Всего лишь человек

Командор шумно выдохнул и позволил себе откинуться на холодные камни, пытаясь отдышаться после светопредставления в своей голове. Они сделали это. Совершили почти что невозможное. - Шепард, сколько нам ещё... ждать? Надеюсь, ты сделал то, о чем тебя Смотритель просил... Я скоро начну сомневаться, что умею ходить... - проворчал где-то рядом Гаррус. Вздохнув, командор приподнялся на локтях и посмотрел в его сторону. - Минуту. Думаю, после этого все закончится. - Да, только знать бы, сколько продлится минута в этом месте, - перевернувшись на спину, турианец сделал попытку подняться, но со стоном опрокинулся назад. - Лиара? Ты... - Шепард повернул голову направо и остаток предложения застрял в его горле. Азари застыла, словно боясь пошевелиться, смотря в сторону горизонта, где призрачными туманными нитями взвился зеленый свет, который спустя секунду накрыл их новой слепящей волной. Гром, составленный из хора какофонии безумия, шел следом. Когда первая волна света, словно пришедшая из недр нового вида взрыва, прошла, каким-то чудом не выжигая глаза, им открылось зрелище, сумевшее удивить даже после всего того, что было представлено им ранее. Тьма и свет медленно скручивались, вростая друг в друга, поднимаясь бесконечно высоко в чудовищной дали, где на глазах обретали объем, расширялись и затвердевали. Что-то пробуждалось с кошмарной, завораживающей грацией, что-то, прервавшее вечную дрему из-за их вторжения. Пространство пронзил нестройный хор состоявший из воплей, воя и стонов, постепенно переросшие в бессвязные слова и предложения, что заставляли землю под ними отвечать рокотом боли. Ненависть достигла здесь той концентрации, когда отпала необходимость в создании причин для причинения боли. Агония порождала агонию и никогда не заканчивалась. Вместо взрывной волны им навстречу прошелестели вихри темной пыли, что заструилась вокруг них, наслаждаясь их криком, впитывая его в себя, преобразуя в образы, что вставали мрачной стеной между реальностью и кошмаром. Но вдруг тени, словно что-то почуяв, отступили, мечась вверх и вниз, кружась роем на почтительном расстоянии, позволив троице испытать мгновение облегчения страданий, прежде чем иррациональное безумие вновь захлестнуло их. Когда-то Шепард думал, что знает о боли все. Или почти все. Он познал ужесточенную подготовку пехотинцев в Альянсе, прошел через бесчеловечный отбор отбора кадров N7, фактически - мясорубку, где перемалывались слабые телом и духом, провел бесчисленное множество дней в изматывающих тренировках, множество часов в боях, заработав при этом десятки ранений, терпел муки от потери друзей, сумел противостоять немыслимой психологической пытке странного существа. Его учили не сдаваться. Во время подготовки его сотни раз заставляли раздвигать границы физических возможностей человеческого тела. Но то, что происходило с ним сейчас… Это было слишком, даже для него. Пусть он понимал, что здесь всего лишь проекция его тела, что на самом деле какая-то его часть все ещё на «Нормандии»… Хотя… Сейчас командор Шепард не мог быть абсолютно уверен ни в чем. Ему потребовалось собрать всю волю, чтобы просто не пасть на колени перед всёй этой безграничной жестокостью и подчиняющей всё иррациональности. Бесформенное черное существо, чьё естество не оставались постоянными ни на миг, через родовые муки раздирало ткань пространства, и медленно росло, расширяя провал в никуда. Новый цвет, новая жизнь, новая смерть, одержимость самой бездной пространства, времени, затянутое в узел неразрешимых противоречий с самой реальностью. Сквозь кровавую пелену он увидел темный силуэт, склонившийся над ними с неизмеримой высоты, словно скала. Исполинская четырехпалая тень руки нависла над ними, словно закрывая от чего-то. Между каждым вдохом, дававшимся после всего этого почему-то неизмеримо легче, у вторгшихся сложилось впечатление, что сейчас время замерло. Остались лишь они, твердая земля под ними, отголоски обезоруживающей боли и нависающий силуэт. И