочки устроили забеги внутри животов, порхали туда-сюда, создавали томительные узлы и спазмы внизу живота, такие тягучие, как древесная смола. Сердца заходились в бешеном ритме, колени Питера дрожали, но помогали двигаться в такт движениям Тони. Громкие стоны двоих разносились по всей квартире, эхом отскакивая от стен, возвращаясь к создателям. Пот ленивыми струйками стекал по телам обоих, рисуя невероятные узоры поверх разгорячённой кожи.       Старк надавил на спину Питера, тем самым опрокинув его на кровать в позе лягушки с бессовестно оттопыренной задницей. Парень из последних сил сдерживался, чтобы позорно не кончить от трения члена о кровать, а ощущение этой наполненности и прострелы удовольствия от простаты не делали ситуацию лучше. Хотелось продолжать вечно, подчиняться этим крепким и мощным рукам. Утонуть в желании. Тони в это время сам был на пределе, двигая бёдрами настолько активно, насколько позволял его разум. Опираясь второй рукой о кровать, а первой продолжая давить на поясницу Питера, мужчина сменил угол вхождения, чувствуя, как сильно сжалась дырочка вокруг его члена. Очевидно, Пит тоже был на исходе. — Давай, кончи для меня, детка… Сделай это так громко, как ты умеешь… Только для меня, — кусая тонкую кожицу за ушком, Тони знал, как его звериный, глухой, утробный голос влияет на возлюбленного. — О боже, папочка… Чёрт! Я так, так… — Питер буквально задыхался, стараясь хоть что-то сказать членораздельно, связано, но голова была затуманена, и всё что выходило, так это отдельные слова хоть как-то связанные друг с другом.       Парень дрогнул и не смог сдержаться, кончая с громким вскриком, пачкая семенем простынь, закидывая голову назад, рука дрожала настолько, что шлёпала о кровать, а пальцы на ногах сжались до хруста. После раздался протяжный стон обоих, когда кончил сам Тони, а Питер ощутил внутри себя горячую сперму через презерватив. Так восхитительно… Раздражённые стенки согревались, пульсировали, отдавали приятным зудом. Старк вышел из возлюбленного, стягивая попутно презерватив.       Дыхание долгое время не хотело восстанавливаться, даже после того, как Тони достал чистый пододеяльник и простынь, быстро сменяя это всё, пока возлюбленный приходил в себя на краю кровати, вытирая пот со лба. Мужчина любовался млеющим после оргазма парнем, затаскивая в свои объятия, когда все, наконец, было поменяно. Максимум, что они стянули с Питера, так это чулки, видите ли, ему неудобно в них под пододеяльником.       На лицах обоих красовалась удовлетворённая улыбка. Питер удобно разместился на широкой груди Тони. Он аккуратно взял его руку и принялся разглядывать каждый палец поочерёдно, они такие шершавые в отличие от его пальчиков. Парень приложил свою ладонь к ладони мужчины и хихикнул, у него она явно изящней и чуть тоньше, да и пальцы пианиста, у Тони руки рабочие. Не успел он что-то сказать, как его ладошку перехватили и выбрали один единственный палец. Безымянный. — Питер, как ты думаешь, кольцо будет красиво смотреться на нём? — Тони разглядывал его палец, аккуратно поглаживая и после переводя взгляд на любимого. — Это ты мне сейчас так завуалированно предложение делаешь? — парень улыбнулся с небольшой хитрецой, свойственной лишь ему, а в глазах сверкала надежда. — Да вот не знаю, положен ли мне по статусу такой развратный муж, — Тони получил шлепок в грудь, — Ай, калечишь старика! Ну, так что? — Да… — смущённо обмолвился Пит и спрятал свою скромную счастливую улыбку в поцелуе кисти Старка. — Не слишком ли самоуверенно? — Сейчас кто-то получит по первое число и никакого кольца на этом пальце не будет, — Питер возмутился и смотрел на любимого то ли с недовольством, то ли со смущением. — Да понял я, понял. И всё равно… Куда ты от меня денешься то, мой маленький чертёнок? — мужчина оставил нежный поцелуй на виске Паркера, зарываясь рукой в любимые лёгкие кудри. — Может быть, закажем что поесть? Мне кажется, я сжёг все калории, которые съел сегодня утром… — Пит облизнулся и потянулся за телефоном. — Давай китайской кухни навернём? Давно я лапши не ел… — Что ты врёшь? Я недавно готовил тебе пасту с морепродуктами. — Ну, это другое, понимаешь?.. Тут с любовью, по-испански, по всем традициям влюблённых людей. А это… Ну как сказать, весьма экзотически? Короче, Питер, либо мы едим гречневую лапшу с говядиной и овощами, либо сегодня кто-то не встанет, и не в сексуальном подтексте. — Что за угрозы? В суд на тебя подам за домашнее насилие, — шикнул Паркер, но зашёл на сайт китайского ресторана, набирая номер. — А мы ещё не расписаны, малыш, — Тони потянулся за поцелуями, но встретился с ладонью парня. — Значит, сниму побои и пойдёшь просто как насильник, — Паркер перестал уворачиваться от поцелуев, потому что не мог долго противостоять этой наглой морде. — Масло в носке никто не отменял, дорогой, — хихикая, мужчина куснул плечо возлюбленного, отвлекая от осуществления заказа. — Сейчас ты будешь жертвой насилия, если не дашь заказать нам еду, — Питер шикнул и щипнул мужчину за подмышку, предварительно закрыв микрофон, и после мило продолжил диктовать позиции.       В конечном счете, Тони отпустил Питера в одном прозрачном халате с цветочками, тех же трусах, забирать заказ. И нет, он не ревновал, ему нравилось, когда ему завидовали. А Питеру нравилось видеть этот обескураженный и смущённый взгляд. И да, ему чертовски нравилось ощущать то, что он принадлежит лишь одному и всё это не достанется никому кроме одного единственного вредного старика.       Они проведут этот день бесполезно, как и все прочие прогулянные рабочие дни. В кровати, за просмотром сериалов, поеданием продуктов быстрого питания, лёжа на кровати в том же, чём они и были. Вечером трусы на Питере будут порваны, за что Тони получит яростный взгляд, утонувший в волне удовольствия. А через неделю на их руках будут красоваться обручальные кольца, на которых будет выгравировано «F&E».*