Демон в красном пальто

— Гэгэ… гэгэ, - низкий, хриплый голос вырвал его из воспоминаний. Еще какое-то время Се Лянь не мог перестать смотреть на Хуа Чэна. Он все так же как и раньше продолжал вглядываться в его черты лица, будто не мог поверить, что тот маленький, забитый ребенок мог превратиться в этого рослого и строгого мужчину. Смотря вот так на него сейчас, он не мог не вспомнить влажные и нежные глаза, что с такой болью смотрели на него 13 лет назад. В его взгляде уже не осталось былого шока и удивления, только мягкость, радость и нотки грусти. Спустя какое-то время в его глазах появилась влага. Капельки навернувшихся слез, подобно жемчужинам, засверкали под теплыми лучиками солнца, пробивавшимися сквозь окно. Он нежно улыбнулся, после чего голосом, полным искренней радости и теплоты сказал: —Я так рад за тебя, - трепетно произносит он. — Все это время, все те годы…-его голос был пронизан дрожью.- Я никогда не забывал про тебя, я помнил тебя каждую минуту.. Я..я..- его горло содрогалось от рыданий. - Я боялся, что ты все так же несчастлив, как раньше. Я правда не хотел бросать тебя… Прости... От его слов сердце Хуа Чэна сжалось от горечи. В течение всего этого времени, все эти долгие годы, он ни разу не винил Се Ляня в случившемся. Это не его вина. Было ли это глупой ошибкой судьбы или просто несправедливым стечением обстоятельств? Это уже не имело значения. Не до конца осознавая, что делает, он положил руку на правую сторону головы Се Ляня, пытаясь того успокоить. Он сделал это машинально, прямо как в те времена, когда они были еще незрелой ребятней, вот только теперь они уже не дети. Уже в процессе он понял, насколько этот жест был близким и интимным. Поняв, что он делает, словно обжегшись, он резко отдергивает руку и еще долго смотрит на Се Ляня. —«Гэгэ, мой милый гэгэ»- мечется у него в голове, однако в слух он произносит: —Гэгэ, я никогда не винил тебя. «На самом деле я очень тебя люблю» - этого он не произнес. Как это часто бывает, самые важные слова всегда остаются не услышанными. Вот так и здесь. Еще некоторое время висит неловкое молчание. Се Лянь понимает, что его окутывает смятение, а сердце пускается в бешеный пляс, но вместе с тем какое-то теплое, приятное чувство разливается в районе груди. Обычно он спокоен как водная гладь, мягок как хлопок и непоколебим как сосна, но прямо сейчас внутри него, непрекращающимся штормом, бушевало волнение. Он не мог понять, что с ним происходит. Ранее при общении с другими людьми, с ним не случалось ничего подобного, но именно перед этим человеком, его стойкость не могла не дать трещину. Являлось ли причиной его тревоги внезапное воссоединение, долгая разлука или же что-то большее? Этого он не мог понять. Противоречивые чувства смешались в его сознании, не давая произнести ни звука. И хоть они и не говорили друг другу ни слова, в голове у обоих крутилось: «Все это время я ждал тебя.» Внезапно их неловкое молчание прервал двойной стук в дверь. Не долго раздумывая, Хуа Чэн ответил: —Войдите. На пороге стоял бледный, словно мел, черноволосый мужчина высокого роста. Как уже не трудно догадаться, им был не кто иной как Хэ Сюань. Уловив атмосферу неловкого молчания, он озадачено произнес: —Я что, не вовремя? Хэ Сюань и Хуа Чэн долгое время учились в одной школе, поступили в один универ, а после стали партнерами по бизнесу. И хоть Хуа Чэн это упорно отрицал, думаю, их можно было назвать друзьями. С самого начала он признавал своим другом Се Ляня и только его. Но, как бы он не старался отрицать действительности, реального факта это не изменит. Они действительно были друзьями. Они довольно много общались и долго работали над общим проектом. Хэ Сюань знал о нем многое, в том числе и о его влюбленности в Се Ляня. Как никак, именно благодаря знакомству с Хэ Сюанем, Хуа Чэн понял, в чем различие любви от дружбы. Если Се Ляню он безгранично верил и был готов провести с тем всю оставшуюся жизнь, то Хэ Сюаня он скорее считал «сносным». Учитывая, что Хуа Чэн делил всех людей (за исключением