Дубль раз

Чимин влюблен. Влюблен в себя. Такого прекрасного и замечательного. Со стороны может показаться, что у него самооценка надела корону и давления не чувствует, но нет. Чимин просто знает, что если любить себя, то и остальные любить будут. Единственная проблема, что любовь у него имеет свои нюансы. Поэтому вся ванная завалена уходовыми средствами, в комнате полно косметики, есть двадцатипроцентная скидка в тренажерный зал и в парикмахерскую тоже. Просто Чимин про себя и других помнит, а то, что любить надо таким, какой есть, — не очень. Чимин просыпается за три часа до учебы. Смотрит в зеркало и себя ненавидит. Принимает душ, умывается. Делает маску на лицо, маску на волосы. Мажет лицо кремом, волосы маслом. Сушит, укладывает. Замазывает вскочивший прыщик, увлажняет губы гигиеничкой. Снова смотрится в зеркало. Встав в пять утра, сложно любить в принципе, но после всех процедур все же получается. Чимин приезжает в университет. С ним многие здороваются, многие жмут руку, другие просто издалека машут ладошками. Чимин всем улыбается и светится. Чимину нравится, когда он нравится другим, потому что тогда он нравится себе. Неправильная система все-таки, но что поделаешь. Чимин привлекательный и знает это. У Чимина рабочий рот и не менее рабочая задница. Он слышал об этом неоднократно, чаще долетало обрывками, но иногда прямо в лицо. Чимин сначала удивленно и оскорбленно изгибал брови, а потом привык. Теперь может даже округлить призывно губки и, игриво подмигнув, шлепнуть себя по заднице. На этом, как правило, все заканчивается, потому что наравне с привлекательностью Чимин ценит свою гордость и уважает себя. Уважение заключается в чужих горящих желанием глазах, но при этом в адекватных и приятных комплиментах.

***

Чимин хорош во всем. И красивый, и умный, и воспитанный. Но проколы есть у всех. У Чимина тоже. Прокол этот сидит в тени за колонной в столовой и не обращает внимания ни на кого, кроме своих соседей по столику. Соседей и в совокупности друзей — Чимин в их список не входит. Это капельку расстраивает и очень сильно бесит. Если посмотреть со стороны, то Чимину все это нафиг не сдалось. Он умница и красавица, а Юнги ведет скорее аскетичный образ жизни. Он серый, безликий и нелюдимый. У него средняя успеваемость, средняя репутация, два друга — и на этом все. Абсолютно ненужный и непривлекательный человек. В плюсик можно добавить разве что игру на фортепиано, но сколько этих клавишедрочеров на музыкальном направлении? Дофига и больше. И вот спрашивается, зачем Чимин наворачивает круги вокруг этой серой массы и все пытается подобраться ближе? А дело все в том, что Юнги такой только в стенах университета. И Чимин знает, что происходит за ними, в молодежных клубах, куда приглашают андеграундных реперов. Чимину по таким местам ходить вообще не пристало, но Чимин красавица и умница тоже только в универе, а если глянуть за розовую вуаль, там все те же клубы и подработка танцовщиком go-go. А что? Хочешь жить — умей вертеться. И вертеть. И телом, и жопой, и всем вместе. А Чимин жить хочет. Очень сильно. Желательно не в общежитии, а в отдельной съемной квартирке, и кушать что-то помимо рамена, и не забываем про всю косметику и прочие расходы на себя любимого. Вообще, на первом курсе Чимин, конечно, не собирался таким заниматься. Корячился официантом, барменом и один раз даже в уборщики загремел, но денег не сильно хватало. Да и совмещать с учебой сложно. Вариант с танцами пришел в руки сам, вместе с девчонкой с его потока. Девчонка любила таких же девчонок, как она сама, а еще ходить в тематические заведения. С одного из них Чимин и начал. А потом приглянулся владельцу сети обычных клубов и… Да, хорошо. Чимин разочек дал за работу. Он в этом никому никогда не признается, но факт остается фактом. К тому же владелец был немногим старше Чимина и ничего такой на внешность. С богатыми родителями просто повезло, а Чимину повезло с ним. Сначала, конечно, было страшновато. Да и посетители немного смутились, но после парочки особо буйных и несогласных, под ручки вышвырнутых за дверь, контингент начал привыкать. Чимин тоже начал привыкать. И теперь путешествует по Сеулу три раза в неделю, ночами с пятницы по воскресенье. Двигается так, что слюнки текут, и заигрывает со всеми подряд, не смотря на гендер. Дальше флирта обычно не заходит, разве что в очень крайних случаях: когда Чимин слегка переборщит с халявным алкоголем; если кандидатура уж очень горячая. Но тут дело в том, что алкоголь Чимина берет только в очень больших количествах, а Чимин много не пьет, ну а горячесть… Сорри, Чимин сам в этом плане фору даст. Есть еще третья причина, почему Чимин второй месяц ходит злым монахом… Возвращаемся к Юнги. К худосочному Юнги без намека на ту самую горячесть, пока он не выходит на сцену и не открывает рот. Пока не начинает читать своим хриплым голосом и двигаться совсем не эстетично, но как-то так резко, отрывисто, грубо, что Чимин замирает и немножечко течет до конца выступления. И значит, Чимин, как увидел Юнги вне стен универа, так и решил, что им суждено быть вместе. Потому что они вроде как и противоположности, но противоположности немного двуликие. Да и как там? Минус на минус, инь и ян. Идеально же. Но Юнги так не считал. Юнги у бара на вопрос «Угостишь?» смерил Чимина усталым взглядом, заказал выбранный Чимином коктейль, а потом ушел со словами «Куколка, ты для меня слишком…». Чимин не мог даже представить, что его отошьют не потому, что он чмо убогое, а потому что офигенный. Потому что он для Юнги слишком. Потому что… Какого хрена мать вашу?! И сначала Чимин думал прийти в понедельник с незамазанными синяками, с сыпью на подбородке, так как с горя сладкого пережрал, и гнездом на голове, но гордость и самоуважение не позволили. Также они не позволяли Чимину подойти еще раз. Вот и блуждал он вокруг да около, пытаясь понять, как бы все-таки соблазнить эту чертову недотрогу.

