И мною больше

19 Весенних Волн В какой-то мере, Ричард Хуану не соврал. После того, как остался один, он позволил себе побездельничать с полчаса; заснуть не удавалось — сказывалось напряжение утра и беспокойство о том, сработает ли их невеликой выдумки план. В конце концов он вызвал Йена. — Пригласи прислугу не из наших, — на ходу импровизировал он, — чтобы убрали… вот это, — Ричард махнул рукой в сторону перевёрнутого подноса и плавающих в луже молодого вина хрустальных осколков. — Когда будешь давать задание, оброни, что это герцог Окделл из-за своего оруженосца разбушевался и вообще он не в настроении. Попугай их там хорошенько, остальное они сами додумают. Йен понятливо кивнул, не задавая вопросов, — видно, с Хуаном уже обо всём переговорили. — И пошли на кухню за сыром и холодным мясом, — добавил Ричард. — Я сегодня обижаюсь и пью, а все знают, что без закуски пить у меня получается плохо. Если будут спрашивать… — Я дела эра не обсуждаю, — с ярким северным акцентом подхватил Йен, враз насупясь — как будто только вчера попал из Надора в столицу. Ричард усмехнулся и кивнул: — Отлично. Принеси мне ещё бумаги, те, что из особняка должны были прислать, только незаметно, потому что работать я сегодня не собираюсь. Ещё передашь графу Гонту от меня письменное распоряжение заступить на пост, когда попросит объяснений, скажешь, я поговорю с ним завтра. — Ждать посетителей сегодня, монсеньор? — вполне справедливо уточнил Йен. — Граф Лэкдеми должен появиться, — на переписку между братьями Савиньяками Ричард отводил не более часа, эти ожидать второго пришествия Создателя точно не будут. — Если Штанцлер будет расторопным — а он будет — то графиню Ариго. Может быть, зайдёт Его Величество, — в этом случае Ричарду придётся притворяться очень обиженным и очень пьяным, но он надеялся, что до этого не дойдёт. — Всю корреспонденцию забирай и передавай мне, но гонцов в мои покои не пускай. И вообще, действуем по ситуации. Ричард вздохнул, отпуская Йена. Действуем по ситуации — вот новый девиз Окделлов начиная с этого месяца. Он, конечно, должен был предвидеть, но, по его скромному мнению, такое количество неприятностей предвидеть невозможно. Для начала, с Арно Ричард просчитался — тот прислал ему записку, в которой коротко сообщил, что Франсуа взял его с собой на переговоры с гайифцами, которые просто не могут закончиться быстро, выразил осторожную уверенность в том, что Дик знает, что делает, и спросил, не опоздает ли он, если заглянет на следующий день. Конечно, не опоздает. Дик уверил друга, что всё самое плохое уже случилось, умирать он не планирует, а потому вполне подождёт до завтра, и отослал ответ с одним из порученцев. Арно, конечно, эти слова ему припомнит, но Ричард сегодня болезный, ему можно. Катари, наоборот, оказалась точна, как часы — время близилось к обеду, когда она, коротко постучав, проскользнула мимо Йена. Сбросила с себя тёмную накидку, скрывавшую и платье, и лицо, впилась взглядом в Ричарда. Он на всякий случай отодвинул кувшин с вином подальше и отложил письмо Эдит, над которым, уже основательно запьяневший, — много ли ему было нужно — клевал носом. — По словам господина кансилльера, ты истекаешь кровью, — обвиняюще начала она, но села рядом, на подлокотник кресла, очень аккуратно; коснулась тыльной стороной ладони лба, взяла его руку в свою, и Ричард почувствовал, какие горячие у неё пальцы. — Господин кансилльер выдаёт желаемое за действительное, — вымученно улыбнулся Дик. — А по тебе и не скажешь, — возразила Катари, помедлила секунду, прежде чем налить себе вина. — Рассказывай. Ричард столько раз успел прокрутить варианты своего монолога в голове, что было скучно. — Во время тренировки со шпаг слетели защитные колпачки. Рокэ задел меня. Вышло хуже, чем Штанцлер должен услышать. — И при чём тут Штанцлер? Он попросил меня написать Юстиниану, зачем? Ричард нахмурился: Катари совсем ничего не знает, это плохо — то ли господин кансилльер перестал ей доверять, то ли не считает больше полезной. — Напомни мне, — пробормотал он, — когда всё успокоится, ты должна сдать меня Штанцлеру. Повод придумаем. — Ричард, — Катари повысила голос, поймала его подбородок в ладонь, развернула к себе, вгляделась ещё