Ведьма.

***

      Снаружи светило солнце, но подкрадывающие тучи подсказывали: закрой окна, зальёт пол. Страшная духота предсказывала скорую грозу. Орик прикинул, бури не будет ещё целый час, а это значит, что можно выйти во двор и наколоть дров. Старший сын, Ульян, явно считает ворон на заднем дворе, а маленькой дочке ещё рано держать топор в руках. Надо бы их двоих загнать в дом, запереть ставни и не выпускать, пока он работает во дворе.       Говорят, на ярмарке видели ведьму. Орик тяжело вздохнул, отложил перо и лист бумаги с коряво написанными вычислениями налогов и прибыли. Будучи вдовым торговцем с низов, он всему научился сам. Осталось научить сына, а дочь удачно выдать замуж. — Переехать бы из этой глуши в столицу, подальше бы от ведьм Эрма и других прислужников Тьмы, — глухо пробурчал он в стенку, а потом встал: стул со скрипом отодвинулся. Орику казалось, что он вот-вот куда-то опоздает и поспешно вышел из комнаты. И, кажется, успел опередить фигуру в тёмном плаще, тянущую руку к его маленькой дочке, кормившей овцу. — Ляна, — позвал он девочку и та, будто опомнилась, обернулась. Орик схватил первое попавшееся в руки и двинулся вперёд. — Во имя света, не трогай моих детей! — девочка успела увернуться от цепких рук красивой женщины и дернулась к отцу. Тот схватил её за руку и прижал к себе. Откуда-то появился и Ульян, держа в руках вспоминаемый отцом топор. — Она пойдёт с нами, — улыбнулась женщина: красивое лицо приняло устрашающий вид. Она сложила руки у себя на груди, — я её выбрала, я её заберу. — Никогда, — твёрдо произнёс Ульян и Орик вместе. Ульян крепко сжал руку сестры, когда отец передал её брату. Девочка испуганно вжалась в юношу, крепко держа его. Орик продолжил: — Ульян, уведи её и спрячь. — Ты так ничего и не понял о нашем зле, Орик, хотя живешь тут очень давно, да? — иронично заметила ведьма. Она смахнула спавшие на лицо тонкие кудрявые локоны в бок, чтобы видеть мужчину, — я выбрала твою дочь. Сегодня она будет принесена Тьме. Я не меняю своё решение. — Я поменяю твоё решение, Мальда, — назвал он ведьму по имени, и та зашипела, словно разъяренная кошка. Черты лица изменились: черты заострились, а бледная кожа стала серой. — Ты не забыл, — её шёпот был похож одновременно на шипение гадюки и на шелест листьев, — но это всё равно ничего не поменяет в моём выборе. Я заберу её у тебя. — Ты не получишь её душу, Мальда, — он был достаточно смел, чтобы называть ведьму истинным именем, зная, что даже имя способно отнять не только её год жизни, но и его. Но за дочку он готов пожертвовать не только этим. — О, Орик, — ведьма перемахнула через забор, но не смогла приземлиться на землю, лишь зависла над ней, — из-за твоей ослиной упёртости, я пущу твою дочь на мази и на отвары, мы полакомимся её свежей кровью, вкусим её тёплую плоть, что будет ещё трепыхаться, а знаешь, что самое страшное во всём этом? Ты будешь это видеть, — расхохоталась она, подняв руку вверх. Старое помело появилось по её желанию. Женщина взмыла вверх под страшный смех.       Мужчина опустил руку и выронил топор. Его немного пошатывало. Абсолютное зло так близко к нему вытягивало все силы, какие только возможны. Ему надо уехать, немедленно. Забрать дочь, сына и бежать, просить помощи у светлых колдунов. Но сможет ли он пересечь лес в эту ночь? — Лучше переждать, пап, — от голоса сына мужчина вздрогнул: юноша стоял в дверях и ждал отца, дочери рядом с ним не было. Он кивнул, подхватил топор и прошёлся к дому. Закрыв за собой дверь, — почему именно мы? — Зло нельзя объяснить, Уль, — хлопнул он сына по плечу, — девочка на ярмарке могла понравиться ей своими добрыми поступками. Ляна любит помогать, это и вышло боком. Вот и всё. Где она? — Спрятал под кроватью в её комнате. — Ляна? — позвал отец девочку и не услышал в ответ ни слова. — Ляна? — повторил брат, заходя в комнату. Окно было открыто настежь.