Меня не будет

I.

      Резинка для волос трещит и разрывается. Как нервы Накахары. Его перекашивает, он дёргается и со психу швыряет бесполезную вещицу в угол комнаты. Футболка задирается, когда Чуя взмахивает руками, холод квартиры проводит своим широким касанием по плоскому животу, и это добавляется к списку причин, почему главный исполнитель Портовой Мафии так сильно бесится с самого утра.       Чуя понимает, что если сейчас решит сделать себе кофе или чай, то непременно разобьёт кружку, поцарапается об осколки, рассыпет на пол сахар или прольёт кипяток на себя же. Поэтому старается успокоиться и делает глубокие вдохи и выдохи, попутно размышляя. Когда это он стал думать, что завтра непременно будет лучше? Когда стал делить проблемы по дням и забивать на них огромный болт на следующий день, считая не актуальными? Ох, это началось давно. И прервалось неделю назад. Над причиной и размышлять не стоило. Потому что эта самая «причина» уже полторы недели не появляется дома! И ладно бы Чуе пришло хоть какое-нибудь уведомление об этом. Так нет же. Ему самому пришлось выследить, где шатается его благоверный. Расстраивать самого себя и накручивать Накахара умел отлично. Однако старался включать разум в самых сомнительных ситуациях, чтобы не было потом недоразумений, скандалов и обид на месяц.       «У него такая профессия», — успокаивал рыжий сам себя и шёл на работу, где весь гнев срывал на несчастных подчинённых. Доставалось даже Акутагаве. А иногда удивлённо глазками хлопал и Мори. Коё хихикала над этим со стороны, спрятавшись по брови за веером. Спрятаться, увы, могли не все. Поэтому с заданий Чуя возвращался по локти в крови, враги были похоронены на месте, а остальной отряд вздрагивал и чуть не падал в ноги. Потому что их босс был невероятно зол.       Его неистово бесило молчание, неизвестность и один чёртов детектив, из-за которого страдали окружающие Чую люди и сам он. Детектив же отсиживался где-то там не понятно где. Мафиози даже подумывал устроить слежку или случайно наведаться на основную базу Вооружённого Детективного Агентства под каким-нибудь менее кровожадным предлогом, чем убийство их «незаменимого сотрудника». Но пока не набрался достаточно терпения, чтобы оставить на месте и здание Агентства и свидетелей, забрав лишь виновника. Потому что виноваты были все вокруг и он сам в том числе.       Чуя бродил по их общей квартире, смотря в пол. Красивый паркет перетекал через порог в мягкий ковёр, на котором было так удобно раскинуться звёздочкой в окружении любимого алкоголя и объятиях не менее любимого (и бесячего) придурка. У них не было стыдливых признаний, ужимок, застенчивых взглядов, нет. Была утвердительная фраза: «Сегодня переезжаешь ко мне», возражения не принимались, да их и не было в общем-то. Чуя думал, что им не нужны никакие объяснения, что всё и так очевидно, так зачем портить атмосферу, когда даже слов нормальных подобрать не можешь, чтобы описать своё ненормальное влечение. Накахара хмыкнул и всё-таки вышел на кухню. Вместо крепкой заварки на дно кружки упало алое вино. Без него эту проблему обдумать было определённо сложно.       Он устроился тут же на подоконнике, кинув скучающий невидящий взгляд на серую сегодня Йокогаму. Вчера говорили что-то о снеге. Середина ноября всё-таки, пора бы уже. После нескольких глотков и таких вот отстранённых мыслей в груди что-то защемило и потянуло грустью. Он вспомнил, что они как раз-таки ничего не обещали друг другу. Подумаешь, живут вместе почти год. Ну, ещё очень много целовались, устраивали тёплые вечера вдвоём, жарко трахались, прятались от любых возможных свидетелей (работа у обоих опасная, во враждующих организациях состоят, да и врагов вокруг полным-полно). Кстати!       