Life's game

Равнодушно смотрю на улыбающегося мне парня-администратора. Неужели непонятно, что мне абсолютно все равно, что он там бормочет и как улыбается? Поскорее бы отдал ключ от номера. - Ваш паспорт, пожалуйста, мадемуазель, – снова улыбка. Фу, блин. Нет, парень, конечно, симпатичный, но я давно перестала обращать внимание на особей противоположного пола. Хотя, я вообще не обращала на них внимание. Почему? Потому что вся моя жизнь держалась в строгом контроле и, естественно, времени на мальчиков у меня никогда не было. - Джейт Джеймз? – ого, похоже у моего старого доброго старика наконец-то проснулось воображение. А вообще, надо было заранее посмотреть в фальшивый паспорт номер три, а то даже имени своего не знаю. КАК ТАК? Мысленно даю себе пощечину. Серьезная часть меня бранит за беспечность, тогда как более легкомысленная усмехается и даже смеется где-то на заднем плане. На самом деле, я серьезно не знаю своего имени. Вопрос: как? Ответ: такова жизнь. А если серьезно, то я не знаю, кто моя настоящая мать, кто убил единственного человека, который заботился обо мне и оберегал последние восемь лет, и какое же мое настоящее имя, а вообще, я такой человек, который ничего не знает о себе. Мило, правда? На самом деле, первые два вопроса более животрепещущие, чем остальные, поэтому и начать я решила с них. Итак, я нахожусь в Париже: в тайной надежде найти свою блудную мать, отказавшуюся от меня, и найти убийцу моего учителя, мистера Кэрри, человека, удочерившего меня и научившего всему, что я знаю. Последняя зацепка, связанная с его убийцей, привела меня в Париж, и вот кульминация – я родилась в Париже, следовательно, свою непутевую мамашу начать искать следует тоже здесь. Совпадение? Возможно. Все подстроено? Тоже возможно. Первый мой урок заключался в том, что нельзя никогда ничего отрицать. Наконец, этот истукан в черных классических брюках и белой рубашке пожелал мне приятного времяпрепровождения в столице Франции и отдал мой долгожданный ключ от номера 367. Криво улыбнувшись, я поблагодарила его. Скорее это было похоже на усмешку, а не на улыбку, потому что в следующую минуту администратор как-то съежился. Ну да ладно. Зато минус один поклонник. Взяв свою маленькую дорожную сумку, я двинулась к лифту. По инструкции этого парня, которого я слушала краем уха, следовало подняться на третий этаж и пойти направо. Так и сделав, я отперла дверь своего номера, скинула кроссовки и сразу же плюхнулась на здоровенную двуспальную кровать. Номер и впрямь был шикарный. Помимо кровати здесь висела плазма напротив объекта, на котором я лежала, в углу был огромный белый шкаф, и такой же белый стол с мягкими изящными стульями стоял посередине комнаты, а на полу мягкий снежный ковер ласкал босые ноги. Вообще, весь номер был сделан в светлом тоне, даже кухня. Из окна открывался прекрасный вид на Эйфелеву башню. С горем пополам я должна признаться, что все-таки зря так быстро послала этого парня-администратора. Хотя, его же никто не просил об этом. Так что нечего жалеть о какой-то незначительной вещи. Иду в душ и расслабляюсь, когда теплые капли смывают дорожную пыль и грязь с моего тела. Позволяю даже себе постоять лишних десять минут под каскадом теплой воды. Оборачиваюсь банным полотенцем и иду к сумке. Там пар десять джинсов и столько же маек, плюс, две толстовки, на всяких случай. Вот и весь мой скудный багаж вкупе с нижним бельем. Не распаковываю ее на случай, если придется куда-то убегать. Напоследок включаю плеер и забираюсь с наушниками под одеяло в кровать с белоснежными простынями, предварительно скинув полотенце. Сон не заставляет себя долго ждать, все-таки 20 часов перелета, это не так просто для организма, даже для моего. Маленькая девочка, лет десяти, слабыми руками обхватывает себя, чтобы хоть как-то согреть замершее тело. Дождь пронизывает кости, заставляя дрожать. Светлые волосы, потемневшие от ночного ливня, прилипли к лицу. Огни ночного Сиэтла мерцают вдали. Девочка