***

Решение приходит само, примерно как та девочка с потока. Только на этот раз это парень, и любит он таких же парней, как сам, а еще любит зачитывать на сцене. Первые секунды Чимин хмурится и прислушивается к ощущениям от чужой руки на своей заднице. Ну почти: ладонь застряла где-то между поясницей и копчиком. И с одной стороны, это слишком, а с другой — пока не критично. И пока Чимин размышлял, включать ли истеричку, парень наконец перестал улыбаться во все тридцать два и представился: — Я Хосок. Ты по идее в курсе, но чисто из вежливости, знаешь… — Хосок… — Чимин хмурится, но быстро перестает и делает лицо попроще. Хосок один из тех, кто, в отличие от Чимина, может общаться с Юнги. Чимин в столовке обычно видит только его затылок, а на сцене Хосок другой. На сцене Хосок для Юнги тоже слишком, но зато Чимин понимает, почему в жизни нет. Дикий взгляд, походу, смывается с макияжем, как и выразительность лица в принципе. Сейчас Хосок обычный такой парень, без четкой линии скул, с немного округлыми щеками. А вместо дикости и секса — один сплошной задор. Это неплохо, Чимину вообще нравится, просто непривычно. Возможно, если бы он обращал внимание не только на Юнги, то и Хосока бы признал сразу. — И правда работает… — Хосок тянет задумчиво, а потом улыбка становится ехидной усмешкой. — Что работает? — Чимин следит за этой сменой. Следит внимательно, примерно, как за клиентами в клубе. Чтобы уловить тот момент, когда «навеселе» начнет сменяться опасностью и неконтролируемым поведением. Чимин ненавидит, когда люди перестают принимать его отказы в таком состоянии, а легкий флирт переходит в желание обладать. — Юнги работает! — Хосок начинает смеяться. Чимин щурится. Он немного не догоняет, что и когда пропустил. — Я не понимаю, о чем ты? И зачем вообще подошел? — О! Точно, — смех прерывается, на губах — прошлая улыбка. Без ехидства, зато с хитринкой. — Я хочу тебя. — Здорово. Руку убери. Чимин заводит свою за спину и сжимает чужую, чтобы оторвать от себя. — Не в кровать, успокойся, — Хосок сам убирает руку, но, легко развернувшись, кладет ее Чимину на плечи, — я про выступление! Он немного подпрыгивает, как нетерпеливый ребенок, а потом подталкивает Чимина вперед. — Пойдем, я посмотрел, у нас пары в одном корпусе, я по дороге объясню. Чимин идет, но идет заторможенно. По утрам он красивый, иногда наблюдательный, но до ужаса тупой. — Я все еще ничего не понимаю. — Я вижу. Сейчас объясню. Да ладно, расслабься, чего как снежная королева? — Хосок легко толкает бедром, а потом вдруг целует в щеку. У Чимина происходит короткое замыкание, потому что это снова слишком и снова не критично. Пока Чимин тупит, Хосок его снова треплет. — Да проснись ты уже! Короче, ладно. Просто слушай, на паре переваришь, а после я тебе повторю для закрепления! Ты знаешь Джуна? Мы втроем общаемся и выступаем. Я, Джун и Юнги. Ну вот. А Джун обтирает Джина: типа, как обхаживает, но не вокруг да около, а рядом. То обнимет, то за руку возьмет, то по спине погладит. Обтирает, короче. Правда, толку нет. Но не суть. И вот мне для выступления нужно свежее лицо и голос. Я Джина просил, он же на вокал ходит, но Джин упертый и занятой. А потом он сказал про тебя. Что ты тоже уроки вокала взял. И я подумал, что идея крутая. Ты же в клубе еще и танцуешь. Тебя в лицо знают, но ты там обычно на балкончике отплясываешь, далеко-высоко, а тут прям рядом на сцене окажешься. Горячая штучка, все дела. Внимание должен привлечь, а мне того и надо. Хосок говорит быстро и много. Чимин старается вникать, правда старается. Но ему сложно. Хосок общается странно. Даже тупо, и Чимина это напрягает. Но при этом Хосок какой-то легкий и забавный. И это диссонанс. Сам Хосок один большой диссонанс, и Чимина от него коротит. Благо, несмотря на тупое общение, Хосок все схватывает на лету, потому говорит: — А теперь иди переваривай, ага. Через полтора часа я тебя поймаю. Договоримся. Ок? — Послушай… — Не, потом. Перерыв большой будет, в столовке послушаю. Ты ж не против с нами пообедать? — С вами?.. Хосок закатывает глаза, потом щелкает пальцами перед лицом Чимина. — Ты сегодня включишься или нет? С нами: я, Юнги и Джун. Пообедаем и обсудим детали. Вопросы там и прочее. Ясно, нет? — Да. Хорошо. — Наконец-то! Все, я убежал! Давай только в себя приходи, а то чет совсем долгий. Чимин кивает. Машет ладошкой и пару секунд стоит на месте. Потом оглядывается: они даже до нужного корпуса не дошли. Чимина кинули посередине во внутреннем дворе. Приходится перезагружаться и двигаться дальше. Вообще, первая пара уже прошла. Чимин должен был проснуться, и он проснулся. По крайней мере, он так думал. Но тут пришел Хосок и все поломал. У Чимина смешались в голове все факты и имена. Единственное, что он понял отчетливо, — это то, что сегодня можно будет не коситься на чужой столик в столовой, а сесть за него. Это первый шаг к победе. Самое главное сделать потом второй, а то Хосоково «обтирает Джина» звучало как-то насмешливо-жалостливо. Чимин обтирать Юнги не хочет. Он хочет зайти глубже. Точнее, он хочет дальше, а в него можно и поглубже. Чимин смеется, как дебил, и думает, что с Хосоком надо общаться реже. Потому что такие мысли пусть и не критичны, но все-таки пиздец.

