Да, иначе мы умрем.

       В небольшой станок посыпалась металлическая стружка. Потом староста середнячков взял за ручку, придерживая чудо инженерии на месте, другой рукой сделал десяток оборотов вентилем, последний с явным трудом, и столько же в обратном направлении. Из станка выпала небольшая капсула металла. Он протянул ее капитану и сказал:        - Пробуйте, ваше сиятельство.        Капитан привычным движением переломил винтовку, загнал капсулу в небольшую камеру с тыльной стороны ствола. На другую часть, где был приклад самострела, пошла другая капсула, в мягкой прозрачной оболочке, с красной жидкостью внутри. Сложил обратно, прицелился и нажал на спуск. Последовала томительная секунда ожидания. Шипение. Выстрел. Свист выходящего газа из неестественно длинного ствола.       Массивное подобие пули из прессованного металла полетело не сказать что ровно. Воздух, особо плотный у дворца, встал преградой, безжалостно сдирая с нее куски металла. Но она смогла преодолеть пятьдесят метров и попасть точно в цель.        Пока один из пустотников нес мишень, коей являлся один из старых бронежилетов капитанских гвардейцев, староста слепил еще одну.        - Пробит первый слой и осколков внутри немало осталось. Сильно. - Капитан покачал головой. - Жутко если такое по незащищенному телу.        - В открытом пространстве, без вашей духоты, летит на километры и бьёт без промаха. А ну, малец, давай клади обратно. Сейчас тройной заряд покажем.        Ресрайфл взял уже староста. Он проделал все те же операции что и капитан, но вложил уже три красных капсулы. Тишина. Шипение. Выстрел. С обратной стороны мишени виднеется дымок.        - Оставь, - скомандовал Капитан рванувшему было помощнику старосты за мишенью. - И без того все ясно. Обычно такие стволы уже у дворца к земле гнет, а этому нормально.        - Да. Нашли какие-то старые коммуникации, напилили труб и сделали штук шестьсот. Можем еще два раза по столько же. Если в пустоте какую пакость встретим, то будет шанс отбиться. Не Святой Лазган конечно, но зато всех можем к оружию призвать, без экзокостюмов.        Капитан прикинул в уме. Неплохо, это же небольшая армия получается. В руках пустотника самое то, отдачи почти нет - не покалечит. В безвоздушном пространстве работать будут отлично. А теперь еще вот, даже при хорошей гравитации, без промаха бронежилеты моих ребят... у самого дворца... Прогресс, мать его за ногу. Врасплох застанут - всех моих перебьют.        - Это отличная новость. - С гордостью сказал Капитан. - Чем еще порадуешь, показывай.        - Да нечего нам особо больше показывать, ваше сиятельство. Хотел только сказать, что мы запускаем передачу, многие по кораблю трансляцию ждут. Уже можем начинать, но вашу речь хотим запустить первой, коли есть у вас такая надобность. И печать, вот, гляньте. - Староста протянул капитану небольшой квадрат бумаги с его гвардейцем в сером мундире, топчущим непонятную тварь с щупальцами. Надпись на табличке гласила "Уничтожим мутантскую погань!". Получилось на удивление хорошо, печать качественна, а картинка убедительна. - По селениям расклеить можно, когда в рейд пойдете. Хотим еще печать с чтивом всяким сделать, как только пишущих интересно наберем.        - Стволы, радио, а теперь еще и печать. Это сильно. Скажи только, почему так рано пришли. Собрание сельских и прием только завтра будет, в полдень. К чему спешка?        - Ваше сиятельство, так то вы людей завтра на приемах привечаете. А мы - мутанты, народец убогий. Нам свою полезность доказывать нужно, чтобы терпели и не перестреляли по чем зря.        - Ах, вот оно что. Ясно. - Капитан закрыл глаза, про себя отсчитывая до десяти. - Опознаете того кто такое ляпнул?        - Должны. То малец слышал, но он уже имя себе заслужил. Ему вера есть.        Тут капитан обратил внимание на мать держащую за руку сына. У нее лицо серьезное, а мальчишка, видимо вообще плохо понимает что происходит вокруг.        - Джерри, - капитан позвал главу охраны, - проследи лично, чтобы эти двое нашли того, кто язык распускает. Мутанты, как известно рознь чинят и козни строят. Им среди живых не место. - И уже повернувшись к старосте, - казнь будет завтра утром, своих возьми. Нужно будет за реакцией проследить. В друг еще у кого настойка колдуна из крови не вышла. И подойди поближе, скажу кое что.       - Да ваша светлость. - Растеряв уверенность староста все же подошел ближе к Капитану.       В мгновение ока его небольшая лысая голова на худой шее оказалась в руке хозяина корабля. Ширины ладони хватило, чтобы пальцы руки схватившей за затылок достали до лба и щек. Со стороны, окружающим казалось, что таким неловким образом большой Капитан хотел приобнять маленького пустотника.       - Слушай сюда, - тихо как мог сказал он старосте. - Я не терплю угроз и ехидства.       - Ваша светлость, я...       - Я не закончил. - Рука Капитана немного сжалась. - Ты правильно пришел, но не с теми словами. Ложные обвинения наравне с бунтарством по суду идут. И ты, не один из челяди, что непотребство себе позволил, ты от имени всего селения сейчас говоришь.       Староста попытался кивнуть в знак понимания, но крепкая хватка не дала ему этого сделать. Однако, Капитан почувствовал.       - Я тебя прощаю. Виновные будут наказаны, как и сказал. Но второго шанса тебе не дам. Иди. Мать с ребенком остаются до выяснения.       Его рука разжалась.