Се Ляня и родных) на «сносных», «терпимых» и «нетерпимых», это было не таким уж и плохим раскладом. Воспользовавшись моментом, Се Лянь решил улизнуть от проблем. В ускоренном темпе, поднявшись с места, он неловко подобрал свои вещи, после чего поспешно пробормотал: —Я, п-пожалуй пойду.. Не успел он сделать трех шагов, как вдруг чья-то нежная, но в то же время сильная рука, обхватила его запястье. Длинные изящные пальцы сжали своими черными ногтями тыльную сторону его ладони. И пусть это было просто обычное касание, Се Лянь чувствовал себя так, будто его ужалила змея. Он тут же обернулся в ответ на тактильный контакт. Хуа Чэн, не отпуская его руки, смотрел ему прямо в глаза, после чего удивленным тоном произнес: —Гэгэ, ты куда? Твое место вот здесь. Он указал на коричневую, лакированную дверь из красного дуба, стоящую на месте стены, справа от стола Хуа Чэна. Фактически, она являлась прямым проходом, соединяющим два помещения. А ведь точно… Он же теперь официально устроен на должность личного заместителя. Логично, что его рабочее место будет располагаться поближе к начальству, но чтобы настолько.. Ничего не сказав, он быстро собрал вещи и направился в сторону указанного направления. Как только дубовая дверь захлопнулась, Хе Сюань аккуратно закрыл дверь в кабинет Хуа Чэна, после чего, с насмешливым видом произнес: —Так значит «гэгэ». Серьезно? —Закрой рот, - холодно отрезал Хуа Чэн. - Зачем пришел? Хэ Сюань молча бросил черную папку с неизвестным содержимым ему на стол.Как оказалось, это были рисунки, а точнее наброски. Открыв папку, он еще некоторе время разглядывал ее содержимое, не говоря ни слова. Обычно Хэ Сюань привык, что как только он приносит какие-то наработки своему невыносимому начальнику, тот обычно ограничивается секундным взглядом и репликами на подобие: «Мусор», «убожество», «крайняя степень уродства». Заметив, что на этот раз его реакция отличается от привычной, он, с тенью удивления в голове, поинтересовался: —Неужели тебе впервые что-то нравится? Через некоторое время Хуа Чэн ответил: —Да нет. Просто это настолько уродливо, что какое-то время я думал, что ослеп на последний глаз. —Ха ха. Очень смешно, - саркастично отозвался Хэ Сюань. За долгое время работы с Хуа Чэном, он успел привыкнуть к его язвительным комментариям, поэтому, недовольно скрестив руки на груди, он стал ждать вердикта. Каким бы острым не был его язык, он все же был гением, Непревзойденным законодателем мира моды, так что его мнение просто нельзя было не учитывать. —Думаешь над запуском новой коллекции? —Да, пора бы уже. В последнее время мы давно ничего не выпускали, в то время как наши конкуренты работают во всю. Хоть наши продажи и не падают, но они и не растут. Если дело дальше так пойдет, то не далек день, когда мы перестанем быть номер один. —Невозможно, -сделав небольшую паузу, он продолжил мысль. - Этим кретинам без вкуса и таланта не хватит и восьмисот лет, чтобы обогнать меня. —Ты как всегда самоуверен и категоричен. И все же… —Я понял твою мысль. Я постараюсь сделать что-нибудь из того, что есть. —Рад, что в кои-то веки смог до тебя достучаться. Он было уже развернулся, чтобы направиться ко входу, как вдруг что-то вспомнил. —Ах да, чуть не забыл, - с этими словами он поставил на стол ту самую черную сумку. —Держи, это твое, - ничего больше не сказав, он окончательно развернулся и покинул помещение. Се Лянь же в это время начал потихоньку обустраиваться на новом месте. Это была достаточно просторная, со вкусом оформленная комната. Большая часть мебели была изготовлена из красного дуба, да и в принципе, цветовую палитру всего помещения составляли коричневые и красноватые оттенки. Несмотря на ее роскошное обустройство, в ней, на удивление, было не так много вещей. Большой лакированный стол, пара шкафов, одна тумбочка, красный ковер и невероятно большие панорамные окна. С тех пор как он вспомнил давно минувшее прошлое, он больше не мог общаться с ним как с простым начальником. Все это время Се Лянь старался сохранять между ними