***

После пары Чимина никто не ловит. Вообще никто, с учетом того, что Чимин даже не собирается убегать. Он уже какой раз нажимает на кнопку блокировки, чтобы посмотреть время. Пять минут от получасового перерыва прошли. Чимин плюет на все и сам идет в столовую. В конце концов, это он нужен был Хосоку, а не наоборот. В столовой Чим в сторону заветного столика даже не смотрит. Его больше заботит очередь за едой. Большая очередь… Потому что нефиг по коридорам стоять, мух ловить. Чимин тяжело вздыхает, а потом начинает улыбаться ярко и к хвосту очереди приближается плавно, соблазнительно, плечи расправив. Если повезет, какой-нибудь придурок пропустит. Но это становится неактуально. На середине пути его ловят за локоть и разворачивают. Хосок снова довольно скалится и тянет за собой. — Сколько можно тебя ждать? Я взял тебе салат, пока толпа не набежала. Ты ешь салат? — Да. — А яблочный сок любишь? — Больше вишневый, но вообще — да. Спасибо. Чимин удивлен и снова застигнут врасплох, но тормозит меньше. Еще бы, ему надо успеть пообедать, тупить некогда. Он даже на Юнги не залипает, когда садится за стол напротив. — Так что ты хотел? Только давай по существу, ладно? Чимин без особых расшаркиваний цепляет закрытый контейнер с салатом и маленькую коробку сока. Все остальное уже открыто и начато, так что ошибиться он не боится. — О, ты все-таки проснулся? Чимин подцепляет край крышки и открывает контейнер, тянется за запечатанными палочками. Срывает обертку и только потом поднимает взгляд на Хосока. — Я проснулся в пять утра. Ты просто слишком… неожиданный, нужно время для правильного восприятия. Хосок присвистывает, Чимин приподнимает бровь. — Что-то не так? — Охренеть какие мы важные, — заключает, а потом снова тянет уголки губ. Чимин хочет съязвить, но его перебивают: — А куколки все такие. Потому лучше не связываться. Съязвить хочется еще больше. Но Чимин молчит. Смотрит теперь на Юнги и молчит. — Именно так говорят девственники, которым ничего и не светит, — Чимин берет нарезанный лист салата и кладет в рот, пережевывает, а после пробегает языком по губам. У Чимина конечно в голове минус на минус, инь и ян, но гордость никуда не девалась. Да и вообще, все эти куколки, детки, крошки и зайки Чимина выбешивают. Сначала они его смущали, потом даже нравились, а сейчас… Сейчас надоело. — Куколки еще и обидчивые… Как это я забыл. — Ранний склероз? — А вы может свои проблемы потом решите?! — Хосок перегибается через стол и машет рукой между Чимином и Юнги. Юнги откидывается на спинку стула и хмыкает. Чимин отвлекается, мило улыбается и кивает. — Так что ты от меня хотел? — переспрашивает. — Выступление. В следующую субботу. Джун написал текст, мы пытались сами, но на припеве вокал просится. А у нас с этим не очень. Плюс, там один человек будет… Внимание надо привлечь. У нас, конечно, есть треки, которые уже проверены и заходят на ура, но в этот раз нужно свежее, не заезженное, понимаешь? — Ты в курсе, что у меня танцы профильные? Мне по дополнительным надо было часы добрать, я вокал взял только поэтому. — Джин сказал, что ты неплох. — Я, вообще-то, охуенен, но не в пении. Хосок ржет и снова закидывает руку на плечи, притягивает к себе. — Ты милый, знаешь? — Ты тоже, только не лезь опять с поцелуями, пожалуйста. — Да я штукатурку проверял. Чимин резко втягивает воздух, а после дует губы. — Это сейчас было низко! — А че ты такой идеальный? — Потому что два с половиной часа на сборы, а не мордой в подушку до последнего! Чимин оскорблен до глубины души. Вот что-что, а тоналку с него слизать еще никто не пытался! Да чтобы потом еще и так все выставить… — Да ладно. Ничего не отвалилось, значит, не критично. На языке только поскрипело чутка. Вот если бы не веселый голос и прищуренные от смеха глаза, Чимин бы встал и ушел. А так он только смотрит возмущенно и мысленно ржет. Ему забавно. Хосок кажется все еще странным, но больше интересным. — Всем привет! Рядом с Юнги усаживается второй и последний его друг. Чимин переводит взгляд на него и коротко кивает. — Меня задержали, Хосок, ты же взял мне поесть? — Я-то взял, но потом планы изменились, знаешь ли… Чимин медленно опускает глаза на свой салат. Возможно, не свой, но уже поздно. Очередь, конечно, немного рассосалась, но там, скорее всего, уже и есть нечего. Поэтому Чимин удобнее перехватывает палочки и без всяких изысканий быстрее освобождает контейнер от кусочков овощей и курицы. — В смысле?! — Джун повышает голос, оглядывает стол, останавливается на Чимине. — В смыфле нефик апасдыфать! Куколки куколками, а обед у всех по расписанию. Так что Чимин защищается, не удосуживаясь прожевать. И цапает еще нераскрытую коробку сока. Джун негодует еще минуту и спешит к буфету, чтобы урвать последнее. А Чимин, довольный и почти сытый, возвращает внимание Хосоку. — В общем, вы же репетируете где-то, да? Давай я приду, мы попробуем. Если плохо, поищете кого-то еще. — Договорились! С сытым тобой приятно иметь дело. Чимин смеется и кивает. С сытыми людьми вообще все приятно.

***

Репетиция проходит в небольшой студии. Ее арендовал какой-то близкий друг Джуна на постоянку и пускает ребят в определенные часы за чисто символическую плату. У Чимина получается неплохо. Не отлично, не идеально, но сносно. С этим можно работать, и двух недель хватит. К тому же строчки совсем не длинные, без высоких нот. Ребята явно писали под себя, чтобы далось легче. Чимин этому рад, потому что с пением у него так себе. Он, еще будучи школьником, какое-то время увлекался вокалом, пока танцы не начали занимать все свободное время. Чимин особо и не скучал, мяукал себе что-то в ванной — и ладушки. А в университете действительно удачно совпало. Чимин мог выбрать какой-нибудь театральный кружок или еще что-то, но будем честными: у него и так проблем хватало. Поэтому вокал: азы учить не нужно, можно просто расслабиться и получать удовольствие. Чимин молодец и умничка во всем, но кто сказал, что к этому он приходит честно? Первая репетиция занимает от силы полтора часа. Чимин читает текст, слушает музыку, слушает, как Джун худо-бедно напевает, чтобы Чимин уловил ритм. Потом он около пятнадцати минут разогревается и наконец приступает к делу. Хосок, жующий желейных червячков, хлопает в ладоши и кивает. Ему нравится. Он одобряет. Джун просит повторить еще несколько раз. Чимин сам слышит, где косячит, потому начинает заново. Юнги же за этим всем наблюдает молча, хотя «наблюдает» — это громко сказано. Изредка поднимает ленивый взгляд на пару секунд и снова утыкается в телефон. Под конец, когда Чимин устает и решает, что лучше потренируется дома в тишине и покое, Юнги убирает гаджет, поднимается со стула и потягивается. — А Джин точно не может? Юнги спрашивает у Хосока, смотрит на него же. Но недоволен явно Чимином. Чимин недоволен, что им недовольны, и начинает беситься по новой. — А что такое? Опять «слишком» для тебя? На самом деле Чимину это все нахрен не сдалось. Он и согласился не потому, что здесь Юнги, а потому, что за выступления парням платят и Чимину процентик тоже отстегнут. Он на Юнги, конечно, слюни пускает, но за бесплатно тратить время не хочет. Да еще и после того, как его отшили. — Слишком сыро, да. В общем и целом Юнги прав. Так сказал бы любой, у кого есть уши. Чимин слышит и сам, что поработать придется. Но Чимин ненавидит, когда его не хвалят. Ненавидит, когда указывают на косяки. Тем более в том случае, когда он не может сходу взять и исправить. Чимин обижается. Ловит даже мысль, что минус на минус — это все чушь собачья, и театральным жестом швыряет листы на стол. Среди них текст песни, пометки Джуна, самого Чимина, а еще там, вообще-то, распечатки с заданием по биологии. Чимин забыл взять папку и, чтобы не помять, таскал в руках, а сейчас смешал в кучу, ну и вот… — В таком случае ищите дальше. Хотелось сказать: «Попробуйте найти лучше», но найдут же, блин! Так что не вариант, а вот свое отношение ко всему этому показать надо. Чимин подхватывает с дивана рюкзак и покидает крохотную студию. Дверью не хлопает. Потому что он драматичная барышня, а не истеричка.