***

       Через час после встречи с селянами. Капитан. Родовой склеп. Нижние ярусы дворца. Кроме него никто сюда не заходил. А те кто приближался близко, описывали, что ощущают голод этого места. Недавно кто-то слышал слабый вой, быстро растворившийся в тишине.        Будь тут случайный свидетель, он бы увидел капитана сидящего на скромном стуле у открытой гробницы. Вокруг, в неверном свете одинокой масляной лампы, видны множество ниш с черепами. На каждом из них черные руны, всюду какие-то письмена.        - Любовь моя, ты зря так переживаешь, - тихо говорил он. Убрал волос, легший через пустую глазницу. - У нас все хорошо.        Капитан минуту сидел молча, потом картинно закатил глаза и помотал головой.        - Ты меня пугаешь. Еще немного, и я подумаю, что ты ходила в церковь и спелась с нашим настоятелем-паникером. Пожалуйста, прекрати.        Снова безмолвие. На этот раз дольше.        - Не ревнуй, я еду по делу. Она конечно красива и вечно молода. Но моя любовь и клятва всегда с тобой.        Капитан вздохнул.        - Да, конечно. Я сейчас навещу детей, а потом снова к тебе.        Вокруг ни пылинки, как если бы кто-то заботливо и с душой прибирал помещение. Черепа спокойно смотрели и слушали. Их было много.

