И мною больше

3-4 Весенних Волн — …И тогда я высказал предположение, что, быть может, по аналогии с моим трон королевы, на который так многим хочется сесть, не так уж удобен, как это может показаться, — Альдо рассказывал, почти не понижая голоса, сияя своей неизменной улыбкой. — И это охладило… пыл прекрасной дамы? — с двусмысленным смешком спросил Мариус Берхайм, справедливо рассчитывая на пикантное продолжение. Альдо подмигнул ему: — Напротив. Она самоотверженно согласилась сию же минуту проверить удобство этого старинного седалища, и, чтобы продемонстрировать это… — Всё готово, Ваше Величество, — Ричард прервал разговор, подходя к монарху и кланяясь, чем заработал благодарный взгляд вдовствующей королевы-матери. Несомненно, во дворце Матильда устроит внуку выволочку за столь откровенные разговоры на публике, при всём дворянстве Талига, Альдо похмурится, потом улыбнётся, поцелует бабке руку, и та его простит. А разговоры продолжатся, потому что женщины — одно из немногих доступных молодому королю развлечений, раз уж до интриг и управления государством его не допускают. — Спасибо, Ричард, — на формальности Альдо тоже редко разменивался, особенно с ним. Непонятное покровительство Ракана юному герцогу Окделлу, который, как и его отец, ничего не сделал для возвращения в Талиг старой династии, раздражало многих, в том числе господ кансилльера и супрема, но Альдо нравилось их дразнить, а Ричард и вовсе не хотел иметь с этими людьми ничего общего. — Можете начинать, генерал. Леонард Манрик сдержанно кивнул, сошёл с галереи, ещё раз оглядывая неподвижно застывших на площади унаров, и махнул платком, начиная церемонию. Альдо откровенно скучал, слушая государственный гимн и зачитывающего список юных дворян герольда. Самое важное уже было решено на Совете Меча, неважное — на приёмах и в личных кабинетах. Ни для кого не было секретом, как выбираются оруженосцы. — Я, Мишель, маркиз Эр-При, Первый маршал Талига, прошу и выбираю Лионеля Савиньяка, — Мишель непроницаемо смотрел на старшего из близнецов, спокойно поднимающегося по застланной алым ковром лестнице. Все знали, что следующим Первым маршалом станет Арно-младший, поэтому неудивительно, что оруженосцем действующего стал его брат. — Я, Арно, граф Лэкдеми, генерал Талига, прошу и выбираю Клауса-Максимиллиана Придда, — а вот это уже неожиданность. Ричард спрятал улыбку, глядя на беззаботного Арно. Валентин наверняка будет в бешенстве, а значит, холоден, как северные льды, а вот Юстиниан об этом точно знал — улыбается, даже не скрываясь. Маркиз Ноймар забрал радостного Эмиля — младшему-младшему лишь бы на войну, с дриксами, гаунау, хоть с пиратами — неважно. Площадь постепенно пустела, паузы между клятвами становились длиннее, Альдо начал беспокойно ёрзать, с намёком поглядывая на Манрика, и Ричард понял, что дальше тянуть некуда. — Если ты не забыл, есть ещё кое-что, — голос монсеньора звучит всё также мягко и отрешённо. — Такое же ужасное, как и первое? — устало спрашивает Ричард, удивляясь, что может говорить. — О, я искренне надеюсь, что нет, — усмехается кэналлиец. — Но, по правде говоря, это уже не будет минутным делом. Ричард тут же вспыхивает, зло щурясь на него: — Очень смешно, эр Рамон!.. Он увидел, что писец начинает сворачивать бумагу, чтобы отдать её Альдо, глубоко вздохнул, мысленно готовясь к многочисленным допросам, которые обязательно последуют, и начал говорить: — Я, Ричард, герцог Окделл, капитан личной гвардии Его Величества, прошу и выбираю маркиза Рокэ Алвасете. Он кожей чувствовал на себе взгляды — изумлённый Альдо, хмурый и подозрительный Арно, изучающий Штанцлера, но сам смотрел на тонкую фигурку в белом и золотом. Тишину нарушал только ветер, терзающий поднятые флаги, когда маркиз Алвасете, сжав челюсти, обжёг ненавидящим взглядом фигуру Окделла, хотя унарам было запрещено смотреть на выбирающих их дворян. Ну же, Рокэ, я надеюсь на твою гордость. Что хуже — быть выбранным Повелителем Скал или опозоренным отправиться обратно домой? Ты не знаешь про Торку, и мне это только на руку — тебе почти не из чего выбирать. Несколько томительных секунд — Ричарду они показались вечностью — мальчишка стоял, напряжённо выпрямив спину, а потом, будто кто-то толкнул его, двинулся вперёд. Не спеша прошёл наверх, безупречно быстро нашёл своего будущего эра и опустился перед ним на колени. — Маркиз Алвасете приносит