Ревность

Некогда полнейших незнакомцев может объединить одна общая потеря. Одна скорбь. Одна боль. Один момент.

Ванда аккуратно закрыла блокнот и вытерла вспотевшие ладони о фартук. Зияющая рана потери постепенно затягивалась. В душе по крошечному камешку зарождалась тяга к жизни. — Приём, мир! Ванда Максимофф готовит блинчики! Сэм озарил улыбкой маленькую кухоньку их с Баки холостяцкой квартиры. Теперь их с Баки и Вандой холостяцкой квартиры. Стоило к этому привыкнуть. Как и к тому, что, вероятно, он скоро станет тут лишним. — Отмороженная принцесса в отлучке. Неужели блинчики предназначены мне? Неповторимому, невероятному… — А звёздная болезнь заразна? Сэм насупился. — Да ну тебя. Всё такая же бука. А я-то думал. Ванда искренне улыбнулась, сняв с плиты сковороду с последним блинчиком. — Садись, неповторимый. Буду тебя кормить. Сэм воодушевился. Но заметив блокнот, посерьёзнел. — Как прошло с Клинтом? Ванда сервировала стол. — Если ты начнёшь себя вести, как Баки, то блины улетят уличным котам. Сэм испуганно придвинул к себе тарелку с блинчиками, а потом, забывшись, схватил пиалу с вареньем. — Не-не, ты не подумай, я на тебя глаз не положил. В смысле, ты, конечно, девушка хоть куда, но… Необязательно хотеть каждую даму в своём окружении. И не факт, что каждый мужчина хочет тебя. Ванда криво усмехнулась, помешивая варенье чайной ложной. Подняла взгляд. Алые камешки её глаз вдруг вошли в сравнение с ягодами клубники в пиалах. — Кем мне быть для тебя? Сэм совсем посерьезнел. — Будь мне другом. Алые угольки потухли. Губы Ванды дрогнули в трогательной улыбке. Сэм улыбнулся в ответ. — Клинт… В битве за Заковию, Клинт стал мне наставником. У нас не сразу задалось, пока я была на стороне Альтрона, но потом мы нашли общий язык. Часто тренировались. Мне было комфортно с ним. Не думаю, что считала его отцом или вроде того, но он мне… покровительствовал. После гибели Пьетро мне нужно было за кем-то идти. Ванда вдруг умолкла. Сэм встревожено продолжил: — Но потом ты стала отделяться от него. Идти своей дорогой. Он потерял над тобой контроль. Ванда покачала головой. — Я выставляю его тираном, боже. Всё совсем не так! — После пятилетнего заточения многое пошло не так. И тебя, и Клинта можно понять. Он многое пережил после потери жены и детей. А после их возвращения осознал, что он уже не тот примерный семьянин, каким был до пришествия Таноса. Чувства к Лоре угасли. А с тобой он был близок почти так же, как с ней. Только было одно «но» — ты была его напарником. Как Наташа. С Нат у него тоже был роман. Давно ещё. Мне Кэп рассказывал. Сэм смачно зачерпнул скрученным в трубочку блином варенье и откусил. — Я скучаю по Стиву. — Я тоже. Многим ему обязан. Уверен, что Кэп был куда более чутким наставником, нежели Бартон. — Я тебя ударю. — Режь, бей, круши, только блины не трогай! Ванда прищурилась. — Тебе от меня только блины и нужны. Сэм облизнулся. — Не, ну иногда хотелось бы мяса! Ванда вспыхнула и, замахнувшись полотенцем, воскликнула: — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Сэм взвизгнул, схватил последний блин и дал дёру в гостиную. Полотенце нагнало его, когда он убегал в коридор. Парадная дверь открылась аккурат, когда Сэм дожёвывал блин, отбиваясь от заколдованного Вандой веника. — Что здесь происходит? Опешивший Баки застыл в дверях. Сэм заорал: — Спаситель ты мой! Ведьма поселилась в нашем доме! Покушать не даёт бедному Соколу… И уполз через порог. Баки в удивлении вскинул брови, провожая взглядом уползающего с блином за щекой Сэма, а потом посмотрел на взъерошенную и донельзя смущённую Ванду. Тёплая улыбка расплылась на его лице. — Ты очень красивая.