Тут сердце Накахары, которое и так не находило себе места, будто оборвалось в пропасть, как резкий выстрел. О том, что с Осаму могло что-то произойти, он и не подумал. Его эгоистичная обида настолько затмила здравый рассудок, что он и забыл: Дазай такой же человек из крови и плоти, часто совершающий ошибки, из-за чего за его голову кое-где готовы отдать последнее, а за жизнь перегрызают друг другу глотки. Возможно, сам Осаму об этом не догадывается, однако Чуе приходилось не единожды вычищать подобные сходки, вырезать по несколько десятков человек, чтоб никто не вздумал. Тогда он убеждал себя, что это для общего блага, а не для одной скумбрии, что так безопасность обеспечена Портовой Мафии, к ним не придут требовать Дазая. Со временем пришлось признать — это только для него, Дазая Осаму, которому хочется заехать по роже каждый раз, как на глаза попадётся.       Тревожные мысли не сразу пропустили в голову мелодию звонка. Эта песня стояла только для одного человека. Как бы не отрицал, Чуя был романтиком, не для всех, конечно же, но был. Уплывший было за многоэтажки взгляд прояснился, пальцы, держащие кружку, слегка вздрогнули, пуская импульс по всему телу. Неловко поставив ёмкость, плеснув на руку, Чуя соскочил на пол и сломя голову понёсся в спальню, где в ворохе одеял, пледов и подушек валялся телефон. Ещё несколько часов назад Накахара с ненавистью швырнул гаджет и чуть ли не поклялся, что никогда больше не примет звонок с этого треклятого номера. Однако стоило немного включить мозг, накрутить себя, придумав тысячу и одну опасность, как мелодия стала самой желанной. В лихорадке трясущимися руками мафиози раскидал в разные стороны постельные принадлежности, с головой нырнул под них и наконец вытащил телефон на свет, пару раз промахнулся, пока пытался принять звонок, попутно молясь, чтобы он не прекратился в ту же секунду, как тот сможет принять вызов. В трубке послышалось два длинных вздоха с обеих сторон. Один принадлежал Чуе, а второй…       Чуя не успел ещё ничего сказать, как абонент начал невнятно торопливо бормотать:       — Прошу прощения, что по-потревожил в-вас. Это Н-накаджима Ацуши и…в-вы были, в общем, я…       — Так, блять, соберись тряпка, и чётко скажи, с какого хрена ты звонишь с телефона Осаму! — прикрикнул Чуя, не выдержав. Свой слух он хотел сохранить до глубокой старости, а с этим мальчишкой можно прямо сейчас оглохнуть.       — На-на-накахара-сан?! — юноша со страху начал заикаться ещё пуще.       Чуе захотелось ударить себя по лбу. Ну почему этот мальчик-тигр, а не, хотя бы, Куникида? Тот бы смог нормально объяснить.       — Нет, блять, Сегацу-сан*, — ругается Накахара раздражённо. — Слушай, заканчивай уже. Чего ожидал, набирая этот номер?       — А, я... ну, понимаете, тут просто, ну…       — Ну? — поторопил рыжий, сжимая и разжимая свободный кулак.       — Этот номер стоял у Дазая-сана первым в важных и.... и записан очень.... ну, — к концу предложения Ацуши снова стушевался. Кажется, даже сжался, будто его могут побить через телефон.       Чуя наконец понял причину и выдохнул.       — Проехали. Я жду объяснений.       Услышав спокойствие в голосе собеседника, Накаджима расслабился и даже как-то встрепенулся.       — Дазай-сан, он…       Накахара действительно был готов за эту секундную заминку через окно прямым полётом броситься вон из квартиры. Не для того он отпуск брал, чтобы сначала проебать неделю из-за выкидонов скумбрии, а потом тратить драгоценное время на тормознутого мальчишку.        — …он заболел, кажется, — наконец закончил Ацуши, походу снова зажмурившись в ожидании чего-то страшного.       Ничего страшного не последовало. По крайней мере в адрес Накаджимы. Чуя приберёг гневную речь любимому.       — Итак, где он сейчас? — максимально спокойно, так спокойно, что у юноши на том конце всё вновь похолодело, поинтересовался Чуя, глазами выискивая шляпу и пальто потеплее. Для себя и того придурка.       — В Агентстве, — робко молвил Ацуши.       — Прекрасно, скоро буду, — бросил автоматически исполнитель Портовой Мафии и скинул звонок, вспоминая, где оставил ключи от машины.       Всё оказалось намного прозаичнее, чем он себе напридумывал. Можно будет даже врезать Дазаю за погибшие по его вине нервные клетки и половину проёбанного отпуска.

