Спрячем слезы от посторонних

      Я сидела перед зеркалом. Из отражения на меня смотрела красивая девушка с роскошным макияжем. Да, визажисты постарались. Иначе и быть не могло. Им платят за мастерство. На мне было чёрное с красным платье в пол с пышной юбкой. Лиф был расшит кружевом и бархатными нитями. Чёрная юбка с аккуратными складками была прикрыта алой вышивкой. На столе лежала маска в таких же цветах. Наверное, не скажу ничего удивительного, но всё было сделано на заказ.        Частенько меня раздражают эти пышные приёмы и праздники. Все срываются с цепи лишь бы угодить каждому члену моей семьи. Слышала, что даже за место официанта идут бои не на жизнь, а насмерть. Каждый человек видит во мне Исидору Мира, которая обязательно поделится приглашением, если правильно попросить. Даже родители говорят мне: «Исидора, будь милой с людьми. Ты практически лицо нашей компании. Что скажут люди, если в газетах будут говорить, что семья Мира настолько загордились, что даже свою дочь не могут призвать к порядку?»       Так всегда обидно это слушать. Я всего лишь лицо, от которого зависит имидж компании. — Исидора, дорогая, ты готова? — сказала из-за двери мама. Скоро зайдёт.       Меня накрыла волна злости. Это происходит каждый раз! Стоит нам закончить праздник, как мы тут же готовимся к новому! И для чего? Чтобы в городе, да и в стране знали, что Мира самые сильные, самые богатые и самые влиятельные. А я играю самую главную роль в этом представлении. Никто ни разу не спросил, хочу ли я. Все только и твердят мне, что праздник — это самое главное. Никого не интересует, что это лишь способ покрасоваться, показать, что никто в жизни не сможет достигнуть такого уровня. Все только и мечтаю попасть на приём. Не важно каким способом. — Я не пойду! — громко проговорила я в зеркало. Дверь открылась. — Что ты сказала, Исидора? — ложно-ласково поговорила мама. — Я не пойду! — так же в отражение проговорила я. — Прекращай эти истерики. Ты ведёшь себя глупо, — равнодушно заметила мама. Она выглядела сногсшибательно. Серебристое прямое приталенное платье в пол, лиф в сверкающих пайетках, на руках атласные перчатки, тонкие изящные пальцы крутят глянцевую венецианскую полумаску на палочке. — Вы и без меня сможете справиться. Всё равно сегодня маскарад. Если я не приду, никто не узнает. — отрывисто сказала я. Не хочу снова стать улыбающейся куклой, которая развлекает гостей. — Может стоит позвать отца? Ты не имеешь права так говорить. Ты нам нужна там. Люди будут смотреть, на нас. Это первый маскарад за год. Все его ждали — нетерпеливо ответила мама. — Как ты можешь такое говорить? Я же не тамада! Никто даже не заметит моего отсутствия! — продолжала я говорить ей. — Да, ты не тамада. Ты часть нашей семьи. Наследница всей компании. Ты должна производить хорошее впечатление на всех, кто работал, работает и будет работать с нами. Ты совсем не понимаешь важности этого события. — опять безразлично она проговорила разглядывая шторы на окнах. Как будто беседует не с дочерью, а нерадивым работником, которому кажется, что его нагрузили сверх меры. — Потому что это событие не важно! — наконец повысила я голос. Мама медленно перевела на меня взгляд. Она смотрела так уничтожающе, как будто я только что отказалась от компании. — Это событие показывает нашу силу. Что мы не боимся конкуренции. Что мы лучшие. Это событие и сотни других говорят неудачникам вроде тех, кто делает свою рекламу в газетах и на радио, что им до нас не добраться. Это событие не даёт появиться новым конкурентам. Кто по-твоему главный поставщик нефтепродуктов за границу? Мы. Кто же производит лучшую технику? Мы. В мире может быть сотни аналогов, которые превосходят нас, но это ничего не значит, если нас все покупают. А это происходит только потому, что мы всегда у всех на слуху. Каждая дворняга знает нашу семью по именам, знает все наши новинки. — чётко говорила она, в её голосе слышалось раздражение. — И ты называешь это событие не важным? Ты будешь цирковой мартышкой, если понадобится, если от этого будет зависеть мнение инвесторов и партнёров. Надевай маску и спускайся вниз!       Она придирчиво осмотрела себя в моё зеркало, всучила мне маску и гордо удалилась.       По моим щекам пошли слёзы. Она даже не слышала меня. Для них я всего лишь часть красивой картинки. В очередной раз убедилась, что мое место на глянцевых страницах журналов, а не в том месте, которое мне принесёт счастье.       Кристальная слеза медленно скатилась по щеке. Я видела в своём отражении. Это выглядело так завораживающе, так чарующе. Но на самом деле это было больно и обидно.