дистанцию, однако не так просто в одночасье стереть из памяти долгие годы общения. Каждый раз, как он видел Хуа Чэна, его голову заполняли тысячи воспоминаний из юношества. О том как они вместе играли, смеялись, слушали музыку, как Хуа Чэн, с горящим взглядом, с гордостью показывал ему каждую новую работу. Одним словом, он скучал по тому времени. Поэтому, как бы он не старался находиться на почтительном расстоянии, волей не волей, с каждым днем они становились все ближе. Нечаянные касания, обмен любезностями и простое провождение времени вместе. Казалось, чем бы они не были заняты, пока они были рядом, то могли искренне наслаждаться течением жизни. По началу ему было трудно принять, что тот, кто стоит перед ним сейчас и есть тот самый Сань Лан из его детства. И все же, сколько бы времени не прошло, это был все тот же Хуа Чэн. Тот же характер, те же повадки. Единственное, что ему не давало покоя - это его внешность. Такая строгая, холодная и в то же время пугающе притягательная. Он был подобен красной розе, чарующей своей красотой. И все же, насколько бы ни был прекрасен цветок, в этом цветке было столько же шипов, сколько и красоты. И лишь преодолевший все шипы, мог насладиться сладким ароматом бутона. Однако, стоило нужному человеку протянуть руку к прекрасному созданию, как острые шипы спадали, открывая путь к нежным лепесткам. Се Лянь не знал почему, но рядом с Хуа Чэном он обретал то самое, давно забытое и потерянное чувство комфорта. Не успел Се Лянь толком проработать, как незаметно минул месяц. За прошедшее время никто из сотрудников просто не мог не заметить, что в последнее время их начальник стал куда менее раздражительным. В его глазах уже не было былого недовольства, наоборот, прибавилось куда больше спокойствия. Порой, на его лице можно было даже разглядеть улыбку. И если Хуа Чэн чувствовал себя как рыба в воде, то Се Лянь же, наоборот, стал куда более напряженным. Дело в том, что все это время, пока он работал в агенстве, ему ни разу не поручали никакой серьезной работы. В основном он просто сидел за столом и все также, как и раньше отвечал на звонки, назначал встречи, а так же переодически бегал по каким-то мелким поручениям. Словом, он выполнял практически все то же самое, но получал при этом значительно больше. Для любого другого человека-это было бы хорошо, но только не для Се Ляня. Он всегда был трудолюбивым и честным человеком, потому, дабы как-то оправдать высокое жалование, он старался выполнять всю работу идеально, вплоть до мелочей. Он рано приходил на работу. За пару минут до прибытия Хуа Чэна, всегда покупал его любимый кофе, после снимал пальто и приступал к рабочему процессу. На работе он лез из кожи вон, стараясь быть не менее продуктивным, чем его предшественница Лин Вень. И все же, ни один человек, сохраняя при этом здравый рассудок, не мог работать столько, сколько работала она. Кроме того, чем больше он старался, тем более снисходительным по отношению к нему становился Хуа Чэн. Разумеется столь контрастное отношение к Се Ляню, просто не могло остаться незамеченным. Всегда, если Се Лянь где-то допускал ошибку или спотыкался, Хуа Чэн никогда не делал ему выговора. Да, что там выговор, он даже простого неодобрительного взгляда не получал. Чего только стоил тот случай на прошлой неделе. В тот день Се Лянь неправильно заполнил какую-то бумагу, и как вы думаете, какие последствия его за это ждали? Выговор? Штраф? А может банальная ругань со стороны руководства? Все это мог получить, кто угодно на его месте, но только не он сам. Все в штабе были готовы к чему угодно, но точно не к тому, что произошло. Заметив его просчет в работе с бумагами, Хуа Чэн, ни сказав ни слова, вложил ручку в руку Се Ляня, после чего, встав сзади, накрыл его ладонь своей и начал водить ручкой по листу, тихо приговаривая: —Гэгэ, смотри как правильно. Хуа Чэн был довольно высоким, а стол слишком низким. Он наклонил голову вперед, таким образом, что его голова практически оказывалась на плече Се Ляня. Ощутив чужое низкое дыхание у