***

На следующий день к нему подходит не Хосок. Юнги ловит во время пары возле столовой. Чимин не прогуливает, у него просто окно. Что у Юнги — Чимин не в курсе, потому спрашивает: — Почему не на занятии? Чимин не то чтобы заучка, но пропуски не любит. Это может отразиться на табеле успеваемости, Чимин себе такого не позволяет. — Сдал лабораторную и свободен, — Юнги пожимает плечами, а потом лезет в свой рюкзак, достает пластиковую папку-конверт и протягивает Чимину. — Если бы у нас была возможность и время, мы бы поискали другие кандидатуры… Но у нас нет ни того, ни другого. Так что предлагаю попробовать еще раз. Обещаю вести себя как джентльмен. Чимин закатывает глаза и берет папку. Открывает, просматривает листы. Задания по биологии на месте. Отлично. Не придется просить новый вариант у препода. Это было бы неловко. Чимину не хочется выглядеть невеждой, который легко теряет важные бумаги. А так как задания у всех свои, сделать копии бы не вышло. — Джентльмен? Будешь подавать руку, открывать передо мной двери и отодвигать стулья? — Куколка, не наглей. — Джентльмены так не общаются. — Детка… — Нет. — Малыш? — Мимо. — Ладно, Чимин… — Так лучше. — Чимин, куколка, не наглей. Чимин улыбается против воли. Ему забавно. Если бы Юнги тоже улыбнулся, было бы совсем хорошо, но Юнги лицом не выражает абсолютно ничего. А жаль, Чимин любит считывать и усваивать энергетику. — Хорошо, если обойдешься без саркастичной критики, то мы поладим. — Если хорошо справишься, я тебя даже похвалю. — А если плохо — накажешь? — Чимин спрашивает с вызовом и изгибает бровь. Он не хотел. Чимин вообще не по этим делам, просто к слову пришлось и вырвалось, а если начать отшучиваться, будет выглядеть жалко. — Ага, денег не получишь. — А вот это уже жестоко. — Зато эффективно, — Юнги все-таки улыбается и салютует двумя пальцами. — Хосок заберет тебя после пар. Чимин был бы не против, если бы его забрал Юнги. Но такой вариант, походу, не рассматривается. Потому что Юнги уже развернулся и спешит свалить подальше. А Чимин ведь даже сцен не закатывал и цену себе не набивал. Из головы вылетело. Вот и как так жить?

***

Чимин приживается. Не особо вписывается, но все равно приживается. Как дикий вьюнок, выглядывающий своими нежными яркими лепестками через колючки сорняков. Чимин может утрировать, но вообще нет. В какой-то момент он действительно начинает чувствовать себя куколкой. Куколкой среди мягких игрушек — сразу выделяется. Особенно с утра. Потому что Хосок вечно не от мира сего, как собачка с пластиковыми глазами, в которых «поплыли» зрачки. Намджун после столкновения со всем живым и неживым выглядит потрепанным жизнью медведем, передающимся из поколения в поколение, а Юнги… Хорошо, возможно, он тоже куколка. Но Чимин прямо раритет с полочки, а до Юнги успели добраться кривые детские ручонки. И вот у него теперь не очень опрятный вид, частично такой же потасканный, как у Джуна, но исчислимый неделями, а не годами. В общем, Чимину нравится. И он даже не злится, когда Юнги пристает с этой своей куколкой. Дело еще в том, что Юнги перестал ерничать. Так что куколка стала просто куколкой, без гадких подтекстов. Ну и самое главное — Хосок не перестает кормить обедами. Первые несколько дней Чимин принимал с благодарностью, потом сказал, что может покупать и сам, потому что как-то неудобно. Но Хосок только махнул рукой. Хосоку не сложно, и Юнги потом оповестил, что Хосок из семьи обеспеченной, так что лучше бы Чимину не возникать и пользоваться, пока возможность есть. Чимин не дурак, Чимин заткнулся. Главное только, чтобы это не были знаки внимания. Иначе получится неловко. На репетициях тоже все устаканивается. Юнги не высказывает свое фи, Чимин не психует. Текст идет хорошо. Ноты берутся как надо. И ко дню икс все больше чем идеально. Не только в отношении номера, но и в отношении Юнги. Нет, до интима дело не дошло, зато Юнги действительно хвалит. Хвалит за красивый голос, за то, как Чимин быстро схватывает. Чимин схватывает не очень быстро, но точно быстрее, когда его подбадривают, нежели ругают. А еще у него получается разок умостить задницу на колени Юнги. Вообще, провод наушников длинный. Вообще, на фразу Юнги «Вот, послушай» Чимин должен был просто взять гарнитуру, но Юнги так вовремя повернулся на своем кресле и его ноги показались такими удобными… костлявыми, с острыми коленками… Так, ладно. Чимин в любом случае не удержался и очень быстро, но не очень изящно бухнулся на Юнги. Юнги крякнул от лишнего веса и неожиданности, но не скинул. Хмыкнул, фыркнул и обнял за талию, пристроив руки на животе. Чимин поплыл и наушники надел чисто для красоты, потому что ничего не слышал, кроме пения Купидончиков.

***

В день икс Чимина освободили от танцев в честь выступления, но он не был бы собой, если бы не решил выделиться. Потому место на балкончике занял по своему обычаю. Крутился и привлекал внимание, как никогда раньше. Старался так, что люди даже не заметили сразу, что сцена уже не пуста, и отвлеклись от Чимина, только когда сменилась музыка и в микрофоне послышалось покашливание. Впрочем, ненадолго. Чимин честно выждал целый куплет, а на припеве вступил так ярко и так звонко, что сцена вновь осталась в пролете. Чимин пел и видел, что Юнги хочет его убить. Так Чимин не задумывал, потому быстро ретировался с балкончика и, чудом не сбиваясь с ритма, припустил к сцене. Благо, толпа не мешала, а наоборот, расступалась, затем еще радушно в несколько рук подсадила Чимина, чтобы не тратил время на обход и ступени. Хосок, зачитывающий свою часть, подмигнул и показал большой палец. Джун просто мягко улыбнулся, а Юнги… Юнги кривил губы и закатывал глаза. Хорошо, точнее не очень, но Чимин не заметил такого уж явного раздражения. Все закончилось отлично. Им хлопали, улюлюкали, а Чимину предлагали больше бесплатных коктейлей, чем за всю его «карьеру». Чимин пару раз согласился, а потом заметил, что Юнги тоже не брезгует сегодня алкоголем, и начал делиться с ним. Сначала просто так, потом уже со «злым» умыслом. А что? Чимина споить пытались сотни раз, он вот тоже хочет попробовать, мало ли под градусом Юнги станет посговорчивей.

***

Чимин просыпается не у себя дома. Голова болит, во рту сухо и мерзко, горло першит. Чимин закрывает обратно глаза и пытается припомнить, что случилось, когда и, главное, с кем он ушел. План судя по всему дал большую такую трещину, и Чимину вдруг захотелось плакать. Не то чтобы он вот ни разу не просыпался в чужой квартире, просто чтобы он не помнил, как в ней оказался… — Ну чего, блевать еще будешь или ведро можно унести? Чимин передумывает плакать. Голос определенно Юнги, значит, трещину еще можно залатать. — Унести… А водички принести. Пожалуйста. — Обязательно, а потом ты встанешь и пойдешь за собой убирать. Чимин приоткрывает глаз, пока только один. Смотрит, как Юнги приближается и наклоняется, берет ведро. — Много убирать? — Ну блюешь ты не как куколка, так что делай выводы сам. Чимин перепивал до такой степени крайне редко, настолько редко, что буквально пару раз, но выводы он делает и прячется под одеялом с головой.