***

      Я стояла на нижней ступеньке лестницы, которая выходила в главный зал. Все эти гости так придирчиво осматривали зал, как будто сделали одолжение, придя сюда. — Вы же Исидора? Не могли бы вы рассказать, какой продукт выпустит ваша фирма в этом году? — какая-то женщина аккуратно тронула меня за локоть. — Извините, а вы, собственно, кто? — посмотрела я на неё. — Ох, забыла представиться. Эллен Замир, журналистка. Хотелось бы первой узнать о каком-нибудь эксклюзиве, — натянуто улыбнулась она. — Не имею права разглашать информацию о продуктах до их релиза, — коротко ответила я и собралась уйти уже подальше от этой женщины. — Но постойте. Ваше имя не будет известно. Просто все немного раньше узнают о новой продукции. Разве это не поможет продажам? — нетерпеливо проговорила она. Мне это уже надоедает. — Вы, наверное, не поняли, но, кажется, я ясно выразилась. Никакой информации, — твёрдо сказала я, развернулась и пошла к столам вдоль окна. — Да хватит из себя занятую строить. Все уже понимают, что ваша компания рано или поздно пойдёт ко дну. Возможно я ваш шанс, чтобы вы и дальше цвели и пахли, — пренебрежительно сказала журналистка. Ну, а вот это уже слишком. — Дамочка. Вас не долны интересовать дела моей семьи и компании. Покажите ваш пропуск журналиста или приглашение, — потребовала я. Наглости хватило, чтобы так со мной разговаривать! — Я тебе ничего показывать не буду. А в статье так и напишу. Доченька главных поставщиков нефти хамит приглашённым гостям, — с вызовом ответила она. Это переходит уже все границы! Этот вечер не сборище сплетников! Я, конечно, не хотела тут быть, но сейчас это не важно! — Покажите пропуск или приглашение. Иначе я позову охрану, — предупредила я. — Ничего я показывать не стану, — сложила она руки на груди.       Вот как? Ничего показывать она мне не будет? Хорошо. Я нашла глазами охранника, которого как раз наняли на сегодняшний вечер и пальцем показала сначала на эту «милейшую» особу, а потом на дверь. Мужчина среагировал незамедлительно. Он быстро оказался рядом и с криками увёл эту госпожу.       К несчастью для меня всё это видела моя мама. Она подошла ко мне и за руку вывела из зала. — Что ты сейчас сделала? — гневно спросила она. — Как будто ты не видела, — смотрела я за её плечо, чтобы не встречаться взглядом с ней. — Ты устроила скандал! Как это понимать? Это из-за твоего противного настроения сегодня? — убивала она меня взглядом. — Что? Конечно нет! Она хотела узнать о новой продукции, у которой ещё не было рекламы и релиза, — возмущённо ответила я. Вот так всегда! Стоит мне сделать хоть что-то, что считаю правильным и всё! Сразу я виновата! — Как ты собираешься разрешить это «затруднительное» положение? — процедила мама. Она была очень зла. — Разрешить? Это она виновата. Она не показала пропуск или приглашение. Она первая начала вести себя невоспитанно. А я просто стояла и никого не трогала, — моему негодованию нет предела. — Ты хоть понимаешь, как это может отразиться на выходе нового комплекта техники? Релиз уже через месяц!!! — шипела она на меня, потому что не могла кричать. праздник же. — Я ей вежливо отказала. Сказала, что не имею права разглашать информацию, — пыталась я донести до мамы. — Ты поедешь к ней и извинишься. Дашь интервью. Короткое. Скажешь что-нибудь о новом продукте. Она же это хотела услышать? Вот и дашь ей информацию, — твёрдо решила она. — Мам! Ты хоть слышала, что я сказала? — мне было жутко обидно. — Слышала. Всего лишь отговорки. Ты завязала скандал, выгнав её из зала, — ответила она. — Но я выполняла правила компани! — почему она меня не слушает? — Это никого не волнует. Все видели, как ты выгнала гостью, — завершила она, — думаю, тебе лучше не возвращаться в зал.       Она ушла, а я стояла рядом с лестницей, ведущей на второй этаж в жилые комнаты.       Вот так всегда. Она не видит, что я делаю или говорю. Она видит только мои победы и провалы. Никогда она не скажет мне «Исидора, ты молодец. Не расстраивайся». Вместо этого я слышу «Исидора, почему такой низкий результат? Ты должна быть лучше других». Ей плевать на мои слова. Она слышит только себя. Если она что-то решила, то дальнейшие разговоры — пустая трата времени.