***

      Не каждый день на второй этаж здания, этого тихого уютного места, буквально ракетой взлетают всякие значимые люди из Мафии. При этом распихивая локтями зазевавшихся сотрудниц, сквозь стену разлетевшихся бумаг, мимо кабинета директора прямо в офис, чуть не выбив дверь с ноги, ведь для столь незначительного действия доставать руки из карманов пальто не стоило, да и держать как-то зимнюю тёплую одежду, в которую сам Чуя мог бы три раза завернуться, надо было. Шею и лицо до самого носа обвивал вязанный бежевый шарф, под акомпанемент матов достатый с самого верха шкафа. Конечно, никто не виноват, что квартира Осаму под него построена, а не под коротышку Чу.       — Я надеюсь, ты позвонил той девушке, чтобы она забрала это существо, пока мы не зара… — Куникида оборвал свою эмоциональную тираду, вылившуюся на Ацуши, вздрогнув от неожиданности.       Все, как один, обернулись на грохот и застыли удивлёнными изваяниями, пока Накахара присматривался и привыкал к яркому освещению, которое после мрачной улицы жгло глаза.       — К-конечно, — пробормотал в ответ Накаджима и встрепенулся, увидев мафиози. — Только тот номер принадлежал не девушке, — тихо поправил он и отошёл от греха подальше, а то ещё под горячую руку попадёт.       — Ты?!       Изумлению детективов, казалось, не было предела, раз после минутного разглядывания кто-то решил удостовериться.       — Ну и? Так и будете глазеть, или я уже заберу «это существо», чтобы вас не заражало? — как раз-таки у Чуи предел был, и он медленно истекал, пока его бровь выразительно приподнималась. Сталкиваться с людьми ВДА он не любил. Придти к ним самовольно ни за что бы не согласился, будь другие обстоятельства.       — Накахара-сан… — робко позвал Ацуши, пытаясь не привлекать лишнего внимания.       Однако в кабинете был почти весь состав Агентства и глаз с потенциального врага они не спускали. Чую провели за перегородку, где на маленьком диванчике сложился в несколько раз спящий Дазай. Раскрасневшееся лицо выдавало его. Мафиози ничуть не сомневался, что открой тот глаза, они окажутся влажными и блестящими. Всё это означало, что сегодня в шкафах Осаму придётся навести ревизию и отыскать термометр и жаропонижающее.       — Какого чёрта, Дазай? — ворчит про себя Чуя, закатывает глаза и подходит ближе, вываливая свою ношу на пол рядом с диваном. — Вставай, придурок, пора домой. Если сейчас же не встанешь, я обижусь и съеду. Ты и так бесишь неимоверно своими тупыми выходками.       От подобной угрозы Осаму шевелится и почти падает, резко подскочив. Тут же схватился за голову, зажмурившись. Глаза его, и правда, блестели от слёз, настолько затуманены, что сидящий перед ним мужчина не отражался в зрачках. Накахаре оставалось лишь вздыхать и придерживать своего недо-любовника за плечи, пока тот зашёлся волной кашля.       — Это…это как понимать? — неверяще переспросил Доппо, выдернув Ацуши за рукав ближе к себе и коллегам.       — Ну… тот номер, он принадлежал не девушке…       — Ты почему сразу не сказал? — перебил Куникида громким шёпотом.       — Я пытался, — пискнули в ответ.       Никто не сомневался в том, что Дазай жаждет совершить двойное самоубийство с прекрасной леди, следовательно, и «любимой сучкой» должна быть женщина, вдруг занявшая важное место в списке контактов и сердце детектива.       Накахара вновь не удержался и закатил глаза. Дурацкая скумбрия спалилась, да и он сам хорош. Прилетел, как заботливая жёнушка. В любой другой раз можно было бы списать на «крепкую дружбу», однако уже поздно менять что-либо. Важнее вытащить Дазая отсюда, затолкать в машину и привезти домой. Поэтому Чуя встаёт с колен, на которые бухнулся, пока будил своего заболевшего, и, удерживая одной рукой детектива, второй потянулся за пальто. Как Осаму довёл себя до такого состояния, он и спрашивать не хотел.       Но на этот вопрос всё равно ответили. Размыто, но всё же.       — Кто ж знал, что его сломит банальная температура, — пожала плечами Йосано. — Я бы поняла, если бы какое-то смертельное ранение. А тут даже ничем помочь не могу.       Чуя почувствовал, как у него скрипнули зубы.       — Но Дазай-сан так хотел за один раз закончить то дело, говорил о каких-то планах на предстоящие выходные, чтобы мы его не трогали потом, — виноватым тоном, как бы в оправдание, почти прошептал Ацуши.       — Контрабандисты стали слишком хитрыми, хотели направить стрелки на Портовую Мафию. Мне понадобилось бы два дня, чтобы раскопать их корни. Чем он там занимался столько времени? — подключился к разговору Рампо, не показываясь из-за газеты.       Его надменный тон бесил. Но с вопросом Чуя был согласен. И вообще, надо поторопиться.       Застегнув пальто на все пуговицы, Накахара намотал на своего парня шарф и перекинул одну руку себе через шею, крепко придерживая за талию.       — А теперь раз-два, встаём! — скомандовал он и потянул Осаму за собой.       Учитывая довольно внушительную разницу в росте, тащить на себе было жутко не удобно. Но просить кого-то из здесь присутствующих он не собирался. Вот уж ещё чего. Не додумались раньше сообщить ему. Сами видели, в каком состоянии их сотрудник, и всё равно позволили дойти до крайности. Ни о себе не позаботились, ни о коллеге.       — Чу… — выдохнули ему на ухо очень тихо, следом оглушил кашель.       — Потерпи, ща до машины и домой, — успокаивающе (как он надеялся) проговорил Чуя.       По дороге сюда он точно не собирался нежничать и давать спуску, однако, увидев такого беспомощного беззащитного Дазая, к тому же, послушного, не вытерпел и сдался. Всё-таки с ласковыми словами он быстрее выздоровеет, а там можно будет и ударить для профилактики.       — Думаю, вы не настолько тупы и сможете передать своему боссу, что Осаму берёт больничный, — кинув в сторону детективов презрительный взгляд, металлическим тоном сказал Чуя, проходя мимо.       Накаджима кивнул ему в спину. Танизаки, тихо сидевший в сторонке, придержал дверь. После за нею и остались удивлённо хлопающие глазками сотрудники ВДА. На пути вниз никто не попался. Где-то позади скрипнула дверь, Накахара интуитивно почувствовал быстрый взгляд в спину, фыркнул, попутно сдувая рыжую прядку с лица, и продолжил медленно идти к выходу.