***

       Ее лицо покрывала прозрачная вуаль, призванная сгладить мелкие несовершенства. Впрочем, это всего лишь дань традиции, формальность при личном общении с чужаками. Тонкая паутинка ткани ничего не могла скрыть. За ней можно было наблюдать покрывающий все лицо рубец, впадину на месте носа, выпученные лишенные век глаза, слегка подернутые белесой пеленой. Сейчас, сидя так близко напротив нее, он впервые заметил рваные переходы между здоровой кожей и буграми соединительной ткани. Раньше ему казалось, что его срезали, а не сдирали. Вместе с кожей у нее отсутствовала часть лицевых мышц, губы. Нижнюю челюсть поддерживали высокий воротник и позолоченные скобы.        Она говорила жестами, а голос принадлежал стоящему подле ушастому пареньку. Получалось настолько искусно, что общение не было затруднено. Смысл, тон и эмоции передавались в полной мере.        Капитан мысленно посетовал на невозможность говорить без посторонних ушей. Темы у них были. А еще он поймал себя на том, что невольно любуется ей. Не потому, что она имеет общие черты с его возлюбленной, самым прекрасным существом во вселенной. Она восхищала его своим оптимизмом, веселым и в то же время спокойным нравом. А также, той стойкостью, с которой она несла на себе груз и раны прошлого, оставаясь собой.        - Твой путь был трудным. - то ли спрашивала, то ли утверждала она.        - Пока никакой транспорт не работает. А наш большой друг отказался тащить карету и засел в своей берлоге. - ... - Кстати, хочу сказать тебе спасибо за то, что вы дали ему приют во время перехода.        - Лес всегда был его домом. - Секундное молчание. - И кладбищем, где нашли покой все его родичи. Когда его привели, он пошел на место где у них было гнездо. Там он попытался свернуться калачиком, как это делал в юности. Уснул.        - Уж не намекаешь ли ты, что у нас много общего.        - Нет. Просто говорю как было. - Капитан не мог сказать, смеется ли она над ним или действительно, просто ведет светскую беседу о домашнем питомце. - А еще он всегда отличался от прочих, слишком любопытный, большой и красивый.        - Мы можем поссориться, если ты будешь продолжать. - Капитан вздохнул. - Ауриель, мой визит просто формальность. Дань традиции. Если мне что-то нужно знать, то скажи. Дела не ждут.        Если это была обида, то именно она промелькнула за вуалью. Чувств ушастых капитан не понимал. С Ауриель было еще сложнее.        - Мы не единственный падальщик, учуявший наживу на поле брани. У нас будут гости. Лес полон волнений.        - Орки? Ауриель, я не понимаю, чем могут пугать скоты? Захотят постука - мы будем мертвы, если нет, то просто уйдут. Пусть приходят. Они просты до невинности, не чета вашим родственничкам, что устроили в Лесу филиал ада.        Хозяйка Леса резко встала, ее руки тряслись.        - Не смей клеветать на Высокородных! Не в моем доме!        - Ну да, конечно. Вы хорошо провели время. Ты им подарила свое лицо, чтобы вспоминали. А они вам - дерево, увешанное трупами тех кто был тебе так дорог.        - Они были добры к нам. Мы с нетерпением ждем их возвращения. Прошу, хватит об этом. - Она снова села. - Лучше другое вспомни. Как на корабль приходили другие гости, из ваших. Ты тоже обещал, что все будет хорошо.        - А разве было плохо? И что-то я не вижу следов того борделя, что фридум файтеры соорудили в твоем лесу. Так что, для вас это прошло почти без последствий. - Капитан говорил, и заметил как побелел стоящий за спиной хозяйки. - И не нужно на меня так смотреть. Люди и промеж собой частенько бабу с мужиком путают, а с вами и подавно так. Радуйтесь, что меньшей кровью обошлось. Будь патруль имперский, а не повстанцев, то вас бы вырезали под корень.        Хозяйка пыталась жестами что-то возразить, прервать рассуждения. Ушастый же, все еще стоял молча, не будучи способным издать звука. Ожил, лишь когда она повернулась к нему. Капитан не без удовольствия отметил для себя, что этот явно прошел бордель, и не раз. Да и не мог не пройти. Офицеры с патрульного судна порченных под себя не клали, а их на всех ой как не хватало. Он выдержал, смог с этим жить, значит стал сильнее. Не экипаж, а прямо команда мечты!        - Сможем ли мы подчинить движение корабля своей воле? - Наконец спросила она.        - Да, иначе мы умрем. - Капитану больше нечего было ответить.

***

       Он решил немного пройтись по безопасному участку леса, каковым считалась поросшая зеленью галерея близ жилища Ауриель. Местный климат не располагал к отдыху, но это одно из немногих мест, где можно погулять без назойливого внимания охраны. Но главное, тут были, если их так можно назвать - повстанцы. А значит, есть повод обратить его капитанское внимание.        Ушастые встречались редко, одни кивали, другие не вступали в контакт. Лишь одна проходившая мимо девушка прошептала на грани слышимости. Сделала это не останавливаясь, чтобы не привлекать внимания.        - Ожидание у Бурого Древа.        Капитан скривился. Для человека Лес далеко не самое приятное место на корабле. Даже сырой воздух фермы колдуна, не шел ни в какое сравнение с царившей тут влажностью. А в совокупности со слепящим светом и жарой, становилось вовсе невыносимо. Но если он еще способен это терпеть и даже находить в подобной прогулке что-то позитивное, но Бурое Дерево, это то, что могло внушить лишь боль и безысходность. Пускай иссохшие трупы оплетающие его ветви, были не его родными, а кровь, отпечатки которой все еще хранят его неувядающие листья, совсем не людская. Но это ведь экипаж и мертвые, коим надлежит обрести покой.

