И мною больше

12 Весенних Молний Ворота Надорского замка редко запирались, и сейчас это было Ричарду на руку — грохот засовов и скрипы старого дерева перебудили бы всех домочадцев. До замка они добрались, когда долгие сумерки уже сменились ночью; огни оставшихся ниже деревень погасли, возвышавшиеся по обе стороны дороги сосны делали путь ещё темнее, и на последней хорне Ричард приказал зажечь фонари, спешиться и вести лошадей во избежание неприятных случайностей. Мерцающий огонёк сторожки служил им ориентиром; сырой прохладный воздух пах камнями, землёй и хвоей, человеческие запахи едва примешивались к ним, отчего Надор всегда чувствовался Дику наполовину волшебным, сказочным. Айри, куда более рациональная, считала, что жить в замке, которому больше тысячи лет и который стоит в стороне от всех дорог — расточительство и Повелительская спесь прошлых Кругов, но матушка упёрлась, говоря, что не уедет из дома, в котором родился её супруг и её дети, и спорить с Мирабеллой Окделльской — по разным причинам — не хотел никто. В провале распахнутых ворот, едва заметный в темноте, виднелся силуэт; Ричард не успел подумать, старый ли это Коллен или кто-то из его сыновей, как знакомый голос произнёс насмешливо: — Батюшки! Да не эр ли это Ричард к нам пожаловал? Не герцог ли Окделл на пороге? Ещё и в такую темноту, что и разбойники из своих развалин носа не высунут! — Айри? — недоверчиво позвал Дик. Бросил поводья, подходя ближе: это правда была сестра. — Что ты здесь делаешь? Как ты?.. Поставив фонарь у её ног, он обнял Айрис, и ответ её прозвучал немного невнятно: — Да уж не от тебя, — фыркнула она. — Один из отцовских солдат выпивал в трактире вдоль дороги, узнал тебя, уж не знаю, как, я сама не узнаю. Мог бы и предупредить, братец. — Я выехал четыре дня назад, — тихо ответил Дик, сжал в последний раз в объятьях, отпуская. — Потом расскажу, ладно? Завтра. — Не буду терзать тебя, — улыбаясь, кивнула Айрис, прищурившись, посмотрела ему за спину. Ах, да. — Алва, подойдите, — подозвал Дик своего оруженосца. — Айри, познакомься, пожалуйста, это Рокэ Алва, Повелитель Ветра и Властитель Кэналлоа, в высшей степени талантливый и приятный молодой человек, который в эти три года будет находиться при моей особе. Алва, это Айрис, герцогиня Окделл, моя сестра и хозяйка Надора. Всё здесь в её руках, поэтому не стесняйтесь задавать ей вопросы. Рокэ церемонно поклонился, как будто они были в дворцовой зале, а не в воротах замка сырой северной ночью; прикоснулся губами к пальцам в тонких замшевых перчатках, и Айри посмотрела на него мягко и задумчиво: — Что ж, я рада знакомству, герцог Алва. Наверняка такая напряжённая дорога и непривычный климат утомили вас. Прошу, следуйте за мной. Брин, размести людей герцога Окделла, — бросила она слуге, стоявшему в тени, у двери сторожки. Развернувшись, коротким жестом указала вперёд, приглашая войти. Двор был непривычно тих и неузнаваем в темноте. Дик угадал силуэты конюшни, колодца и дров под навесом у восточной стены, всё остальное терялось в памяти — или сильно изменилось за годы его отсутствия. Мощные двойные двери были приоткрыты, высокое крыльцо освещал масляный фонарь. — Матушка спит, — негромко пояснила Айри. — И пока не знает о вашем приезде. Я бы не хотела тревожить её ночью. — Я тоже, — коротко ответил Дик, проглотив извечное «как она», но Айри и так поняла — обернулась, неопределённо пожала плечами. Ну, а чего ещё он ожидал. Тёмный холл, знакомо холодный, тянул стены вверх и исчезал там — и размером, и высотой с домашний храм, он был совершенно неотапливаем и пригоден только для того, чтобы держать в нём неудобных посетителей. Рокэ скользнул ближе, почти касаясь Дика плечом, то ли чувствуя себя неуютно в незнакомом месте, то ли просто держась ближе к свету. — Ты приготовила нам комнаты? — приглушённо спросил Дик, когда они добрались до лестницы в Южную башню. — Конечно, — отмахнулась Айрис. — Герцог Алва, ваши покои будут напротив покоев вашего эра. Я не чувствовала себя вправе разделять монсеньора и его оруженосца, и, к тому же, зная стремление моего брата к опеке, я бы предположила, что так будет спокойнее вам обоим. Дик почувствовал, как вспыхнули щёки, и поблагодарил темноту. — Ваш брат — прекрасный эр, герцогиня, — с особенным его, уже узнаваемым смирением, за которым пряталось лукавство, ответил Рокэ. — Я благодарен ему за вызов и почитаю за честь и удачу быть рядом и исполнять все свои обязанности. Айри будто хотела остановиться, замедлившись