***

Как оказалось, это были всего лишь угрозы. Чимину принесли воду в постель, потом таблетки в постель, потом чай в постель. А ближе к обеду из постели выковыряли и отнесли в ванну. Не то чтобы Чимин настолько офигел и настолько комфортно чувствовал себя в квартире Юнги, абсолютно нет. Чимину было неловко, но еще ему было плохо. Пиздец как плохо. Так, что он временно забыл о стыде. Юнги же оказался очень понимающим и даже язвить перестал. Чимин решил это компенсировать, потому, выйдя из душа, сообщил: — Не так я себе представлял нашу первую ночь. — Не то чтобы я представлял, но да. В своей кровати я тебя видел в других обстоятельствах. Кстати, я заказал суп. — Я думаю, мы все еще можем исправить. Кстати, спасибо. Чимин чувствовал, что напряжен. Не прям сильно, но все равно. Он шутил, он улыбался. Он даже полез обратно в кровать. Правда, пока не исправлять, а просто свернуться клубочком и поваляться еще часик, а может, два. Пусть тошноты не было, наоборот, легкий голод, но вместе с ним слабость и головокружение. — Можем. Когда перестанешь быть мертвой невестой и превратишься обратно в куколку. — Так тебе нравилось? — Было не похоже? — Не очень. — Я старался. Чимин кутается в одеяло и улыбается. Не то чтобы ему стало лучше, но вообще — да.

***

Чимин правда хотел полежать часиков до пяти-шести и отправиться домой, но что-то пошло не так. Поэтому на часах уже девять, вещи Чимина висят на сушке, а сам Чимин все еще в кровати, прижался к боку Юнги и прекрасно себя чувствует в его оверсайз-футболке и благородно предложенных новеньких боксерах. Прости, но розовое кружево не держим. Сказал Юнги, кидая в лицо Чимина трусы с этикеткой. И Чимин, возможно, обиделся бы, если бы тоже не держал. А он держал… Слишком длинная и не очень интересная история о том, как Чимин пересмотрел артов со сладкими малышами и что-то в голову стукнуло. Как раз тогда он был в отношениях с достаточно высоким и подкачанным парнем, и Чимину показалось, что это судьба… На этой судьбе их отношения прервались, потому что Чимину кровь из носа хотелось красивых откровенных фоточек с его прекрасной задницей в прекрасных кружевных трусиках и жилистыми руками поверх этого великолепия. Но этого хотел Чимин, а парень хотел самого Чимина. Желательно побыстрее и пожестче. Со всеми этими «Папочка, пожалуйста, сильнее и глубже». Чимин такие хотелки не оценил, потому что, кроме эстетики, эта тема ему как-то не зашла. Ну и вот… В итоге ни фоточек, ни парня, только одни сиротливо лежащие трусы. — Юнги, а как у тебя с выдержкой? Вопрос, должно быть, абсолютно странный, потому что они смотрели фильм и как раз сейчас мужик там со скоростью света несся в туалет. — У тебя уро-кинк? — Дурак? — Ну, знаешь, ты спрашиваешь в такой момент… — Я просто задумался. — О чем? — О трусах? Чимин приподнимает голову с плеча Юнги и невинно хлопает глазами. Юнги выгибает вопросительно бровь. — Куколка, я твои куклячьи мысли читать не умею. — Ты сказал про розовое кружево. — И что? — И то, что у меня они есть! И я когда-то хотел красивые арт-фото… — А ты не слишком спешишь? — Ну я же не прям сейчас… Просто иду на опережение. — Ты не думал, что ты здесь только потому, что мне тебя жаль? Чимин перестает улыбаться и хмурится. — Тебе? Меня? Да ну, бред какой-то. Юнги фыркает и смеется, а когда успокаивается, выглядит немного задумчивым. — В одно из твоих первых выступлений ты надел короткие шорты и сетчатые колготки. — И тебе понравилось? — Более чем. — Я могу для тебя станцевать в таком виде, а ты со мной пофотографируешься. Идет? — Договорились.

***

Теперь Чимин сидит за столиком Юнги на постоянной основе. Его никто не зовет, он приходит сам и периодами устраивается на коленях Юнги, если тот не успевает придвинуться впритык к столу. На самом деле, Чимин ведет себя кем-то между шлюхой и кокеткой, но кто-то из них же должен делать первые шаги? И раз Юнги вежливо морозится, Чимин обязан все брать в свои лапки. К тому же Юнги не против. Чимин знает, потому что количество язвительных шуток снизилось процентов на девяносто, а «куколка» теперь звучит ну уж очень тепло и мягко. Чимин доволен, у Чимина некая эйфория, так что он все еще монах, но уже не злобный.

***

— Куколка, тебя никто не просил производить фурор, поэтому теперь мне глубоко поебать на твои планы, ясно? Окей, Юнги немного в бешенстве, Чимин немного тоже. У Чимина скоро выступление и множество репетиций, а Юнги тащит на это блядское прослушивание. — Вы мне что сказали? Надо привлечь внимание кого-то там! Я привлек! — Так не к тебе, а к нам! — Так уточнять надо было! — Куколка, я сломаю тебе блядские шарниры, будешь лежать пластом. — Рискни. — Еще раз подойдешь — рискну. Юнги разворачивается и уходит, Чимин показывает средний палец вслед.

***

— Чимини! Хосок снова застревает своей рукой между «слишком» и «некритично». Чимин пытается уйти от прикосновения, но тщетно. — Хосок, я сказал, что занят. — Чим, ты понимаешь, что это очень важно? Особенно для Юнги. Ему надо прорваться. — Ему надо, а не мне. — Ты чего злой такой? — Хосок, послушай. Мы договаривались на одно выступление. Одно! Слышишь? Мне вообще не упали ваши прослушивания. Я не собирался и не собираюсь петь, я танцую и карьеру хочу строить именно на этом. У меня на носу показательные. Каждая минута тренировок на счету. Мне некогда, понимаешь? — Ты пропустишь всего одну тренировку. Можно и пожертвовать парой часов. Чим, твоя тренировка в обмен на шанс пробиться. К тому же мы не просим тебя оставаться. Они поставили условие, что хотят видеть весь наш тандем. Увидят, возьмут, но ты ведь можешь не согласиться. Просто дай возможность Юнги получить контракт, и все. — Я похож на благодетеля? — Тебе заплатить? Чимин второй раз за день напрягает средний палец. Нет, серьезно, с какой такой радости Чимин должен помогать? Ладно, возможно, если бы его попросили. Нормально попросили, разложив все по полочкам. Что, почему и зачем. Сразу надавили на эти вот шансы и бла-бла-бла, Чимин бы согласился. Наверное. Но ему просто сказали «надо», а на ответ, что Чимину не надо, начали психовать. С хера ли? Чимин, конечно, по коленкам Юнги прыгает только так, но у них еще даже свидания ни одного не было, чтобы Чимин такой и в огонь, и в воду ради своей любимки. И вообще. На показательных тоже будут важные люди из хороших компаний, Чимину нельзя ударить в грязь лицом. А тут еще, как назло, преподы с ума сошли и навалили проектов и лабораторных. Чимину, по-хорошему, из зала вообще вылезать сейчас нельзя, чтобы каждое движение по линеечке и артистизм на высоте, а он только час-два наскребает, и то с большим трудом. Чимин очень сильно зол и так же сильно расстроен. Его бесит, что Юнги такой гондон, с учетом того, что совсем недавно он был абсолютной плюшкой и Чимина комфортил от и до. Под вечер Чимину вообще хреново и грустно, он думает, что гондон, возможно, таки он сам, и мог бы помочь, не обломился бы. Нервы из-за показательных, нервы из-за накатившего чувства вины, в итоге Чимин ужасно спит ночью и ужасно выглядит утром. Привычный ритуал по оживлению себя из мертвых проходит вполсилы, и Чимин теперь, как Юнги: куколка, но потасканная. Это расстраивает еще больше, так что Чимин грустен и печален, ни с кем не здоровается, ладошками не машет и вообще жалеет, что не остался дома.