все же, где-то в глубине тошнотворно-обволакивающего отчаяния, в командоре теплилась мысль, что он ещё не исчез. Словно что-то защищало его, их троих, как будто оборачивая тонким слоем из чистой энергии упорядоченных элементов, последним рубежом пред лицом забвения. Или может быть это был он сам, те остатки духа, что помогал продержаться на фоне испытаний бесконечным безумием? Внезапно безграничная сила начала медленно отступать, неизмеримая сила отпустила их, позволила поднять взгляд на нечто, чей беспощадный взгляд алых провалов приковал их к месту. - Ты... И есть Аномалия? - скорее подумал, нежели смог произнести Шепард. - Ваш разум не смог бы выдержать истинного Перворожденного, - этот голос завораживал, словно само звучание бездны, что старше любых придуманных богов и безразличнее самой пустоты бескрайнего космоса, залп необузданного звука, что стирал границы ощущений. - Ты... Но... Абсолют... - чувства отказывались верить, что все происходило на самом деле. Разум сгорал в какофонии из пламени ярости, страха и восхищения. Они ничто. Все чувства стали осязаемы, превращаясь в кислоту, что разъедала сознание изнутри, поглощая мысли и не давая сказать ни единого слова. Оставалось только кричать сквозь тьму противоречия боли и наслаждения, что разрывали сущности Низших на куски. Оставалось только внимать первородной истине, что рекой энергии растекалась перед ними. Голос стал продолжением их мыслей, зная все, что знали они, давая ответы на незаданные вопросы. Казалось, что возникшая сущность говорила с ними шепотом, но при этом умудрялась сотрясать весь мир вокруг. Головы вторгшихся наполнил расшатывающий сознание вопль, убивающий разум, парализующий волю. Он был слишком силен. Он был слишком идеален. - Смотри. Он встал, не имея возможности ослушаться, повиснув при этом в абсолютной пустоте. Он пытался мыслить, но разум ещё не был рожден. Он пытался закричать, но звук ещё не был создан. Он плыл через чистое, беспримесное ничто и оставался жив. Он не мог понять, был ли жив когда-либо или все это лишь искусная иллюзия? Ментайтур когда-то создал вокруг него мир из ничего. Истинные Перворожденные создали ничто. Он стал всем и везде, он был пылью Творения, бессмертной субстанцией, превращающейся в звезды и планеты, он закручивался спираль вокруг ветвей деревьев и в то же время падал каплями воды. Мир сгорал и рождался вновь. Годы, века и тысячелетия мелькали быстрее света, Оставались неизменными лишь правители неживущих существ. Они наслаждались. Тем, что создавали. Тем, что уничтожали. Тем, что познавали. Тем, что определяли суть и границы Реальностей. Гул резонансом прокатился, сметая хаос, воющих в бессильной ярости правителей, неживых, что служили лишь игрушками Истинных Перворожденных, миры, Реальности, раскалывая, перемалывая и отправляя в бездну забвения. Место, затерянное между основ Времени, брошенной за пределы возможностей осознания смертными, изначально созданной из непроизносимых звуков, неспетых песен, невидимых красок, невозможного ничто. Вечность истории теперь существовала только в его мучительных воспоминаниях. Картины перед ним слились в муть, вспыхивающие лишь спектром цветов, идей, времен и величин в стремительнейшим потоке. Ему казалось, что он ждал этого всю свою жизнь, все прошлые, забытые жизни. Стать целым с чем-то, что когда-то предавало самим Реальностям форму и суть. Что выбрасывало измерения на совершенно новый уровень знания. Они узрели безграничный провал в саму суть Аномалии. И они были сокрушены неизмеримой мощью, что выплеснулась на них неконтролируемым потоком чистой энергии Хаоса, сметены самим забвением. Что-то твердил им только одно. Стань нами. Стань всем. Стань ничем. Прежде, чем они полностью растворились в этом звуке, что-то изменилось. Они лежали, сломленные, истерзанные. Не могли думать и дышать. Абсолютное ничто словно отступило на шаг, затаилось и выжидало. Не осталось больше притворства, лжи и каких-либо преград, отделявших их от эпицентра. Попытавшись