Faceless / Без лица

      Да, он трус. И который уже день бегает от Мью.       Он не ходит на общие занятия — и староста уже намекает, что у него будут проблемы с деканатом. Но это не так страшно, как посмотреть в эти глаза после всего того, что натворил.       Он шугается, когда идет по коридору университета: только бы не попасть в поле зрения того человека, которого он так хочет увидеть и одновременно страшится этого.       Он почти роняет телефон, когда в LINE стучится незнакомый контакт, потому что понимает: это Мью. И так и не может себя заставить принять предложение о добавлении в контакты, потому что не уверен, что выдержит все то, что последует потом.              Жалость.       Презрение.       Участливое сочувствие: ты, Галф, конечно, милый, но не настолько же…              Он прекрасно это знает и понимает, и все его мысли о том, что он может быть чуть лучше и интереснее — пустое и надуманное, потому что столько лет его жизни подтверждали ему это не раз и даже не два. Но он неожиданно упал в этого парня, который не побоялся людского осуждения и остался с ним рядом, тепло улыбался ему и каждый раз был рад видеть.              А что он сделал в ответ?       Разрушил их зарождающуюся дружбу своей неловкой влюбленностью, которая свалилась на него как снег на голову.       Которую он всячески прятал — и от себя самого в первую очередь, потому что такая роскошь ему не доступна. Ведь такие парни как Мью никогда не обратят внимание на таких, как Галф.       Пожалеть убогого — да, вполне.       А вот что-то большее — это из области фантастики.              От самобичевания его отвлекает звонок в дверь. Ну наконец-то доставка еды: готовить сейчас вообще нет настроения, поэтому набивать живот фастфудом — просто отличное решение, можно сказать, что классическое. Доставщика явно не удивит его домашний вид, поэтому нет смысла переодеваться — и Галф начинает отсчитывать купюры, открывая дверь, чтобы дать на чай:              — Сейчас, одну минутку…              Но когда его рука тянется, чтобы отблагодарить курьера, то повисает в воздухе, ибо не встречает ответного жеста. А еще потому, что на него укоризненно смотрят те глаза, которые умеют прожигать дыры в его сердце.              — Мью… что ты здесь делаешь… — голос дрожит от смятения.              — Вероятно — пришел к тебе поговорить, раз ты от меня продолжаешь бегать?              Галф пытается уловить хоть какие-то эмоции, но лицо парня абсолютно ничего не выражает, поэтому он со вздохом делает шаг в сторону, пропуская гостя внутрь: ну а смысл сейчас прятаться или по-глупому захлопывать дверь перед носом, раз эта встреча на Эльбе все равно уже состоялась? Трусливым щеночком следует за ним, потому что понимает: разговору все равно быть, но тем не менее еще хочется его оттянуть:              — Хочешь чаю?              Такая простая бытовая вежливость почему-то вызывает усмешку на непроницаемом ранее лице — и Галфа немного отпускает: тот вроде бы не злится.              — Ты думаешь, что я пришел к тебе потому, что меня мучает жажда? Но если тебе так будет легче — да, сделай, пожалуйста. Зеленый без сахара.              Он и правда благодарен за эту передышку, поэтому у него есть несколько таких кратких минут, чтобы щелкнуть кнопкой чайника, достать чашку и закинуть в нее пакетик. Руки почти перестают трястись, когда он несет напиток гостю, но стоит только посуде опуститься на стол, как дрожь снова на него накатывает, потому что настал момент истины:              — Прости за тот раз, это было…              — Ошибкой?              Галф теряется, но тут же ухватывается за подсказку:              — Да! Ошибкой! Я надеюсь, что это не разрушит нашу дружбу, и мы сможем все так же общаться…              — Нет.              — Что? — Галф с болью смотрит в глаза, которые стали жестко решительными.              — Не сможем так же общаться.              Отчаяние тугими путами сжимает грудь, а плечи обреченно опускаются:              — Я понимаю… — шепчет, потому что ему и правда нечего сказать.              Снова просить прощения?       А что это теперь решит и что поменяет?       Но все-таки попытаться еще стоит, чтобы хотя бы расстаться не на совсем минорной ноте:              — Ты прости за то, что тогда случилось. Если сможешь, конечно. Я не знаю, что на меня нашло...              Последние слова он почти шепчет и при этом не смотрит на собеседника, потому что слишком стыдно.       Слишком горько видеть эти равнодушные глаза сейчас.       Поэтому Галф не был готов к тому, что воздух возле него колеблется, когда Мью подходит и берет его подбородок, чтобы приподнять голову и посмотреть прямо в глаза, пока он чеканит каждое слово:              — Не прощу. То, что ты от меня бегал эти дни.              Теперь его губы знакомо горят, но потому, что их захватывают в плен — и он сдается на милость победителю, всхлипывая и цепляясь за плечи, потому что все еще не верит в реальность происходящего. Уж слишком невероятно, что его надежды и чаяния оказались взаимны. Но целующие его губы улыбаются:              — Глупыш, чего ты боялся… я с первого дня не знал, как подступиться к тебе, а ты себе надумал чего-то и сбежал.              — Ты себя в зеркало видел? По тебе сохнет пол универа, а я… — Галф все еще задыхается от эмоций.              — А ты себя видел?              Мью разворачивает его к себе спиной и делает вместе несколько шагов к зеркалу на стене, чтобы Галф увидел.              Одна рука обхватывает его грудь, вторая — талию, крепко прижимая к телу.       Подбородок покоится на его плече, пока горячие губы теребят мочку краснеющего уха, от которого мурашки разбегаются по телу, потому что дыхание опаляет чувствительную кожу.       Его губы чувственно приоткрыты, а глаза горят какой-то отчаянной надеждой и счастьем ответных чувств.              — Для меня ты невероятно красивый и желанный.              Этот шепот становится финальным аккордом, завершающим симфонию соблазнения. После которого Галф может только обернуться и упасть окончательно в огонь глаз, что горят только для него.       