***

— Мертвая невеста снова в действии? Чимин кривит губы, морщит нос, но послушно идет в чужие объятия. Кладет голову на плечо и думает вздремнуть прям так, стоя. — Я перегнул палку, признаю. — Ага. Хосок вчера предлагал заплатить. — Он тоже перегнул. — Нет, на самом деле я подумал и согласен на его условиях. — Серьезно? — Вполне. Юнги, я уже понял, что для тебя это очень важно, но у меня тоже есть важные вещи. Из-за вас мне придется пропустить тренировку в универе. Дома я не могу заниматься, потому что стены тонкие и вечером соседи будут не рады моим прыжкам. Так что, хотите чтобы я помог, пусть Хосок снимет мне какую-то студию или зал, чтобы я позанимался. Юнги какое-то время молчит и гладит по спине между лопаток, потом отстраняется. — Что-нибудь придумаем, — говорит снова, мягко улыбаясь. Чимин кивает и улыбается в ответ.

***

Окей, снимать ничего не пришлось. Не то чтобы Хосок зажопил денег, нет. Он назвал это разумной экономией. Чимин посмеялся, но в общем и целом его все устроило. У Хосока не квартира, а дом, с отдельным тренажерным залом и очень лояльными родителями. Так что в одиннадцать вечера, пока где-то там в Хосоковой комнате ребята отмечают хорошо прошедшее прослушивание, Чимин в тренажерном зале отрабатывает выступление. Между прочим, удобно. Его сюда привезли на такси, все показали, чаем напоили, дали перекусить, потому что плотно Чимин на ночь не ест, и предоставили полную свободу действий. Так еще и обещали выделить свободную комнату на ночь, и утром отвезти прямо к универу. Че б так не жить? Чимину вот жилось прекрасно и занималось продуктивно, несмотря на поздний час и усталость. К тому же у него в избытке энтузиазм, так как Хосок разрешил пользоваться залом непосредственно до выступления. Так что Чимин теперь сначала тренировался в универе, чтобы отточить общий танец, а потом ехал доводить до идеала сольный номер. И даже ревнующий Юнги не портил настроение. Скорее наоборот, потому что ревновал мило, без всяких там истерик и скандалов. А потом Чимин совсем расслабился, потому что как-то посреди ночи, накануне выступления, выполз из зала полумертвый. Хосок еще не спал и, поймав Чимина в таком состоянии, отправил в душ, а сам налил горячего чая и нарезал фруктов. Завязался легкий разговор, как-то коснулось отношения ко всему этому Юнги, и Хосок, пожав плечами, заявил: — Да я вообще натурал, так-то. Нет, есть один кадр, который мне покоя не дает, но там больше платонического, знаешь… Он забавный, не от мира сего, не любить невозможно. Но до определенных рамок… Чимин был удивлен. Очень сильно. Чай при глотке, конечно, носом не пошел, но чашку отставить в сторону пришлось, на всякий случай. — А мне казалось… — Всем кажется, — Хосок улыбается и пожимает плечами. — Мы с Юнги дружим с начальной школы. И он, знаешь… Что ни шаг, все поперек желаний родителей. И вообще он немного, ну, сложный. С людьми сходится хреново от слова «совсем». Я вот с самого детства, наоборот, люблю знакомиться, и, когда первый раз Юнги увидел, решил, что вот надо мне с ним дружить, а то че он такой хмурый и один. Прыгал вокруг него, примерно как ты, и где-то к концу года снежная королева оттаяла. Намджуну повезло больше. У него талант, так что Юнги признал мастерство и Джуна подпустил почти сразу. Но не суть… Юнги спокойно жить не может. Подростком занялся музыкой и в итоге по уши, родители не оценили. И вместо того, чтобы как-то на компромисс выйти и урегулировать, он следом припечатал, что еще и гей. Его из дома выставили. Ненадолго, правда… Но тогда у него мир из-под ног уходил, и я не придумал ничего лучше, чем сказать, что я тоже гей. Мне казалось, что ничего так не поможет в трудную минуту, как полное взаимопонимание… А потом как-то прижилось… — Когда ты гениальный идиот. Хосок пожимает плечами и улыбается: — Есть немного. Но я не страдаю. — Но ведь у тебя из-за этого отношений нет… — Пф, у меня отношений нет, потому что рано. Это у вас там любовь и голуби, а у меня четкий жизненный план. И эта легенда играет только на руку. Пока что… А дальше посмотрим. — Не боишься, что Юнги обидится? — Не думаю, иногда мне кажется, что он прекрасно все знает. Я не очень умею хранить секреты. Чимин смеется и снова берет в руки чашку: — Это точно.

***

Хорошо, после рассказа Хосока Чимин думает, что Юнги, возможно, еще мягче и нежнее, чем Чимин успел догадаться. И не то чтобы это плохо, просто нужно переварить. Чимин вообще думал, что Юнги весь такой хмурый и колючий, но если Чимин залезет за эти колючки, то попадет в нехеровый такой защитный кокон. В кокон Чимин не попал, но вот до мякотки, похоже, добрался. И чего теперь с этим делать? На время размышлений Чимин отдаляется. Не то чтобы совсем, не то чтобы до коротких привет-пока, конечно, нет, Чимин не настолько сучка. Но обороты он сбавляет. В объятия идет беспрекословно, но вот сам инициативу не проявляет. Чимин просто заботиться не привык, о нем бы кто позаботился. — Сходим куда-нибудь? — Ты наконец-то созрел для свидания? Юнги пожимает плечами и коротко кивает. Чимин кивает в ответ. — Да, давай попробуем. — Что-то не так? Чимин молчит и задумчиво кусает губу. — Мне просто кажется, что я немного ошибся. — В чем? — В тебе? — Насколько немного? — Ну, я почему-то предположил, что вот того сценического в тебе больше, чем того, что в универе… А теперь не уверен. — Куколка повелась на бэдбоя? — Кажется, да. — Тогда тебе не нужно соглашаться. Чимин молчит несколько секунд, а потом начинает мотать головой. — Нет. Нет, я хочу попробовать.

***

Со свидания Чимин возвращается с охапкой роз и абсолютным спокойствием. Они с Юнги говорили мало. Очень мало. Почти не смеялись, больше молчали. Но так уютно. Никаких вопросов о жизни. Юнги не спрашивал, как Чимин попал в клуб, не спрашивал про его поведение, не спрашивал, а правда ли то, что о Чимине говорят: действительно ли так хороша его задница и насколько ей соответствует рот. Все, о чем Юнги поинтересовался, это насколько Чимин устал. Как себя чувствует и что бы хотел покушать. Чимин на самом деле хотел выпить, о чем и сообщил. В итоге они с уличной едой и пивом сидели на берегу реки и слушали старую музыку, доносившуюся из кафе неподалеку. Чимин спросил, как там дальше. После прослушивания. И получилось ли, ведь Чимин почти сразу дал понять, что в трейни не пойдет. У него своя дорога. Агентство немного опечалилось, так как мордашка Чимина им пришлась по душе, но уговаривать не стали и ребят таки взяли. Всех троих. Чимин Юнги поздравил, искренне, от души, и похвастался, что после выступления его позвали в подтанцовку одной группы. Не прям известной, но очень прогрессирующей и набирающей обороты. Юнги его за это поцеловал. Первый раз, между прочим. И назвал самой целеустремленной в мире куколкой. И вообще, Юнги будет очень горд, если куколка станет с ним встречаться. Чимин взял время на подумать и дал согласие на подходе к своему дому. Размышления оказались недолгими. Юнги, кажется, остался рад.