на одной из ступенек, но продолжила подниматься. — Алва, — вздохнул Ричард. — Герцогиня Окделл не любит Дидериха. — Почему же, — живо возразила Айри. — Искренний Дидерих заслуживает уважения. А вы, надеюсь, искренни, герцог Алва. Рокэ поймал его ладонь в темноте, коснулся осторожно и сразу же отпустил. — Да, эрэа Айрис, — мягко ответил он. Айрис хмыкнула, потом ответила так же мягко: — Вы заинтересовали меня, господин оруженосец моего брата. Но сегодня уже поздно и вы устали после долгой дороги. Мы познакомимся и поговорим завтра. На жилом этаже, прикрытые заслонками, тускло светили лампы. Айри говорила, что перенесла большую часть комнат, в том числе его, в Южную башню — давно пора было, по мнению Дика, — но, как это выглядит, он ещё не видел. — Комнаты Эдит и Дейдри дальше, — Айрис заговорила совсем тихо. — Ваши здесь. Я приказала не будить вас утром, выспитесь как следует. Завтрак прикажете подать в комнаты или спуститесь на кухню, если это не ниже вашего герцогского достоинства. Дик ухмыльнулся — завтраки на кухне, огромной, доставшейся им в наследство ещё от властителей Надорэа, были его любимыми. — Моё герцогское достоинство переживёт, — пообещал он. — А что по чести эру, по чести и его оруженосцу, — предсказуемо добавил Рокэ, и Дик подавил желание закатить глаза: — Идём, Алва. Провожу вас до ваших комнат, а то вы, чего доброго, решите, что ваш долг — сторожить мой сон. — Я оставлю это до менее спокойных времён, монсеньор, — ответил Рокэ, и Ричард, даже не глядя на него, знал, что глаза его смеялись. Айрис взмахнула рукой: — Доброй ночи, господа. Попрощавшись с сестрой, Ричард толкнул дверь в покои Рокэ, знаком пригласил войти. Внутри было тепло: разожжённый камин ярко пылал, а ставни были плотно прикрыты. На столе у камина на деревянной подставке стоял чайник — посеребренный, украшенный зернью — кажется, подарок старого маркиза Эр-При отцу. Дик узнал запах: смородиновый лист, мята, мелисса и лаванда. Это был запах детства — Нэн научила их с Айри заваривать так травы. — Знак внимания от сестры, — пояснил он. — И пожелание крепкого сна. Это одна из старейших башен замка, поэтому отдельной спальни здесь нет — только альков. Ричард прошёл вглубь комнаты, чуть отодвигая в сторону парчовую занавесь, расшитую плещущимися рыбами, ещё более тяжёлую от золотой нити. Почти всё пространство за ней занимала кровать, заваленная подушками и — видимо, на случай совсем холодных ночей — покрывало из волчьих шкур. — Знаете, Алва, — Дик ухмыльнулся, — похоже, слуги переоценили вашу теплолюбивость. Рокэ отмахнулся, улыбаясь: — Предпочту думать, что они хотели угодить оруженосцу своего Повелителя. Дик задумчиво улыбнулся в ответ: — Я не был здесь очень давно. С похорон отца. Скорее их рвение вызвано трепетом перед моей сестрой. — Эрэа Айрис, — осторожно произнёс Рокэ, — кажется, управляет замком? — Да, — Дик кивнул. — Конечно, мне приходят отчёты, и я помогаю ей, чем могу, но на ней — большая часть работы. И она хорошо справляется. — Вы, — Рокэ поджал губы и отвёл взгляд. — Вы скучаете по ней, да? Ох, Рокэ. Ричард, не думая, — и когда это успело стать привычкой? — протянул к нему руку, сжал плечо, надавил, усаживая на край кровати, и сам опустился на колени перед ним. — Вы устали, — нежно протянул он, кляня себя за каждую ноту в своём голосе. — Я совсем загнал вас. Вы оказались в чужом доме и наблюдали воссоединение чужой семьи. — Что, — Рокэ говорил тихо, и хрипотца от сдерживаемых слёз была почти не слышна, — и в этом себя обвините? Дик рассмеялся: — Не буду, Алва. Сейчас мы говорим совсем не обо мне. Я сейчас уйду и оставлю вас. Я буду недалеко — дверь напротив. А вы выпейте отвар, что оставила вам Айрис, и ложитесь спать. Не подрывайтесь рано утром, я хочу, чтобы вы выспались. Потом можете заглянуть ко мне или сразу спускаться вниз — Айри определённо обо всём распорядилась. — Слушаю монсеньора, — выдохнул Рокэ, расслабляя плечи. Хотел добавить что-то ещё, но Ричард уже поднялся, отпуская его плечо, и отступил. — Доброй ночи, господин оруженосец, — произнёс он. — Выполняйте приказ. — Доброй ночи, эр Ричард, — Дик не видел его глаз, но губы почти улыбались. — Увидимся завтра. Ричард вышел, говоря себе, что щёки у него горят из-за слишком жарко пылающего камина. *** 13 Весенних Молний Когда-то в далёком детстве, до Лаик, Ричард причислял себя к почтенному племени сов. Но ранние подъёмы в «загоне» и бурная служба оруженосцем у эра Рамона, а потом и должность