Пепел

      С неба падал снег. Или это был пепел? Сложно было сказать точно. Возможно все вместе. Я чувствовал лишь холод. Холод приближающейся смерти. В последний раз я чувствовал нечто подобное на войне. Тогда я чуть не умер, и все же ощущения отличались. Тогда была уверенность в том, что не все потерянно, что-то еще можно спасти. Не без помощи Мудреца Шести Путей это удалось. Но если бы не мои друзья, которые рисковали собой чтобы спасти мня, то вряд ли бы я дожил до момента встречи с ним.       Лежа на земле и заливая ту кровью. В глазах постепенно темнело, и я не слышал ничего кроме голоса. Он был таким далеким, но при этом таким родным и теплым сердцу. Этот басисто рычащий голос был полон отчаянья, ненависти, неверия. Он кричал на меня, приказывал не умирать, не сдаваться. Говорил, что ещё есть надежда, нужно лишь потерпеть. В этих криках я слышал мольбы ребенка. Просьбу не покидать, не оставлять его. Но мы оба понимали, что это конец. Больше нет ни сил, ни чакры. - Прости, Курама, - кровавый кашель прервал мои слова. Похоже это мои последние слова.- Я не смог.

Будь проклята эта война.

Будь прокляты эти люди.

***

      Голова раскалывалась, а стук сердца отдавался глухими ударами в черепную коробку. Я не верил своему телу, не верил своим ощущениям. Я не мог быть живым. Я умер! Мое сердце остановилось. Больше не было тех кто мог его запустить. Друзья мертвы, они погибли из-за меня! Все они мертвы. А те что не мертвы - не были моими друзьями, они предали меня. А разве они живы? Вряд ли. Бомба Хвостатого накрыла деревню неожиданно, вряд ли кто-то успел спастись. Гражданских эвакуировали ещё до начала войны в глубь страны. Не всех, лишь тех кто понимал весь ужас происходящего, или чувствовал, что что-то будет, или... Можно перечислять долго, но силой никого не уводили, кто хотел те ушли, кто решил остаться, остались. Глупцы.       Похоже я всё-таки выжил. И это странно. Я был уверен что умер. Ах, я бы заплакал если бы я ещё мог плакать. Но слезы высохли, высохли уже давно. В последний раз я плакал когда хронил то, что осталось от моих близких, моей семьи. Они умирали, один за другим, пока никого не стало. Я никого не спас, не уберёг. И Кураму я тоже не уберег. Внутри нет больше того тепла, что дарила его чакра, что дарил он. Внутри лишь холод и пуст...Нет, там нет пустоты. Там правда холодно, но не пусто. Да, по ощущениям как будто внутри снова клетка, как будто мне снова 12 и ничего ещё не случилось. Будто ещё не встретил Кураму...

      нужно спуститься в подсознание

      Не с первой попытки, но я пробился в подсознание. Казалось, меня что-то не пускало, но для меня это было не важно. В голове билась лишь одна мысль: "Он жив". Ничего больше меня не волновало. Зря. Воды на полу стало явно меньше, по стенам расползлись трещины, кое-где из труб сочилась вода - похоже они сгнили. Часть проходов была завалена и мне пришлось искать обходные пути. Некоторые проходы исчезли, где-то появились новые. За все то время, что я мог сам приходить в подсознание, я довольно хорошо его изучил, и то место где я оказался явно отличалось от моего подсознания. Но меня это не волновало.       Плутал я по коридорам не долго. Пускай это место и представляло лабиринт, Кураму я найду всегда.       В комнате, что представляла собой огромную залу, я увидел клетку. Её черные прутья покрытые каким-то серым налетом уходили в потолок. Клетка явно отличалась от той, что была во мне. Её запирала три замка, один встроенный и два навесных. Встроенный был таким же как у меня, единственное отличие заключалось в числе печатей закрывающих его. Здесь их было три, и они явно отличались от той, что была у меня. Сверху и снизу от этого замка располагались навесные. Оба они были черными и массивными. Похоже были сделаны из того же материала, что и клетка. Верхний был покрыт таким же серым налетом что и клетка. На замке его правда было меньше, но его наличие это не отменяло. Второй был чист и выглядел так, будто его повесили совсем недавно.       От разглядывания клетки меня отвлек довольно громкий гортанный рык. Этот звук так и сочился болью, ненавистью и презрением. От него мое сердце сжалось. Этот голос был до боли знаком мне, и я не мог вынести всю ту боль, что звучит в нем, но ещё больнее мне становилась от осознания того, что вся та ненависть и презрение были направлены на меня. Я боялся потерять его, он единственный кто остался со мной, единственное что осталось у меня. Но стоило мне увидеть светящиеся в полумраке залы глаза, как впервые за долгое время в глазах защипало. Тогда мне показалось, что я разучился плакать. Похоже я ошибался. Стоило взглянуть в них, как я сразу понял - он ненавидит. На дне его глаз плескалась ненависть. - Курама..- все что я смог из себя выдавить. Во рту пересохло, а в горле встал ком.       Уклониться от атаки получилось только на рефлексах. Хотя я и находился вне клетки, он вполне мог меня атаковать. Сквозь прутья вполне могла пройти часть лапы. - Ты ещё посмел явиться сюда! - голос его так и сочился презрением. Из клетки на меня смотрел явно истощенный лис. Его шерсть была темной и облезлой. Местами на ней виднелась запекшаяся кровь, а где-то она ещё сочилась. - Откуда ты узнал моё имя, жалкий Намикадзе. - Что с тобой случилось? - я старался держаться, но голос предательски дрогнул. - Я...- Он сказал Намикадзе? Он никогда не звал меня Намикадзе.       И тут пазл сложился. Осознание накатило волной. Это не мое подсознание и не мой Курама.       От осознания случившегося в глазах потемнело. Я осел на пол. В голове крутилось лишь одно :"Я его потерял" , "Не уберег", "...один...".       Слишком многое навалилось за один раз, и я упал в бархатную тьму.