Герои Юньмэн Цзян и отчаяние Вэй Усяня

Когда тьма отступает, Вэй Усянь понимает одно: он совершенно не помнит ничего после смерти шицзе. По словам Вэней, с момента его возвращения прошло уже больше двух недель. По словам Вэней, вернуться ему помог Лань Ванцзи — что он вообще тут забыл? По словам Вэней, всё это время они боялись к нему подходить. Не удивительно — в разбросанных по пещере черновиках видны наброски чернейших ритуалов, которыми можно уничтожить всю Поднебесную. Он сжигает эти бумаги, не читая. Вокруг Погребальных Холмов патрули орденов — не выйти, не подать весточки. Если только с боем, но именно того они и ждут: повода для атаки; повода для того, чтобы сжечь его и его людей дотла... Нельзя провоцировать, нельзя действовать открыто — надо сидеть, надо наращивать оборону, надо думать, как выжить. Сейчас ордена должны быть всё ещё ослаблены резнёй в Безночном Городе — время пока ещё есть. Пока ещё... Можно пока запастись едой — поднять вороньё, которое натаскает мясного зверья и птицы. Никакие щиты не потребуются, если им станет нечего есть... Можно попытаться отправить ворону с посланием Цзян Чэну — ах, точно, их вражда же теперь перестала быть лишь показательной. Можно пытаться убедить Вэней, что ещё ничего не кончено; что они ещё могут... Что могут? Ты сам-то в это веришь? Но разве обязательно верить в победу самому? Разве недостаточно убедить в этом союзников? Время ещё есть... Время утекает тонким речным песком сквозь пальцы. Патрулей становится больше. Они начинают подбивать в полёте мертвых ворон — пакость! Я и так вижу ваши позиции, а людям есть надо. А-Юань болеет — и он совершенно не знает, что с этим делать. Как не хватает сейчас Вэнь Цин — уж она бы точно смогла дать дельный совет. Она бы не хваталась за всё сразу, а сумела организовать людей, вселить в них надежду. Люди не хотят надеяться, они смирились с надвигающейся смертью — от заклинательских ли клинков, от голода ли, от ядовитой иньской ци Погребальных Холмов, которую у Вэй Усяня уже почти не получается контролировать. Но ещё есть время поставить глухие щиты, чтобы не пустить этих «праведных» заклинателей в свой дом. Окропляя мертвые камни кровью, Вэй Усянь спрашивает себя, на каком круге обороны кровь в его жилах попросту кончится. Он уже не видит лиц — перед глазами множатся картинки от воронья, отпечатываются на закрытых веках расчёты барьеров. Когда его люди начинают умирать без всякого участия членов осады, он понимает, что время кончилось. Совсем. Наработки по барьерам летят с рабочего стола во тьму и паутину. Если нельзя выжить — надо умереть с максимальной пользой. Тигриная Печать не должна достаться никому. Последние дни перед штурмом он снова чертит алые символы на камнях — предплечья разодраны практически до костей, но из ран уже почти не сочится кровь. Он, наверное, сам уже как лютый мертвец. Интересно, а так вообще возможно? Армию союза орденов вороньим зрением он видит издалека — и взгляд задерживается на фигуре в фиолетовых шелках во главё неё. Родные, любимые черты лица застыли нефритовой маской, в глазах плещется яростная лиловая ци. Расчёты ещё не закончены, но времени уже нет — он уничтожит Печать сейчас или просто не успеет. Еще пара часов — и ритуал заденет армию. Они знали, на что шли. Они знали, что найдут на Погребальных Холмах лишь свою погибель. Нет! Он не должен сотворить ещё больше зла. И уж точно он не должен навредить — ему. Своему брату, что пришёл его убивать. Цзян Чэн ведь имеет на то право, верно? А сам Вэй Усянь заслужил смерть. Одним Небожителям известно, откуда берётся кровь на защитные символы для А-Юаня — его не должны коснуться последствия уничтожения Печати. Хотя бы он должен выжить. Сил после ритуала нет, но надо держаться, надо дождаться — нельзя оскорбить шиди, не позволив ему свершить законную месть. Всё правильно, в глазах напротив нет ни капли сомнения — и сердце не болит, принимая в себя клинок. Раздирающие плоть когти мертвецов — как последняя ласка. Всё правильно. Ему ведь показался тот вспыхнувший в лиловых глазах страх?