внимательней. — Не сбивайся. Идём. Он поднялся послушно, прошёл за Катариной в спальню, тяжело осел на холодные покрывала кровати. Голова кружилась сильнее, тело пробирал озноб. — Рана перевязана? — спросила Катари тоном, подразумевающим, что ответу «нет» она бы не удивилась. — Даже дважды, — обиженно ответил Ричард, приложил ладонь к боку, проверяя, но повязка держалась крепко и была сухой. Катарина кивнула, удовлетворившись его ответом, вышла, оглушительно громко шурша юбками, позвала Йена, что-то негромко наговорила ему, и вернулась в спальню уже с жаровней. Ричард поискал в себе вялый интерес к её действиям, но задавать вопросы не хотелось. — А теперь рассказывай по порядку, — попросила она, распахивая дверцы шкафа и гремя, судя по звукам, кувшинами для вина. Дик вздохнул, сцепляя пальцы в замок, и начал говорить — о предупреждении Штанцлера, о Юстиниане, которого Рокэ пригласил по его, Ричарда, просьбе, о сегодняшней тренировке, которая казалась такой удачной в начале. Вошёл Йен, поставил перед Катари очередной поднос, заваленный непонятными мешочками; пахнуло специями. — Понятно, чего добивался Штанцлер — выставить всё так, будто разозлённый вчерашним Советом оруженосец набросился на своего эра и ранил его. Предпочтительно, конечно, тяжело, — протянула Катари, размышляя вслух. Дик хмыкнул и согласно кивнул. — А там уже и неважно, несчастный случай это был или нет, если можно заявить о нарушении клятвы. Ты, по его мнению, в достаточной мере подозрителен, чтобы поверить обвинениям, Альдо, которому не хочется видеть рядом с тобой никого — тоже. Создатель, — она покачала головой, — Штанцлера нужно утихомирить, иначе до двадцати юный Алва и вправду не доживёт — и ты вместе с ним. Либо всё закончится усобицей с Кэналлоа. И Ричард знает, на чьей стороне ему придётся быть. — Хорошо, — Катарина опустилась на колени перед жаровней, священнодействуя над чашей с вином. — И во что же играете вы, герцог Окделл? Смотрю, оруженосца при вас нет, неужто отправили к Придду? — Нет, — резче, чем хотелось бы, ответил Дик. — Рокэ в своём особняке. Он едва задел меня, но я на него сильно обижен — оруженосец не должен владеть шпагой лучше монсеньора. Я выгнал его из дворца и позову обратно только послезавтра. — А сегодня ты надираешься и злишься, так? — Катари обернулась на секунду, улыбаясь ему. — Я застала тебя полупьяным, и ты ещё добрый час плакался мне в корсаж о том, как юный Алва не проявляет к тебе должного уважения и в сражениях использует бесчестные кэналлийские приёмчики. Вернусь раздражённой и утомлённой тем, как долго мне пришлось терпеть твои детские капризы. В том, что Катарина знает, как правильно рассказывать истории, Ричард не сомневался. — Примерно так, — подтвердил он. Катари поднялась с колен, подавая ему дымящийся кубок. Ричард принюхался — так и есть, горячее вино со специями, каким его угощали в Старой Эпинэ. — Ещё бы яблоки и кизил, — вздохнула Катари, наливая следующую порцию себе и садясь рядом, так, чтобы касаться Ричарда плечом. Ричард читал тоску в её голосе, как камни на дне прозрачного горного ручья: сейчас сбежать бы из душной, промозглой, суетливой Кабитэлы в Эпинэ, где уже отцветают вишни, закаты малиново-розовые, как россыпь рубинов, тёплый ветер пахнет вспаханной землёй, виноградом и волей, — где нет ни Штанцлера, ни Придда, ни Манрика, нет интриг, слабовольной матушки, эгоистичного брата, бестолкового Ричарда Окделла, влипающего с завидным постоянством в одну неприятность за другой. Вино согрело, привело в чувство, позволило, наконец, расслабиться. — Спасибо, — тихо произнёс Ричард, не глядя на Катари. Та нарочито недовольно передёрнула плечиком, поднялась: — А теперь спи. Это лучшее, что ты можешь сделать за сегодня. Я посижу с тобой ещё немного. Она не добавила — для правдоподобности — но Ричарду и не нужно было. Он послушно улёгся, оберегая левый бок, обнял подушку. Катари села на сундук в ногах — прямая узкая спина, трогательно обнажённая шея, изящно скрещённые лодыжки — открыла томик Веннена. — Коль наше чувство звать нельзя любовью, То, значит, между нами только связь. Но я устал, залито сердце кровью, А из любви бесстрастность родилась, — голос её звучал мягко и мелодично. Убаюкивающе. Безопасно.