идет рядом со взрослым мужчиной. Ему лет сорок, его морщины выдают переживания за что-то или за кого-то. Темные волосы обрамляют красивое лицо, темные глаза задумчиво прищурены. В них нет ни капли тепла, они холодны и равнодушны. Мужчина с девочкой подходят к машине, она явно новая. По крайней мере девочка еще никогда не видела таких красивых машин, да и где она могла их увидеть, если все свои десять лет она провела в сиротском приюте? - Садись, – бросает мужчина и садится на переднее сиденье за руль. Девочка, мелко дрожа, подчиняется приказу. Ей жутко страшно, этот неизвестный мужчина только что удочерил ее. В приюте он показался ей довольно милым, легкая теплая улыбка не сходила с его лица, а теперь… Он никак не проявляет свою заботу к ней. Теперь она не знает, что от него ожидать. Обычно, только что удочерившие люди улыбаются, водят куда-нибудь вкусно поесть или просто разговаривают по душам. А он… Он не проявляет никаких эмоций. Теплый воздух начал заполнять салон. Печка тихо и мерно жужжала, девочка, не выдержав задремала, как только дрожь прекратилась. Ее светлые волосы потихоньку высыхали на бежевой коже. - Ну что, выспалась? – холодный голос режет уши. Девочка со страхом смотрит на своего нового … эээ кого? Отца? ХА! Она не знает, разозлился он на нее или нет. А неведение очень часто пугает даже самых стальных людей. - Отвечай! – это приказ, которого нельзя ослушаться, даже если ты онемела и не можешь говорить. - Да, сэр, – голос дрожит. Ее волосы разметались по лицу и она торопливо поправляет их, мечтая провалиться сквозь землю. - Вот и отлично, – довольно произнес мужчина. – Выходи, мы приехали. Девочка торопливо дергает за ручку машины и выходит из нее. Увиденное заставляет ее замереть на месте. Посередине леса стоит огромный двухэтажный дом, против воли, девочка любуется им. - Ну что, нравится? – равнодушно спрашивает мужчина. Девочка лишь кивает. – Теперь ты будешь жить здесь. Во всем должна слушаться меня и только меня. Не смей даже и думать ослушаться или убежать. Все равно ничего не выйдет, а ты будешь жестоко наказана. Теперь, раз ты хорошо отдохнула, сними свою грязную куртку и пробеги тридцать кругов вокруг дома. Девочка пару раз хлопнула ресницами. Тридцать? Да она даже десять не пробежит из-за размокшей земли, которую она увидела только сейчас. Местами была одна лишь грязь, в которой тонули ноги. И по этому она должна бежать тридцать кругов? Девочка шагнула вперед и ее маленькая ножка в кроссовке тут же утонула в коричневой жидкости. - Быстро выполняй, – холод его голоса пронизывал до нитки, девочка скинула свою куртку и быстро прошлепала к дому. Она не могла его ослушаться. Сделав глубокий вдох, она побежала. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Ноги уже не слушаются, а она пробежала только половину. Дыхание сбивалось, в груди что-то нещадно кололо. Она не выдержит еще пятнадцать кругов. Ноги заплетаются в вязкой жиже. Постепенно ее темп снижался, на двадцать седьмом кругу это даже нельзя было назвать бегом, скорее быстрый шаг. Легкие рвало на части, ей хотелось упасть и уснуть в этой грязи. Добежав тридцатый, девочка не выдержала и упала, когда нога снова погрузилась в вязкую жижу. Ужас был в том, что подняться она не могла, слишком устала, ее детский организм не готов к таким нагрузкам, тем более, если до этого она недоедала. - Вставай, – через секунду звучит строгий голос. Она пытается встать и кое-как получается. – Ты не должна поддаваться усталости и лени. Никогда. Понятно? Она слабо кивает. Руки в грязи, лицо в грязи, светлые волосы превратились в коричневые. – Иди в душ. Чтобы через пятнадцать минут была готова! Просыпаюсь из-за того, что на улицах какие-то подростки спорят по поводу своих отношений. Бросаю взгляд на часы, мать моя женщина, уже шесть часов дня! Я так ничего не успею! Все-таки шутить с часовыми поясами не классно. Торопливо бегу в душ, потом натягиваю джинсы с самой длинной толстовкой, что у меня есть, засовываю