Прыжок с крыши

      Диппер стоял на краю, от падения с пятнадцатого этажа его отделял шаг. — Пайнс, слезай оттуда! Давай поговорим обо всём, о чём хочешь, только на безопасном от края расстоянии, — Билл стоит напротив и говорит негромко, но почему-то его слышно даже сквозь ветер.       Шатен качает головой, у него умерла сестра, ему больше незачем жить. — Диппер, — тот стоит скрюченной фигурой у выступа и смотрит, чтобы Билл не подходил ближе. Сайфер нематериален, но парень, видимо, думает иначе. Пайнс ещё не решился прыгнуть, но не стоит его провоцировать, — Хорошо, давай поговорим так.       Диппер молчит. — Знаешь, я немного в замешательстве от этой ситуации: никогда не помогал людям не убить себя, но для тебя попытаюсь, — Билл сжимает трость, он не знает, что говорить. Диппер ждёт — для него важны чужые слова, ведь находиться над пропастью в несколько десятков метров нереально страшно, но он пришёл, потому что жизнь без Мэйбл кажется ему в разы страшнее. — Мэйбл Пайнс была весёлой, бесстрашно вписывалась во всё новое и несла с собой праздник. Иногда эта её черта жутко мешала, я не буду лгать: лишь из-за того, что она умерла, она не стала лучшим человеком. Часто она безответственно бросала тебя в нужные моменты, но она твоя сестра и уверен, ты любишь её. Людям больно оставаться без тех, кого они любят — он говорил спокойно, выуживая все знания о людях, что имел из своего сознания. — Ты не знаешь мою сестру, — кричит Диппер от обиды, — Она была замечательной, ясно? Она помогала мне сходиться с людьми, во многом благодаря именно ей у меня есть друзья! Мы вместе играли, мы были неделимы, всегда вдвоём веселились и искали приключения, но сейчас я один… — на последних словах он затих, они звучали потухше. — Ты чувствуешь пустоту, потому что потерял нечто дорогое. Расскажи, что ты переживаешь сейчас? — Ничего, Билл… это странно, да? — Нет, это нормально… — треугольник молчал, ожидая продолжения. — Сначала я плакал долго и много, кажется, у меня было обезвоживание, так сказали врачи. Когда её хоронили, — всхлип, — Меня накачали транквилизаторами, чтобы я мог присутствовать. Я попросил. Её… на подстилке из цветов, в гробу, закопали в землю, теперь она там, лежит и гниёт, нет никакого шанса, что она жива, Билл. И я не понимаю, что ты тут делаешь и чего пытаешься добиться этим разговором. Ведь без неё мне незачем жить. А ты не умеешь воскрешать мёртвых. — Ты хочешь умереть? — О, ты только сейчас об этом догадался? — Диппер истерически смеётся, ответ кажется ему очевидным. — Ты почувствовал это, верно? — Что? О чём ты? — Пайнс заметно нахмурился. Он не понимал, о чём говорит Билл. — Когда ты смотрел на труп, ты понял, что тоже умрёшь. Понял, как близка смерть, раз даже твоя сестра, одногодка, умерла. Ты видел её живой, а теперь перед тобой лежит кусок мяса, который больше не улыбнётся и не вдохнёт воздуха. Помнишь этот страх, это чувство омерзения к себе, ведь ты испугался своей возможной смерти больше, чем горевал о чужой? — Замолчи! Да, я презираю себя! Зачем ты это делаешь? Зачем бьёшь по больному? Я и так убью себя, только соберусь с силами, стой и не мешай! — Диппер сделал полшага назад, оглядываясь через плечо на землю. — Не люблю, когда умирают интересные люди раньше срока. Мне всё ещё жаль Маяковского… Ты же ведь не хочешь, чтобы старания твоей сестры пошли прахом?       Диппер опять не понимал о чём речь, но кивнул. — Тогда всё, что тебе нужно сделать — это спуститься обычным способом, все ваши друзья будут готовы тебя поддержать. — Их поддержка делает только хуже. «Мне жаль, что умерла твоя сестра», «я сочувствую», «я понимаю», — пародировал Пайнс чужие голоса, — А потом они ходят и улыбаются, будто ничего не было. Лицемеры. Они ничего не знают, ничегошеньки, а эти их понимающие, жалостливые взгляды, будто ты умственно отсталый, лишь бередят раны. Даже ты, демон, ломающий жизни, говоришь со мной дольше, чем каждый из этих людей! Ты делаешь мне больно, но ты хотя бы честен. Спасибо, Сайфер, — последнее получилось даже нежно. — Приятно, что мои старания ценят, — если бы было чем, Билл улыбнулся бы, — Но вернёмся к теме обсуждения. Умирать страшно, ты уже понял это, да? Когда смотрел на труп сестры, верно? — Замолчи! — Билл сделал вид, что не заметил выкрика. — Всё, что у тебя есть — есть только сейчас. Смерть это не новая жизнь, это буквально ничто. Ты просто исчезнешь, Сосенка. Продолжения не будет. Не будет шанса всё исправить; жизни, которую ты любил до смерти сестры; Форда; родителей; уверен, учёбы и каких-то глупых игр тоже не будет. Пока ты жив, у тебя есть шанс на всё, смерть — это конец. Ты станешь неподвижным куском мяса, Пайнс, белой тушей, ты же помнишь труп Мейбл в гробу, так ведь? Помнишь, как смотришь на её тело и не чувствуешь жизни? И от этого страшно, что ты займёшь её место.       Диппера мелко трясло. Он испугался. Он вспоминал труп Мейбл и девушку живой, в голове звучали чужие слова. Он думал и был готов согласиться с каждым. Он был напуган смертью, страшился посмотреть вниз, потому что могут подкоситься коленки, и он разобьётся, но умереть он всё ещё хотел, поэтому не мог слезть… но прыгнуть боялся. — Как мне жить без неё, Билл? — по его щекам текли слёзы, — Ты же Демон Разума, ты всё знаешь, ответь… — Твоя жизнь не закончена, даже если умер дорогой тебе человек. Умер он, а не ты. Жизнь одна и тебе придётся учиться жить с осознанием чужой смерти. Тут нет решения, Сосенка. Но могу сказать тебе, что ты научишься. Если нет — ты всегда можешь вернуться сюда, не правда ли? Дай себе шанс.       Пайнс колебался. Билл не дал ответа, нет никаких гарантий, что у него получится. Единственная радость — он сможет вернуться сюда, если облажается. Диппер не думал, что треугольник побежит жаловаться его дядям, чтобы они присмотрели за ним в случае чего, это было не в стиле демона. И вряд ли он поможет ему ещё раз, наверное, это была разовая акция: «Спасём Сосенку от суицида». Диппер хотел, чтобы ему стало лучше, правда. Он уже не мог выносить эти чувства. Он хотел найти решение, и суицид казался таковым, пока Сайфер не запугал его. Билл не предлагал решение, единственное, что он дал обещание, что с этим можно жить. И Пайнс хотел поверить, и если у него не получиться, он вернётся, ведь так? Билл сказал, что это возможно. — Билл, — Диппер запнулся, — Мы ещё увидимся? — парень надеялся услышать нужный ему ответ. — В твоих снах, Сосенка, — возможно, Билл подмигнул, но с одним глазом это было не так просто угадать. Билл ушёл, когда юноша слез с выступа. Диппер просидел всю ночь на крыше, смотря на бетон перед подъездом.