* * *

Проснулся Ричард уже глубокой ночью; позвал хрипло Йена, потянулся было, тут же помянув сквозь злое шипение Леворукого — о непродуманных движениях на время придётся забыть. Йен явился тотчас же — наверное, караулил под дверью, — с бинтами, корпией и лекарствами Хуана в руках. Дик зверски хотел есть, но решил покориться. Рана заживала неплохо, несмотря на то, что края всё ещё были болезненно красные; невозможно будет совсем не беспокоить её, но, по крайней мере, заражения можно было не опасаться. — Шрам останется, — тихо отметил Йен, и Ричард пожал плечом: это было наименьшей из его проблем. — Какие новости? — спросил он, переводя разговор к тому, что было действительно важно. Йен отвечал, сосредоточенно накладывая пропитанную мазью корпию и не глядя на него: — Генерал Савиньяк прислал своего оруженосца с сообщением. Его Величество любезно предоставил ему право воспользоваться отцовскими покоями, а потому он проведёт эту ночь во дворце и готов встретиться с вами, когда вы пожелаете. «Когда вы пожелаете» наверняка означало «как только ты сможешь». Ричард усмехнулся — Арно переживает больше обычного. И как он собирается быть в курсе всех Диковых перипетий в Торке? Впрочем, сомневаться в Арно-младшем Дик считал делом бессмысленным и заведомо проигрышным. — Ещё? — Заходил Его Величество, — Ричард дёрнулся, и Йен, нахмурившись, придержал бинт. — Пожелал вас видеть. Я проводил его до порога спальни. — Что думает Альдо? — Что вы поссорились с графиней Ариго и искали утешение в бутылке «Девичьей слезы», эр Ричард, — ответил Йен, тщательно сохраняя нейтральное выражение лица. Сколько Дик помнил, Йена наполовину раздражала, наполовину веселила манера Альдо искать корень каждой человеческой проблемы в любви. В отличие от Йена, Ричард не был склонен считать Альдо таким уж неправым. — Будем придерживаться этого варианта развития событий, стало быть, — улыбнулся он. — Напиши от моего имени приглашение позавтракать вместе и отправь графу Лэкдеми с дежурным порученцем. Как справляется Рихард? — Как обычно, без особых проблем. Начинают ходить слухи, что вы готовите его себе в преемники. Дика развеселило это. Конечно, раньше Рихард никогда не заменял его дважды за месяц, — что там, и раз в полгода бывало редко, — но, на его неискушённый взгляд, двух раз всё же было недостаточно. — И каковы же мои последующие намерения? — уточнил он. Йен пожал плечами: — По-разному говорят. Что вы женитесь на графине Ариго и уедете в Надор. Что отправитесь в Марикьяру возвращать Салине строптивого подопечного. Что у Его Величества для вас секретная миссия — то ли в Гайифе, то ли в Агарисе. Ни один из вышеперечисленных вариантов не казался привлекательным, но Дик всё же запомнил их на будущее. Йен закончил наконец перевязку, и Дик потянулся к подносу, оставленному рядом с погасшей жаровней. Мясо слегка заветрилось, но вкуса своего не потеряло, а большего от него и не требовалось. То ли от сытости, то ли от тепла — камин был жарко натоплен — снова потянуло в сон. — Разбуди меня, — подавляя зевоту, невнятно сказал он Йену, — как проснётся Арно. Йен кивнул, сдвигая экран камина так, чтобы закрыть Ричарда от света, и тихо вышел, притворив за собой дверь. Один плюс у случившегося, надо признать, всё же был — Дик выспался сегодня впервые за много недель.