***

Чимин продолжал выступать в клубах. Юнги тоже. В какой-то момент Чимин начал ждать, что ему поставят условия. Либо отношения, либо сотни взглядов, облизывающих с ног до головы. Но Юнги молчал. Собственнически прижимал к себе у бара, кому-то грозился дать в челюсть, но к Чимину никаких претензий. Чимин в итоге не выдержал сам. Лежа дома у Юнги, он решил, что сейчас самое время для серьезных разговоров: — А ты не против? Ну, моей работы? — А почему я должен быть против? — На меня там смотрят. — На меня тоже. Чимин дует губы. И из-под бока Юнги выкатывается, забираясь сверху. — Я там немного откровенно выгляжу… Может, не немного. Ты не волнуешься? — Что уведут? — Ага. — Если ты захочешь уйти, уйдешь в любом случае. Если я буду тебе запрещать и ругаться, повод уйти действительно появится. — Ладно… Чимину надо переварить. Это не то, что он ожидал услышать, и это не то, к чему он привык. — Лучше скажи, есть ли повод мне волноваться? — спрашивает Юнги. — Думаю, нет. — Это здорово. Кстати, тебе не кажется, что пришло время вернуться к разговору о кружевах и сеточках? Чимин изгибает брови, а потом легонько бьет Юнги по плечу. — Ты испортил весь момент! — Чимин~а, я читаю о том, как быстро и как далеко могу довести своим языком, и, насколько я помню, тебе это нравилось. Какие претензии? — Это было давно и неправда. — То есть хочешь сказать, что я могу не демонстрировать свои навыки? Чимин щурится, а потом фыркает: — Хосок сказал, что ты очень плохо сходишься с людьми. Так что твои тексты не больше, чем фантазии. — Я очень плохо схожусь в плане долгосрочных отношений. Для секса это необязательно. Но раз тебе неинтересно… — Юнги, из-за тебя я уже привык дрочить, знаешь. А как насчет тебя? — А я созрел до чулков и фотосессии, так что давай перестанем соревноваться, кто кому дольше не даст. Хорошо. Чимин в их отношениях не успел поломаться, но и без этого воздержания ему хватило. Так что он плюет на кружево-сетчатые атрибуты и лезет руками под футболку Юнги уже сейчас. Потанцевать и пофоткаться они успеют позже.

***

Окей. Кажется, они оба мазохисты. Чимин предполагал, что все разделится на пару дней или хотя бы на пару подходов, но нет. Сначала они зафиксировали телефон и включили автоматическую съемку. Чимин в трусиках и в белой полупрозрачной оверсайз-футболке крутился на Юнги и так, и эдак. Жался ближе, ерзал на коленях, облапал себя его руками с ног до головы, возбудился сам, возбудил Юнги и честно думал, что вот сейчас последний кадр и бегом снимать напряжение, но нет. После последнего кадра Юнги, сверкая глазами и еле держа руки при себе, спихнул Чимина на пол и послал переодеваться, потому что очередь Чимина воплощать мечты в жизнь. Чимин охуел. У него, простите, шорты не застегнутся на таком стояке! Он об этом сообщил, а Юнги благородно разрешил не застегивать. Прекрасно. Чимин переоделся, проматерился, пнул Юнги и включил музыку. На самом деле можно было и без нее, потому что в яйцах звенело погромче, чем в колонках. А Юнги гондон. Единственное, что придавало сил, — это то, что у него тоже все стояло по стойке смирно и было явно недовольно застегнутой ширинкой джинсов. Вот и пусть. Чимин сейчас покажет мастер-класс и потом гордо уйдет в душ дружить со своей рукой, чтобы неповадно было. Но, знаете, вот эта показная злость и вот это «да он, да я»… Юнги честно выдержал две минуты, а потом Чимин и пискнуть не успел, как Юнги одним слитным движением поднялся с кровати и оказался к нему впритык. Задницу сжал, к себе прижал, поймал губами жалобный стон, и все. На этом далеко идущие планы Чимина закончились. Он с гораздо большим удовольствием оттолкнулся от пола, обхватил Юнги ногами за талию и решил, что в ближайшее время ни за какие сокровища мира от него не отлепится. Юнги не сопротивлялся. Как во всяких там фильмах, швырять на кровать Чимина не стал, это, между прочим, не так уж приятно. Упираясь в матрас коленкой и одной рукой, придерживая Чимина второй, уложил его аккуратно на спину и придавил собой, толкаясь бедрами прямо так, в одежде. Потому что дотянул, потому что невтерпеж. И Чимин каким-то участком мозга, который еще работал, думал, что плакала его нерастянутая задница горькими слезами. Потому что вот не до прелюдии, совсем не до нее. Даже Чимину, знающему о последствиях. Но нет. Колготки и шорты действительно были содраны быстро и немилосердно, первые, кажется, приказали долго жить, но после — градус спал. Страсти нет, а вот напора — да. Потому что, вместо пары пальцев на полминуты — и во все тяжкие, Чимина ждало приятное удивление. Юнги снизошел до демонстрации своих умений, и Чимин сначала несколько минут распадался на атомы от горячего языка, ласкающего задницу, а когда язык заменили пальцы и прохладная смазка и язык переместился к головке, Чимин вообще разлетелся на протоны и электроны, если такое возможно. Потому что физика идет нахуй, и вообще все идет нахуй, даже рот Юнги идет нахуй, причем на определенный, и очень даже хорошо идет. Горячо, глубоко, играя языком, сжимая губами, втягивая щеки и доводя до исступления массажем простаты без всякой там долбежки и боли, граничащей с удовольствием. Юнги оставляет только удовольствие, чистое, незапятнанное, до поджавшихся пальчиков на ногах и дрожащих от напряжений бедер, до втянутого живота и спертого дыхания. Юнги дарит это удовольствие, пока Чимина не выгибает дугой, пока не подбрасывает на кровати и не ломает на маленькие Чиминчики без возможности собраться заново. И даже тогда Юнги продолжает ласкать внутри и снаружи, заставляет прочувствовать все до последней капли, до дрожи по всему телу и надрывной мольбы остановиться. Юнги останавливается. Дает передышку, ненавязчиво гладит бедра, живот и бока. Мягко целует, следуя за пальцами. Расслабляет донельзя, чтобы потом снова завести. Чтобы снова довести: до стонов и просительного хныканья, до точки невозврата, до крика и слез, потому что Чимину настолько хорошо, что он не может иначе это выразить и этого так много, что просто распирает. Чимин сжимает пальцы на плечах Юнги, сжимает сильно и царапает, впивается ногтями инстинктивно, а потом отталкивает, отстраняется и переворачивается на живот, приподнимает задницу. Чимину хорошо до жути, он теперь комкает и кусает простынь, гнется и подается назад, к Юнги, на Юнги, поддерживая ритм, не сбиваясь и не мешая, а наоборот, углубляя и ускоряя. Пока силы не кончаются, пока тело не напрягается до невозможного и пока все ощущения не концентрируются на желании кончить, потому что еще немного, всего пара секунд… Чимин подсовывает одну руку под себя, обхватывает член и двигает остервенело, хрипло выкрикивая: — Ну же, ну же, ну же!!! А потом — протяжный неопределенный звук на одной ноте, пока трясет и выгибает, пока пальцы пачкаются оставшейся парой капель после первого раза. После Чимин лежит неподвижно и долго. Чувствует сначала легкие поглаживание по спине, затем более ощутимые чем-то влажным, оказывается полотенцем, чтобы убрать следы Юнги, а потом снова совсем легкие, даже капельку щекотные. — Ты давно проверялся? Чимина немного отпускает послеоргазменная нега, и теперь он портит момент. — Недавно, я бы не стал рисковать. — А я… — Ты тоже сдавал анализы, я знаю. Не волнуйся. Юнги подтаскивает к себе поближе, и Чимин, довольный, потягивается. Он не любит незащищенный секс, даже с Юнги. Так что: — Я буду все портить до конца, поэтому хочу обсудить… — Мою выдержку? Отменную, между прочим! — Да, она лучше моей… раза в два точно. Юнги наклоняется и смеется куда-то в шею, щекочет губами и дыханием. Отвлекает, но Чимин упорный или упертый. Он отбрыкивается и стукает Юнги в лоб ладошкой, давит, пока тот не отстраняется и не смотрит смешливо: — Ну чего ты? Я немного забылся. В следующий раз только гондоны, только хардкор, обещаю. — Я не хочу делать из этого проблему, правда, просто… — Просто ты не только целеустремленная, но еще и ответственная куколка. Чимин, все в порядке, прекращай. Чимин кивает и прекращает, расслабляется. Ерзает, пихается, заставляет Юнги улечься на спину, чтобы закинуть сверху руку, потом ногу, потом вообще половину себя уложить на Юнги и, смешно плямкнув губами, устало прошептать: — Ну все, спокойной ночи. И не важно, что еще восьми даже нет. Что солнце не село и что Юнги рассчитывал на еще один заход. Не прям сейчас, конечно, может, через часик или полтора, но точно рассчитывал. Вместо этого уже минут через десять Чимин становится немного тяжелее, потому что отрубился окончательно и тело не контролирует. Юнги все-таки будит его к девяти. Но Чимин никакой совсем, потому все заканчивается быстрым душем и сменой постельного и позы, потому что Юнги не чувствуют левую часть тела. Чимин все отлежал. Но Юнги просто молча укладывает его на бок и прижимается, сзади обнимая. Продолжение он стребует утром, потому что нечего филонить.