себя над ухом, он почувствовал, как бабочки запорхали в животе. Этот поток теплого воздуха, нежно касающегося уха, вместе с низким хриплым голосом, заставляли краснеть, а касание теплых рук ощущать волнение. Прядь чужих темных волос касалась его щеки, заставляя того ощущать еще большую близость. Все это время Хуа Чэн ему что-то упорно объяснял, однако тот не мог слушать. Все это время он стоял, пытаясь успокоить бешеный стук своего сердца. И когда Хуа Чэн, наконец-то, отпрянув от него, спросил: —Все понятно? Се Лянь не знал, что и ответить. С одной стороны он был слишком взволнован и смущен, чтобы что-то понять, а с другой ответить пустое и сухое «нет», было бы довольно глупо. К тому же, он отчасти опасался, что если дать отрицательный ответ, то Хуа Чэн снова примется его учить. В этом случае он не мог давать никаких гарантий на то, что его сердце выдержит это во второй раз. Все, что ему оставалось, это выдавить тихое, но отчетливое: —Да… Это событие буквально выбило всех из колеи. Если бы кто-нибудь другой совершил какую-либо ошибку перед Хуа Чэном, то меньшее, что он получал, был выговор и нелестные высказывания о том, какая тот бездарность и как его вообще наняли сюда на работу. Разумеется, это не могло не вызвать недовольств. С чего вдруг такая избирательность? Вскоре, некоторые начали утверждать, что слышали, как их начальник обращается к Се Ляню «гэгэ», а не так, как положенно. Подобно лесному пожару, и тут и там начали всплывать разного рода сплетни, о том, что Се Лянь на самом деле дальний родственник Хуа Чэна, а может вовсе родной старший брат. Что ж, эта теория многое объясняла, поэтому большинство с ней соглашались. Однако Му Цин , с детства знающий и знакомый с Се Лянем, прекрасно осознавал, что это полная чушь. Он никогда не слышал о каких-либо дальних родственниках Се Ляня и уж точно прекрасно понимал, что никакого брата у него не было и быть не могло. Именно из-за того, что он так хорошо знал Се Ляня, он начал что-то подозревать. Так минул месяц. Первый рабочий период закончился, настало время получения зарплаты. Распоряжением заработной платы( как и многими другими вещами) занималась Лин Вень. Обычно этой должностью заведовал специально-обученный финансист , но по каким-то причинам сегодня, он не смог выйти на работу. Поэтому, как это всегда и бывает, вся работа упала на плечи и без того занятой Лин Вень. Окончив проведение штатского собрания, она попросила ненадолго задержаться присутствующего там Му Цина. Оставшись с ней в кабинете один на один, Му Цин, прислонившись к стене, недовольно скрестил руки, после чего произнес: —Чего тебе? Пару раз кашлянув, Лин Вень, все также не меняя своего строгого выражения лица, произнесла: —Я должна извиниться за тот раз. По началу Му Цин был в небольшом недоумении, но немного подумав, понял о чем она говорит. —Ты ведь про тот случай с метлой? —Верно. Несмотря на то, каким бы неприятным человеком не был Му Цин, Лин Вень просто не могла не извиниться, ведь она как никто другой знала, что еще в самом начале основании «El Diablo», в то время, когда у них не было еще ничего, а Лин Вень работала рядовым сотрудником, Му Цин чтобы хоть как-то прокормиться, будучи бедным студентом, подрабатывал уборщиком. С тех пор, как он обучился, он проделал невероятно большой путь от уборщика до одного из ведущих бухгалтеров крупнейшего модного агентства. Однако в тот момент, когда она из кожи вон лезла, чтобы всех скооперировать, ее настольно вывело из себя его безделье, что она не сдержалась и швырнула тому метлу. Выдержав небольшую паузу, она произнесла: -В общем, приношу свои извинения. —Не стоило. По правде говоря, мне плевать на других людей, так что могла и не извиняться. Не обращая внимания, на резкость и отсутствие какой либо тактичности в словах Му Цина, она протянула ему в руки желтый конверт. —Что это? —Твоя зарплата. Открыв конверт, он обнаружил, что помимо основной суммы, сверху еще был доклад в лице премии. Быстро посчитав деньги, он, с довольным выражением лица, вышел из кабинета.