капитана личной королевской стражи отучили подолгу нежиться в постели. Даже после утомительной дороги до Надора поспать подольше не получилось — Дик проснулся, угадав за наполовину раздвинутым пологом добравшиеся до него солнечные лучи. Новые покои почти полностью повторяли прежние, в Восточной башне — Айри приказала перенести всю мебель — только светлый паркетный пол казался непривычно тёплым после извечных каменных плит под ногами. В умывальне на высоком табурете стоял таз с водой, ещё тёплой, и угли в жаровне грели небольшое помещение. Ричард быстро привёл себя в порядок, оделся по-домашнему — рубашка и бриджи, лёгкая портупея для кинжала, и никаких парадных камзолов с золотой вышивкой — и вышел в коридор. Постучался аккуратно в противоположную дверь, но там было тихо. Рокэ либо ещё спал — и Ричард не хотел бы разбудить его раньше времени — либо уже спустился вниз. Верным оказалось второе. На первом этаже Ричард ещё из-за поворота услышал мягкий девичий смех, и вслед за ним — звонкий, довольный голос Рокэ. Большая древняя кухня казалась светлее и опрятнее, чем семь лет назад: значительная часть копоти исчезла с потолка, а стены и печь были побелены заново как будто бы совсем недавно. За выскобленным столом сидел на трёхногом табурете, подогнув под себя одну ногу, Рокэ, а рядом с ним, уперев подбородок в кулачки и вся подавшись вперёд, слушала его девушка — Ричарду понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать в ней Эдит, выросшую в очаровательного подростка. — Монсеньор, — Рокэ заметил его, то ли услышав, то ли углядев боковым зрением, хотел было вскочить, но выпрямился вместо этого, придерживая обеими руками кружку, полную молока. — С добрым утром. — С добрым утром, Алва, — улыбнулся Ричард, перевёл взгляд на сестру, как будто оробевшую: — Эдит? Она влетела в него, повисла на шее, как в детстве, фыркнула жарко в ухо «Дик», и наконец отпустила, будто враз стряхивая с себя неизвестно откуда взявшуюся застенчивость: — Матушка в часовне, молится, и Дейдри с ней. Они уже позавтракали, можешь никого не ждать. Дядюшка Эйвон не раньше Летних Ветров приедет, а Наль на шахтах, если бы ты предупредил, они бы вернулись! Айрис в своём кабинете, наверное, но скоро спустится, раз ты здесь. Садись, хлеб ещё тёплый. Герцог Алва рассказывал мне об Олларии и об Алвасете. Дик, мы должны съездить на море, я только притоки Расанны в жизни и видела! — Позови Айри, Эдит, — попросил Ричард. — Будет тебе когда-нибудь и море. Эдит пожала плечами, круто развернулась, хлестнув юбками по щиколоткам, и побежала вверх по лестнице. Эдит Окделл в Кэналлоа, ну надо же представить такое, сухо усмехнулся Дик, садясь чуть поодаль от Рокэ. Он представлял себе рассказ оруженосца — как помнил рассказ эра: о ласточкиных гнёздах под рыжеватыми карнизами, о башнях из светлого песчаника и бирюзовой мозаике в прохладных купальнях, о девушках с пеларгониями в волосах, танцующих фанданго, и предрассветных рыбных базарах. — Кэналлоа будет рад вам, эр Ричард, — упрямо вступил в разговор Рокэ, неспособный, видимо, оставить без внимания его молчание, и Дик, глядя на него, мог думать только о плоде граната в протянутой руке. Это не имело значения. — Как и мой король, Алва, — усмехнулся Ричард, не желая потакать бессмысленным мечтаниям. — И какой бы соблазнительной ни была мысль о южных берегах Устричного моря… — Зимний Излом, эр Ричард. Мы зажигаем свечи от очага и несём их к берегу, чтобы встретить солнце, — голос Рокэ был мечтательным и мягким. — Семейство Окделлов проводит зиму в Кэналлоа. Кое-кто в Кабитэле будет просто в восторге, — выразительно посмотрел на него Дик, и Рокэ поджал губы, протянул укоризненно: — К Осенним Молниям всё ещё, может быть, шестнадцать раз переменится, эр Ричард. Если вы не хотите, скажите прямо, — вызывающе закончил он, сверкая глазами, так, что сразу было понятно: он знает, что Ричард хочет. — Вы опять из пушки по воробьям, Алва, — Дик легко вернул укор, но Рокэ мотнул головой, не соглашаясь: — Скажите. Хоть что-нибудь, эр Ричард, скажите прямо, я не буду обижаться. Не думаю, что я осмелился бы обидеть вас, Алва, почти произнёс Дик, и в его молчании Рокэ, верно, прочёл это «почти», сощурился, но продолжить не успел — дробный перестук каблуков возвестил о возвращении Эдит. Рокэ подвинул к Дику блюдо с копчёной утятиной и широко нарезанными ломтями хлеба, сам налил в пустую кружку молока, но Дик знал, что разговор этот ещё не окончен. И, может быть, он был этому рад.