клятву, — откашлявшись, возвестил герольд. — Я, Рокэ из дома Алва, — клятва в его устах звучала почти угрожающе, хотя голос, как и выражение лица, ничем не выдавали его чувств. Только глаза — невозможно синие, невозможно яркие — только эти глаза не соглашались лгать, — благодарю герцога Окделла за оказанную мне честь. Рядом тихо, но отчётливо хмыкнул Альдо, Рокэ почти сбился, но продолжил — только нервно дёрнулись губы: — Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Окделла — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина… Ричард подал руку для традиционного поцелуя, Алва едва коснулся фамильного перстня и тут же отодвинулся. — Встаньте здесь, маркиз, — Окделл указал юноше на место позади себя и упрямо уставился на почти пустую площадь. Горнисты наконец протрубили окончание церемонии, Альдо нетерпеливо подписал бумагу и буквально взвился с кресла, подавая остальным знак, что можно покидать галерею. Его Величество в два шага оказался рядом с другом и прошипел раздражённо, не обращая никакого внимания на стоящего рядом Рокэ: — Что это только что было, позволь спросить? Ричард как мог обезоруживающе улыбнулся — ему говорили, что наивная простота и доверчивость всегда получались у него лучше всего: — Давай поговорим во дворце, Альдо. Здесь, — он обвёл глазами настороженно прислушивающихся придворных, — неудобно. — Хорошо, — Альдо откинул со лба светлые пряди, — мы поговорим, даже не думай отвертеться. — И в мыслях не было, — ему вообще много с кем придётся объясняться. — Поехали, нас ждёт праздник. Пока бывшие унары седлали коней, Ричард улучил минуту и подъехал к Арно. Генерал от кавалерии смерил его демонстративно безразличным взглядом и поправил золотистую перевязь. — Арно, не злись, — примирительно проговорил Окделл. — Потом можешь наорать, но сейчас у меня к тебе просьба. Арно изогнул бровь — слушаю, мол. Ричард вздохнул: — Я буду занят весь вечер до окончания праздника. Ты не мог бы устроить так, чтобы твои близнецы находились рядом с Алвой? Позже я пришлю за ним своих людей, чтобы его проводили в особняк, но до тех пор… Савиньяк не позволил себе нахмуриться, но обеспокоенности во взгляде прибавилось. — Хорошо, — кивнул он. — Мальчики общались с ним в Лаик, они будут рады. Но после праздника, дорогой герцог, — уже громче продолжил он, и это явно предназначалось для любопытных ушей, — я жду вас в своём особняке — отметить наши приобретения. Ричард почувствовал движение за левым плечом — маркиз, верхом на великолепном мориске, уже занял подобающее оруженосцу место. — Очень рад вашему приглашению, граф, — весело ответил он, хлопая Арно по плечу. Тот поморщился, поминая недобрым словом тяжёлую руку Повелителя Скал, и Ричард рассмеялся. — Надеюсь только, вы не уснёте, ожидая меня. *** Его пожелание Арно оказалось пророческим — компания Альдо прокутила до полуночи, потом кому-то из них — наверняка юному Рокслею — пришла светлая мысль прогуляться по ночной Кабитэле, и Ричард пошёл на крайние меры — приказал принести молодым людям маленькую бочку тюрегвизе. Он не любил спаивать Альдо, но ещё меньше ему сейчас хотелось шататься по злачному району вооружённым до зубов, среди вырядившихся в маски и плащи дворян, которые могли провести таким образом всю ночь, бросая нестойких в очередном трактире или борделе. После тюрегвизе слуга внёс лёгкое смородиновое вино, и Ричард, поморщившись, мысленно попросил у друга прощения за предстоящее тому пробуждение. Но в этом был ещё один плюс — разговор об Алве и необходимость врать откладывались до следующего вечера. Может, Альдо немного успокоится к тому времени, а потому не будет настроен слишком враждебно. Наконец, когда доблестное будущее талигского дворянства потеряло не только способность, но и желание буйствовать, Ричард вошёл в комнату, склонился к развалившемуся на софе Альдо, замер на полминуты, терпеливо дожидаясь, пока взгляд молодого человека сфокусируется на нём, и заставил себя улыбнуться, услышав радостное, протяжное, знакомое: — Риииичард! — Ваше Величество, — тихо произнёс он, закидывая руки Альдо себе на плечи, — я думаю, ваши гости не в состоянии больше составить вам компанию. Было бы… — он запнулся, потом продолжил, — милосердно отпустить их, или завтра вы увидите много бледных кислых рож. Альдо расхохотался, едва не упав на залитый тёмным вином ковёр, вальяжно взмахнул рукой: — Верно, герцог. Чего за