пустая душа

      Глаза Наруто искрятся алым безумием, поглощая всю окружающую тьму, с переливающимися тёмно-красными красками, ярко давая ощутить ненавистным ему людям ещё больший ужас. Он смотрит на них с когда-то чуждым, но теперь столь родным лукавством, насмешкой и сумасшедшим весельем, придавая своему виду ещё более жуткую манеру. На его лице и шее виднелись разводы чужой, всё ещё тёплой крови, на что парень лишь насмешливо усмехнулся, медленно слизывая с губ горячую жидкость, от чего красные глаза будто стали ещё более демоническими, а пальцы еле уловимо начали подрагивать от наслаждения, созданной всей этой ситуацией, которая так сильно нравилась ему.

***

      Детство Наруто трудно назвать счастливым. Скажем так… оно было не детским. Он — маленький мальчик без шанса на обыкновенную жизнь ребёнка. Дитё, которое так и не узнало безмятежного и радостного детства. И смотря на счастливые семьи, в его груди всё больше и больше нарастала какая-то жгучая боль, которой он тогда не мог дать определение. И каждый раз, сжимая изношенную футболку на груди, он мысленно умолял это чувство исчезнуть. Эта боль — глубокая, невидимая — была куда сильнее и мучительнее, чем синяки от побоев. Но он всё ещё с детской наивностью надеялся, что всё изменится к лучшему. Наруто все продолжал цепляться за крохотную искру надежды, что он сможет стать счастливым.       Мальчик рос не так, как другие. К шести годам он уже понимал многое из того, что оставалось за пределами осознания его сверстников. Но одновременно перед ним вставали вопросы, на которые он не находил ответов. И это выводило его из себя. Наруто раздражало, что остальные так легко разбираются в том, что для него оставалось непостижимым. Его до бешенства злило, что другие могли чувствовать, понимать и жить обычной жизнью, будто это естественно, — а он был лишён этого шанса. Да, это было несправедливо. Но ведь жизнь и справедливость — вещи несовместимые, правда?       «За что они все меня ненавидят?»       В детстве Наруто не мог понять, почему именно он. Почему у других детей есть семьи, а у него нет? Почему все вокруг него имели любовь, а он нет? Чем он заслужил такое? Каждый день мальчик задавался этими вопросами. Пока где-то к девяти годам ему не стало всё равно. Один миг — и он понимает, что больше не чувствует ни тоски, ни боли, а слёзы больше не подступали к глазам. В его душе осталась лишь неутолимая, но несомненно справедливая ненависть.       Это чувство ещё больше поглотило его к одиннадцати годам. Он стал ненавидеть даже самого себя: за слабость. В груди у мальчика всё бушевало, когда он не смог дать отпор своему ровеснику, Саске, когда тех Ирука поставил вместе на спарринге. О, как же он негодовал и сердился, смотря на все эти смеющиеся над его поражением лица одноклассников, будто этот Учиха — не сильнейший ученик академии, а самый слабый, которого могут с лёгкостью победить все те хохотавшие идиоты. Тогда Наруто лишь посмеялся вместе с ними, зарыв пальцы правой руки в свои блондинистые волосы. Но лишь Саске заметил, как голубые глаза в тот миг отливались алым, приобретая какой-то безумный оттенок.       А на следущий день он не появился в академии. Впрочем, как и во все последующие. Одиннадцатилетнего мальчишку объявили пропавшим, а уйма команд шиноби были отправлены на его поиски. Ведь деревня не могла допустить такой оплошности: лишиться своего главного оружия. А само «оружие» прибывало уже глубоко в лесу, держа свиток с запрещёнными техниками, украденный накануне побега, и бежал куда глаза глядят — лишь бы его не нагнали шиноби Конохи. И уже через несколько недель для жителей деревни мальчика определили к мертвым. А ровно через год после исчезновения Наруто из деревни сбежал ещё один человек: никто иной, как Саске Учиха.       «Ненавижу всех, всех до единого…»       Наруто однозначно можно было отнести к разряду везунчиков, если говорить о выживании. Это реально удивительно, что он сам смог прожить почти пять лет один одинёшенек, при этом изучить уйму новых техник, развивать свои боевые умения и получать опыт от разных стычек: одним словом становиться сильнее. Разумеется, ему было сложно, неимоверно сложно первый год. Мелкий мальчишка один пытается выжить в мире шиноби. Как-то не очень надёжно звучит. Но он имел то, что отличало от большинства, ни раз спасая жизнь: парню было нечего терять. Кроме того, он оказался невероятно находчивым малым. Из любой, даже самой опасной ситуации, Наруто умудрялся выкрутиться, благодаря остроумию и врождённой ловкости. Однако детская психика — вещь уязвимая и хрупкая. Нельзя сказать, что он справился с этим без последствий. Его душа, потрёпанная невзгодами, точно не могла считаться устойчивой.       А в своё пятнадцатилетие Наруто звонко смеётся, когда случайно встречается с Саске. Он никак не может успокоить свой безудержный хохот, когда узнаёт, что тот стал нукенином и учеником Орочимару. Смех, такой переливчатый, мелодичный и, казалось, беззаботный, заставляет Учиху напрячься всем телом, рефлективно отойти на шаг от старого знакомого. Он полагал, что Наруто точно не умер, как тогда им всем наплели. Ведь человек, который с такой ненавистью смотрел на всех в детстве, — казалось, что тогда лишь Саске это замечал, — определённо точно не может позволить себе умереть, не свершивши то, что могло бы успокоить его душу и заставить хоть немного потухнуть полыхающий яростью огню в его глазах, который сейчас лишь нарастал. Учиха знает, что говорит: в некоторых факторах эти два парня идентичны. — Найди меня, когда убьёшь своего змеиного учителя, — сказал тогда Наруто, скалясь в издевательской ухмылке. Саске на это лишь грубо отмахнулся, напоследок назвав его тупым идиотом. Но уже через год они сидели за одним столом в прокуренном, захудалом баре, обсуждая, как говорится, «старые добрые времена», не обделяя себя возможностью и обговорить, как именно каждый из них хочет совершить месть. Хотя, если быть точнее, один считал это местью, а другой — уроком для никчемных людишек, а для себе — весельем. Так они и стали неким подобием напарников. Странной, разрушительной тенью прошлого, готовой обрушиться на тех, кто считал их забытыми.       Два парня, Наруто и Саске, вскоре станут самым ужасающим кошмаром для коноховцев. Никто из этих двоих не упустить шанс помочь себе свободнее дышать, разрушая накопленную пелену ненависти, которая так болезненно постепенно сдавливала и убивала изнутри. Но именно эта ярость делает их настолько неуязвимыми. Но ненависть их была разная. Саске превратил абсолютно всю свою оставшуюся любовь и полноту чувств в злобу, заставляя себя отвергнуть и возненавидеть всё, что когда-то было ему дорогим. Да, это определённо делало его сильным. А вот Наруто, напротив, лишь пытался чем-то заполнить пустоту внутри себя. И этим чем-то, как ни странно, оказалась именно ненависть. Ведь существовать с одной лишь пустотой — слишком страшно, слишком невыносимо. С такой жизнью Саске постепенно теряет себя, Наруто же никогда и не находил. У кого из них судьба страшнее? Вопрос оставался без ответа. Но одно было ясно: их путь разрушал не только всё вокруг, но и их самих.

«Кто я?»