сделать хоть малейшее движение назад, он не смог даже отвести взгляд от лика Бездны. В его груди разрастался ужас, рожденный леденящим осознанием неотвратимости. Казалось, что этот взгляд пронзил его насквозь, добравшись до самых потаенных углов мыслей и подсознания. Все приемы сохранения хладнокровия, которым он обучался долгие годы, оказались совершенно бесполезными перед открывшейся картиной. Истинная суть Перворожденного вызывала ужас, омерзение, но помимо этого ко всему примешивался едва заметный оттенок безумия. Он был извращением всего живого и неживого, материального и ментального, неизмеримо древняя сущность, вечно пытающаяся понять саму себя. Желавший власти, и в то же время жаждущий отсутствия любой власти, Хаоса, первозданной анархии и беспорядка. И желание чего-либо обозначало его отрицание самого существования любых рациональных понятий. Само его возникновение являлось парадоксом Первоосновы, ведь он воплощал собой суть Хаоса. Но даже ему не было места в его сущности. Из этого вытекала только одна вероятность. Только он мог являться единственным властителем Реальностей, истинным разрушителем любой структуры Пространства. Аномалии являлись всего лишь его разрозненными осколками, несущими в себе мельчайшие частицы истинных Перворожденных. Времена, бушевавшие в голове командора, были подобны безудержному смерчу. Шепард не мог противиться потокам исторических событий, как ни пытался. Новое знание помимо его воли проникало в разум. Они испытали столь многое, неведомое более никому из смертных, но сейчас им открылась сущность, которая просто растворяла их в самой себе, в своем потоке чистой силы, даже не обратив на них и ничтожной доли своего внимания, поскольку было кристально ясно - сделай оно это и ничто Низших не смогло бы спасти от потери рассудка. Ментайтур был лишь ещё одним ничтожеством, подчиняющимся тому, чего даже не мог понять. Высшие силы? Абсолюты? Упорядоченное движение самих Реальностей? Даже это можно извратить, обернуть дымкой дисгармонии, тьмы, ужаса и хаоса. Все, что имеет четкую структуру, будет разрушено. Все разумные существа должны подчиниться лишь одному – истинному Перворожденному. Время пришло. *** "Я лишь освободитель. От порядка. Вы и есть Аномалии - крохотные частицы, что возомнили себя выше самого Времени, выше Мироздания. Пустышки, отживающие безмерно краткие сроки мгновений, что по чистой случайности названы жизнями. И даже не подозреваете, что суть остается неизменной - все закончится. Абсолюты, Древние - прах, что остался от костра истинных Перворожденных. Но пламя вернется. В конце все вернется в то состояние, что предопределили мы и они. Ваша жизнь закончиться быстрее, чем одна наша мысль обретет воплощение. Ты - жалкий отрезок, начавший жизнь с боли, а завершивший её смертью. Мы - вечный круг чистых истин. Ты - ничто. Мы - всё. Когда вернемся... Мы вновь познаем себя. Бесконечный процесс, вечная дилемма: что в нас должно остаться? Частицы Низших существ? Или же нам всем суждено стать ничтожнейшей частью совершенного целого? А может быть, мы уже являемся частью самой сложной системы, которая возникла в первое мгновение существования Реальностей и наши действия - лишь часть плана, который мы не сможем никогда постигнуть? Вам невозможно понять всю суть моих ощущений, моих возможностей. Я - часть Первозданной сущности. Я - глашатай. Ни одно существо не выдержит истиной силы Перворожденного. Все видят разные личины и нет среди них ни истинной, ни ложной. Ты творишь меня. Я творю тебя. Мы есть всё. Как же ограничена твоя сущность, если тебя так поразила столь ничтожная демонстрация малой толики моего могущества. Мысли держат вас взаперти, вы лишь не осознаете этого. Сломай же их - и вы станете свободны. А свобода - это Хаос. Стань нами." Последние слова прозвучали как приказ, и невозможно было найти силу, что могла бы противостоять этой воле никогда не существовавших. *** Вокруг скапливалась сила - истинная сила чистого знания, столь древнего, столь запретного, что