***

      День рождения Мью — прекрасный повод, чтобы представить Галфа всем его друзьям — так, по крайней мере, считает его парень. И почему-то совсем не хочется спорить и сопротивляться этому факту, а лишь смущенно улыбаться, принимая теплые поздравления и пытаясь запомнить имена всех этих важных для Мью людей. Который оставил на пару минут его одного в своей комнате после очередного жадного поцелуя — отдышаться — и пошел на зов кого-то из гостей.              Пальцы касаются горящих губ, и Галф счастливо улыбается, потому что это прекрасно: любить и быть любимым. Он окидывает взглядом комнату, отмечая каждую деталь, которая рассказывает об их хозяине что-то новое.              На открытой полке в шкафу лежит прозрачный футляр со знакомыми очками — теми самыми, что были на Мью в самую первую их встречу, такими смешными. Галф проводит по ним пальцами и все-таки не удерживается: извлекает из пластика и удивляется, потому что стекло очень тонкое. А у его парня достаточно сильная миопия, поэтому линзы его обычных очков куда толще.              Они что — без диоптрий совсем?       И Мью был в линзах в тот день?       Но зачем тогда соврал?              Чтобы проверить свою догадку, он надевает очки и пытается сообразить, изменилось ли его зрение, но ожидаемого размытия не обнаруживает: все предметы в комнате сохраняют свою четкость. Поэтому Галф делает пару шагов к дверному проему, чтобы посмотреть вдаль на людей, которые собрались в холле.              И открывшееся зрелище из него выбивает дух, потому что от каждого из присутствующих исходит какое-то странное сияние, и у каждого — своего цвета и интенсивности. Но всю его сущность так и тянет к золотому столбу света, который бьет из Мью — и ты просто слепнешь от его красоты.              Парень замечает его присутствие, как и аксессуар на кончике носа, и понимающе улыбается, когда обнимает Галфа и прижимает к себе. И когда слышит вопрос:              — Что это за очки?              — Они позволяют видеть душу человека.              — А моя?..              — Заворожила меня с первой минуты, мой хороший. Поэтому мне не важно, как видят тебя другие, потому что я знаю, какой ты на самом деле красивый — и теперь ты тоже это знаешь.              Галф утыкается лицом в грудь и счастливо вздыхает, ощущая теплые объятия человека, благодаря которому он наконец начал видеть себя самого.