мной никогда не водилось, так это жестокости. Господа, — он кивнул тем, кто ещё реагировал на его слова, — предлагаю продолжить наше застолье завтра. Доброй ночи. Ричард не очень вежливо поволок его к двери, не дожидаясь ответных прощаний. Все эти графы, виконты, бароны, младшие сыновья и наследники лучших или древнейших семей были младше его, может быть, на пару лет, а некоторые старше, но почему-то рядом с ними — и рядом с королём — Окделл чувствовал себя слишком взрослым, как будто их разделяли не лишние прожитые месяцы, а непреодолимая пропасть. Как он мог также беззаботно и бездумно веселиться, зная то, что знал, помня то, что уже совершил и что совершить ещё предстояло? — Ты никогда не пьёшь с нами, — обиженно выдохнул ему в шею Альдо, когда они знакомым путём шли по полуосвещённым коридорам к покоям Его Величества. На лицах встречающихся им гвардейцев не отражалось ничего, кроме сосредоточенной готовности нести службу, но Ричард знал, что они думают и о своём командире, и его отношении к Его Величеству. Всё было совсем не так. Всё именно так и было. — В день, когда капитан личной королевской охраны напьётся со своим сюзереном, ты можешь с чистой совестью отправить его в Багерлее, — привычной шуткой ответил Дик. — Моя проблема в том, что… — продолжал жаловаться Альдо. Они дошли до широких двойных дверей чёрного дерева, дежурный гвардеец понятливо распахнул створки, внутри уже ждали слуги с водой для умывания и свежей ночной сорочкой. — Моя проблема в том, что, если я сниму тебя с этой должности, ты тут же рванёшь в Бергмарк к своим ненаглядным Карте… Каршва… к своим белобрысым здоровякам, а я хочу тебя здесь, в столице! — Но я здесь, Альдо, — рассеянно ответил Ричард, усаживая короля на расстеленную кровать и отводя вечно падающие на глаза золотые пряди. — А не в Бергмарк. Но мысли Альдо уже перескочили на иной предмет разговора: — И Бергмарк… мы собирались подержать Воронёнка на площади и отправить воевать в Торку. Каких кошек ты учудил? Он был пьян, не настолько, чтобы забыть об Алве, но достаточно, чтобы перестать злиться. Так, может, и к лучшему — быстро отделаться от размякшего и засыпающего Альдо и потом тактично напомнить, что этот вопрос они уже обсуждали. — Извини, я часто отлучался на прошлом Совете Меча, а поэтому ваши разговоры о «жеребятах» слышал только частично, — Ричард отошёл, давая слугам снять с короля измятый камзол и рубашку, манжеты которой были безнадёжно испорчены. Бедные прачки. — Сначала я хотел взять кого-нибудь из новой знати, — нелестное «навозники» сейчас предпочитали не употреблять даже за закрытыми дверями спальни, — но потом проглядел список ещё раз и вспомнил одно древнее высказывание. — Поделись мудростью Анаксии, — насмешливо фыркнул Альдо, вяло проводя смоченными в тёплой воде ладонями по лицу и волосам. Ричард узнал аромат любимого Раканом фиалкового корня. Окделл добросовестно процитировал подготовленную специально для этого объяснения фразу: — «Побеждает тот, кто держит врагов ближе, чем друзей». Алва нам не враги пока, и, я надеюсь, не будут, но я предпочёл перестраховаться. — Он немного помолчал, глядя на пьяно засыпающего Альдо, и решил заканчивать: — Прости, если помешал твоим планам. — Не моим, а Штанцлера, — отмахнулся Его Величество, откидываясь на подушки. — Мне-то на мелкого кэналлийца плевать, лишь бы его провинция на дыбы не вставала. Я люблю «Слёзы», — ожидаемо пошутил он и вдруг жалобно поморщился: — Ох, сколько я выпил… Ричард задавил пискнувшую было совесть и ответил то, что Альдо желал услышать: — Да что тебе станется, ты же железный. Завтра ещё смеяться будешь над Берхаймом и Рокслеем. Бедный Дейви, он, наверное, до вечера с постели не поднимется. Альдо Ракан сонно фыркнул с закрытыми глазами, но Ричард всё равно попрощался, чувствуя, как дерут душу закатные кошки: — Доброй ночи, Ваше Величество. Воспитанный на старых легендах мальчишка с сияющими глазами и упрямым подбородком, которому вручили монаршие регалии и трон в придачу к побеждённой королеве, но не оставили ни капли власти. Ненастоящий король застывшей в зыбком подобии мира стране, он хотя бы дружбу и верность хотел получить настоящие. Дик Окделл, Повелитель Скал, по древней традиции убить готовый за короля-Ракана, тихо закрыл дверь спальни и заставил себя ещё раз обойти посты, прежде чем отправиться к ещё ждавшему его, как он надеялся, Савиньяку.