***

       Они покидали Лес, ступая по мягкому ковру из желтоватого с зелеными крапинками мха. Тут уже можно было говорить.        - Так ты расскажешь мне, о чем вы говорили с Люмиелем? И как ты вообще сюда попал? У тебя вроде работа была.        Джерольд вздохнул.        - О том же, о чем и с вами. Он хочет, чтобы мы зубы отрастили и кусать начали. А попал... ребята лифт запустили. Успеем на похороны, казнь и выспаться.        - Понятно. Легко сломается этот "лидер" так называемых "повстанцев".        - Да не повстанец он. Ему и Ауриель жалко, не может он на нее такую смотреть.        - Сломается. Он слабый и не надежный. Она же, стояла и стоять будет. Пошкрябал по старым ранам, а ей хоть бы что. - Он бросил взгляд на шкатулку в руке у своего охранника. - И подарки у него странные. Чернила и алхимические элементы, что он для меня собрал... это перебор.        - Они действительно нам помогут?        - В том то и дело, что да. - Он вздохнул. - Эх. Космос пуст, как душа еретика. Мы частичка этой первозданной пустоты, блуждающая среди обломков чьих-то надежд и стремлений. Быть может, среди этого, мы найдем что-то близкое нам. Но этот подарок - зло.        - Выбросить?        - Использовать. У нас просто нет выбора. - Перед выходом они остановились. - Лей линии сместились, после разрушение кормы. Значит нужно искать новый мостик, где будет проведен ритуал управления. Посмотрим что получится. Но даже если все будет хорошо, то помяни мое слово - это будет не к добру.

***

      Похороны задались на славу. Святоши хорошо постарались, чтобы из трагического события сделать подобие праздника. Шутка ли? Души праведников получают шанс отправится в чертоги Императора, а те кто не смог себя проявить в этой жизни перед Ним, отдают свои негодные тела земле, получая шанс на перерождение.       Печально было лишь то, что погибло все селение, и мало кто мог замолвить доброе слово о ком либо. Родственников тоже не шибко много. Но те что отозвались, тараторили в три голоса, доказывая батюшкам праведность, трудолюбие, и прочие достоинства своих родных. Именно этими звуками полнились залы, за что капитан был благодарен. Все лучше чем слезы.        Три больших площади, потолки которых терялись во тьме. Одну из них переделали в разделочный цех, где слуги Императора снимали кожу и мясо, оставляя лишь чистый остов и требуху. Их движения были плавными и полными мастерства, повторяли такт молитвы читаемой ими, люди завороженно наблюдали за этим.        Два помещения поменьше, кожевенная и обеденный зал. Хотя, первая скорее напоминала сушильню, с растянутыми кожами на косых крестах. Очень скоро, умелые руки сделают из этого материала обереги и предметы быта, которые будут защищать близких от невзгод и повседневных трудностей.       Все прочее отправлялось в лес, где обитали множество голодных лесных обитателей и неприхотливая земля, требующая свою долю.

***

      Казнь вышла тяжелой. Нет, никто не решился даже пикнуть. Короткая речь капитана о порядках которыми все живут и законе, которому все должны подчиняться. Он упомянул о силах, что чинят рознь меж праведниками. Сказал много хорошего о пустотниках, что трудами своими поддерживают жизнь на корабле. Все это записывалось на хитроумный прибор, что притащили середнячки, для последующей трансляции на весь экипаж.       Сложно было с палачом по имени Счастливчик. Здоровенным детиной, на голову выше даже капитана, что никак не хотел приступать к своим обязанностям. Причем, свою неохоту он выражал до прибытия на казнь и на самом плацу. Но после коллективных увещеваний, он заставил себя выполнить свою роль. Ужас в глазах скованного, три удара тесаком, куски тела и рванные цепи. Он даже не стал пить кровь того, кто пал под его оружием. Хоть по глазам было видно - хотел.