***

В клубе они больше не выступают, а просто отдыхают. Юнги запретило агентство, Чимину тоже. Потому что если ты на подтанцовке у хорошей группы, нехер трясти жопой непонятно где и непонятно перед кем. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Чимин все равно у Юнги прописался, аренда напополам, Чимину вполне хватает на жизнь. У него теперь свободные выходные, так что он помогает первокурсникам с докладами и рефератами, конечно, не бесплатно… А Юнги… У Юнги есть сбережения, а еще удаленная подработка, что-то там с музыкой, Чимин не вникает. Ему, во-первых, неинтересно, во-вторых, непонятно, в-третьих, Юнги разок отмахнулся, не желая объяснять, а Чимину не шибко-то и хотелось. Личное пространство или что-то вроде того. — Ну наконец-то! — Хосок подскакивает со своего места и выбегает из-за столика. Чимин следит, как тот кидается в толпу танцующих и через пару секунд появляется, таща за собой парня. — Это Тэ-тэ, знакомьтесь! Чимин склоняет голову к плечу и щурится, осматривает того с головы до ног. А Тэ-тэ под его взглядом немного теряется и жмется к Хосоку, пока тот не обнимает его за талию. — Чимин, выруби стерву. Хосок серьезен и строг как никогда, так что Чимин закатывает глаза: — Это тот самый? Особенный, но платонический? Да, Чимин сука, потому что в их компании куколка одна. Красивая и неповторимая. А этот Тэ-тэ высокий, лицо точеное и шапка слегка вьющихся черных волос в дополнении. Это заставляет Чимина напрячься. — Чимин! Вау, Хосок теперь еще и раздражен. Впервые на памяти Чимина. Кажется, не только на его. Потому что Тэхен делает большие и удивленные глаза, Намджун покашливает, а Юнги издает неопределенный звук и решает развеять обстановку, произнося: — А че я думал, что ты натурал? И, видимо, историю дружбы Хосока и Юнги знают все, потому что сначала повисает неопределенная тишина, а потом дикий смех перекрывает, кажется, даже музыку. Окей. После этого Чимин не может войти обратно в образ. Он улыбается широко, до глаз-щелочек. Хихикает, не прекращая, потому что Хосок где-то в прострации и все никак не выберется. А Тэ-тэ, который полностью Тэхен, сначала молчаливый, а потом не очень. Разговор набирает обороты, и, кажется, его теперь не заткнуть. Чимину весело от причудливых историй из жизни, от его мировоззрения и яркой мимики, которая не может не притягивать. Тэхен тоже приживается. Он потрясающе красивый и стройный, но благоразумно оставляет звание куколки за Чимином и не претендует совсем. Чимина все устраивает, так что достаточно скоро Тэхен становится константой в их компании и по совместительству сначала хорошим, а потом и лучшим другом Чимина. Никто не против, пусть даже градус идиотизма и ребячества повышается вдвое. Потому что раньше Чимин особо не дурковал, разве что при Юнги, а теперь благодаря Тэхену шило из задницы показывается регулярно, так что не заскучаешь.

***

— Юнги~я… — Чего тебе? Чимин ждет, пока Юнги оторвется от своего компьютера и повернется. Чимин, прячась целиком за стенкой, выводит в дверной проем одну ногу. Тянет носок, сгибает в колене, а потом ведет ладошкой по бедру и, цепляя крупную сетку пальцами, оттягивает и отпускает. — Хочешь, станцую? Юнги выдыхает, ерошит волосы и кивает. — Пару минут, ладно? Это важно. — Важнее меня? Чимин вплывает в комнату, дефилирует до кровати и устраивается на краешке, призывно закидывает ногу на ногу, но покорно ждет. — Тебя — нет. Секса — да. — Умеешь выкрутиться. Юнги чего-то там клацает мышкой, а после снова поворачивается на крутящимся кресле и поднимается. — С тобой по-другому невозможно. — Потому что тебя надо держать в тонусе. Чимин улыбается и откидывается на спину, заводит руки за голову, а ноги разводит в стороны, ждет, когда Юнги подойдет. Юнги подходит, поглаживает ступню, а потом обхватывает лодыжку и резко тянет, так что Чимин за малым чуть не слетает с кровати. — Ага, тебя тоже. Так что давай, танцуй. С хера ли развалился? Чимин задет и обижен! До глубины души, между прочим. А Юнги уже устроился на кровати, ноги расставил, руку на пах уложил. Подготовился, молодец какой. Ну ничего. На этот раз никакой фотосессии, Чимин абсолютно спокоен. Так что… — Юнги~я, посмотрим, кто дольше продержится?