оно начало разрушать их тела, сливаясь с ними, превращая в часть себя. На него уставились немыслимые для человеческого сознания образы. Пустые глазницы, казалось, источали из себя концентрированное жестокое равнодушие. Существо, чьи возможности столь велики, что органическая жизнь и материя - самые ничтожные части их составляющие, творило их заново. Вселенные умрут и возродятся, но прошлые ошибки вновь вернуться, чтобы напомнить нам о неверных решениях. Истинные перворожденные пришли к единственно верному варианту, подходящему абсолютной рациональной логики. Совершенство должно включать в себя всё, что существует в Мироздании. Страх и жажда, смерть и жизнь, горечь и радость. Совершенство должно стать всем и ничем. И в это же мгновение абсолютное совершенство стало не совершенно. Парадокс обрел свою форму. И Мироздание ужаснулось результату. Совершенство стало сутью переменчивости, субстанцией, где нет места постоянности, логики, истине. Перворожденные были абсолютно правы, избрав для своего существования саму суть изменения, что во все времена именовалась столь узким понятием как Хаос. Бесконечный мир без глупейших законов, правил, рамок. Они обрели свободу. И это было их величайшей ошибкой, поскольку сам Хаос не может существовать без Порядка. Ведь отрицание закономерностей есть признание, что существует помимо абсолютной вседозволенности что-то ещё. Воплощать в себе предвечные противоположности, столь чуждые друг другу и чувствовать бесконечную череду неразрешимых противоречий, не зависеть от времени, реальности, ибо не могут существовать в идеальном мире столь узкие границы, распоряжающиеся сутью материи, устанавливающие какие-либо правила, поскольку это и есть несовершенство возможностей для реализации любых желаний. И мир, потрясенный этим перерождением, был готов распасться на части, чтобы восстановить себе, породив новые реальности чистой боли и ярости. *** Любой намек на выражение эмоций исчез их лиц. Теперь они стали кем-то сродни мраморным изваяниям, нежели живым существам. Оно продолжало разглядывать их своими странными глазами, теперь помогая влиться в бесконечное целое. Жизнь - лишь неопределенный срок существования в роли парии, что никогда не сможет познать своей истинной судьбы. Тайный ужас, известный лишь смертному плану бытия. Но пришло время, когда все Низшие должны понять и принять одну простую истину - стать сосудом для тех, кто был уничтожен самим Мироздание, тех, от кого бежали пространство и время в тщетных попытках избежать исполнения своего предназначения для тех, кто был самозарожден повелевать. Они знали, что такое не может произойти. Но что-то дало шанс. Всем. Они перестали быть разными существами, столь не похожими, но ставшими столь близки друг для друга. Они стали единым целым, единой сущностью, единым духом, несущим индивидуальные черты каждого в отдельности. Они понимали все, что понимал он, ценили все, что ценил он. Все это выглядело абсолютно естественно. Создание извращенного порядка там, где раньше не было ничего. Ещё одна сущность Хаоса? И вернуться назад, словно выдохом, звуком, что был выше любого голоса, что когда-либо касался границ слуха. Звук не нес в себе след эмоций, сожаления, скорби Не было никаких сомнений, что стоит этому Нечто лишь пожелать и они все: миры, галактики и Реальности вновь познают всю мощь Аномалии, от которой уже более не будет даровано спасения... Но что-то отвлекло его новую суть от абсолютного блаженства мига их единения. Сама небо над ними клокотало, словно что-то раздирало его изнутри на части. Сколь долог был путь для бессмертного существа в царство безумия? Смотритель. Как всегда невозмутимый. Как всегда совершенный. Его несовершенное обличье неотрывно смотрело прямо на него. - Вам удалось, смертные, - как жалко и ненавистно сейчас дли него звучал этот голос. И ярость растворившегося в Аномалии наконец-то нашла свой выход, обрушив неизмеримые потоки энергии на Абсолюта, движимая лишь желанием разрушать олицетворения порядка.