пистолет за пояс джинсов, поправляю ткань, чтобы закрыть его, и выхожу из номера. Благодаря урокам моего учителя, я знаю пять иностранных языков, для него языки были какой-то паранойей, ну, конечно, помимо боевого искусства. Немецкий, французский, испанский, итальянский, латынь и, свой родной язык, английский. По-моему, сущий бред знать столько языков и никуда не ездить. Ну, по крайней мере, до его смерти. А точнее, убийства. Кровь прилипла к щекам, а кулаки непроизвольно сжались. Я найду его убийцу, чего бы мне это не стоило. Никто не посмеет так издеваться над человеком, который был мне дорог. Улицы Парижа дышат жизнью, молодежь бегает друг за другом, признается в любви, гуляет. А ну да, это же самый романтичный город в мире. Интересно, кто придумал эту чушь? Подхожу к роддому. Я заранее сделала запрос на свою настоящую фамилию. Да, знаю, бред-бредом, фамилию знать, а имени нет, но не я же виновата в том, что данные не указаны. Только родилась мисс Ломан, все, конец, ни имени, ни матери, ничего. Ах да, еще один маленький вопрос, как я оказалась в Америке, если родилась в Париже? Тайна за семью печатями. Интересно, как меня вообще взяли в приют и как меня удочерил Кевин? Меня же типа вообще на свете нет? Ну кроме записи: родилась мисс Ломан и через два года умерла мисс Ломан. Это так мило со стороны того, кто все это подделывал. Захожу в здание. У стойки медсестры стоит пожилая женщина. Ее зеленые глаза добродушно осматривают всех прохожих. Я медленно подхожу к ней. - Здравствуйте, вы не могли бы мне помочь? – мило начинаю я. Надеюсь, она купится на мою «голливудскую» улыбку. - Да, конечно мадемуазель… - женщина вопросительно на меня смотрит. - Джеймз, – подсказываю я ей. – Понимаете, мне нужно найти женщину, которая рожала ребенка девятнадцать лет назад девятнадцатого марта? – Да, я еще знаю, когда у меня день рождение. Вкупе с этими знаниями я могу просто горы свернуть, даа. – Не могли бы вы мне сказать ее имя и предполагаемый адрес проживания? – какая я вежливая. Прямо сама от себя не ожидаю. Женщина отрицательно качает головой. - Мне очень жаль, но недавно была авария на сервере, и все записи пятнадцатилетней давности и дальше стерты. Остались только последние пять лет. Да я просто мисс Везучесть! Внезапная догадка пронзает голову. - А вы не подскажите, когда именно были стерты данные? - Месяц назад, – именно тогда и убили Кевина. Похоже убийца как-то связан с моей матерью или моим рождением. Или же это снова просто совпадение? - Огромное спасибо, – благодарю эту бестолковую женщину, которая выдает информацию ради того, чтобы просто поболтать. Хотя ее можно понять. Голова болит от всей этой пустой траты времени. За целый день я ничего не узнала! Ничего! Пойду хотя бы по набережной прогуляюсь что ли, может, хоть как-то успокоюсь. Дойдя до набережной, я спустилась по ступенькам к пешеходной дорожке, которая тянулась вдоль воды. Напротив виднелось красивое здание Лувра, на которое я невольно засмотрелась. Взглянув на наручные часы, вижу, что уже половина десятого. Только сейчас понимаю, что город погрузился в тишину. Слышен только плеск волн и шум ветра, даже машин не видно. Неожиданный звук выстрела заставляет меня посмотреть на мост Каросел, а точнее на то, что под ним. Человек десять дерутся друг с другом, некоторые из них стреляют по другим, уменьшая количество противников. Я бегу к этому месту, чтобы понять, что происходит. Вижу, как какой-то здоровый мужик целится на не менее здорового мужика из пистолета. Не соображая, что делаю, сбиваю его с ног и сильно бью в грудь. Мужчина повергнут в глубочайший шок, что дает мне время нажать на необходимы точки на горле и вырубить его. Не сразу понимаю, что драка затихла и, похоже, команда мужика, которого я вырубила, проиграла. - Слезь с него и медленно подними руки вверх, – поворачиваю голову в сторону парня, которого спасла и вижу, что он направил дуло пистолета на мою голову. Черт, ну и в какое дерьмо я вляпалась на этот раз?