***

      «Чёрт, и почему я не ищу лёгких путей?»       Чуя как можно аккуратнее прислоняет Дазая к стене в квартире, оборачиваясь, чтобы закрыть дверь. Шатен тут же не удержал равновесие и начал скользить вбок. Оставив дверь, Накахара бросился ловить непутёвого больного. Осаму всем телом повис на нём и шумно засопел. Щекой мафиози ощутил его жар и поспешил перетащить в спальню, перед этим стянув верхнюю одежду. Их подъём на седьмой этаж вообще был тем ещё приключением, стоило вспомнить о своей способности, о том, что вообще-то эспер мог так не париться, всего лишь касанием активировав гравитацию. Но он упёрто прижимал к себе мужчину и тащил наверх. Почему-то так происходило всегда. Если дело касалось Дазая, разум резко замолкал, неохотно отвечая только в экстренных ситуациях.       Осаму сквозь почти опущенные веки наблюдал за тем, как хлопотал вокруг него Накахара. В сбиваемых головной болью мыслях он умилился, поблагодарил и очень захотел поцеловать. Вот только Чуя, переодев его в удобное домашнее и укутав в несколько одеял, испарился. Дазай так и не смог понять, на самом ли деле исчез мафиози, или у него просто закрылись глаза, но мыслительный процесс приостановился на размытом взволнованном образе, он уснул.       В это время Накахара судорожно вытряхивал из кухонных шкафчиков коробочки с лекарствами, чаем, какими-то непонятными гранулами, выставлял на стол бутыльки и матерился, много матерился про себя и вслух, проклиная всё, что мог вспомнить. Термометр оказался старым ртутным, но он был. А вот всего остального даже банального ничего не оказалось. Быстро включив чайник, Чуя вернулся в комнату, ещё раз поправил одеяла и поставил термометр. Нужно было как-нибудь очень быстро сходить в аптеку, но и оставить Дазая одного было опасно. Пусть, он уже взрослый мужчина, когда болеет, а Чуя знает, становится словно ребёнок.        Всё же, удостоверившись, что тот спит, мафиози нашёл свою шляпу, застегнул пальто и не на долго замер у выхода.       — Меня не будет… — Чуя остановился, посмотрев на свои пальцы, прикидывая расстояние и время, за которое преодолеет это расстояние.       Стук от падения чего-то увесистого в спальне отвлёк рыжего, он успел только посмотреть в ту сторону.       — Стой!.. Стой-стой-стой, не уходи! — из комнаты вдруг выполз Дазай, приваливаясь к стенам. — Я, правда, так больше не буду. Я исправлюсь, извинюсь и больше не буду расстраивать Чу! — просипел он обрывающимся голосом, жалобно мокрыми глазами поглядывая на Накахару.       Ему захотелось засмеяться и заплакать сразу. Ну что за чёрт? Он нахмурился.       — Боюсь, так просто ты не отделаешься, — задумчиво пробормотал рыжий. — Меня не будет почти час.       Осаму тут же сник. Его тяжёлое дыхание доносилось до Чуи. Он видел, как того прошибает мороз.       — Давай договоримся, — попытал удачу Накахара, подходя ближе. Кажется, сегодня он не добудет лекарства. — Я быстро. Туда и обратно. Ты даже уснуть не успеешь.       — Но…я не хочу, — попытался воспротивиться Дазай, не убирая своего жалобного взгляда.       — Если будешь послушным мальчиком, после получишь награду, — пообещал Чуя, готовый пойти на любые ухищрения. Есть шанс, что после температуры Осаму ничего не вспомнит.       — Чу…       Накахара закусил изнутри губу, сдвигая брови. Чёртов манипулятор!       — Ладно, давай я полежу с тобой, — сдался наконец, снова сбрасывая пальто.       Дазай счастливо зажмурился и тут же согнулся, закашлявшись. Насморк помешал нормально вздохнуть, боль в голове усилилась. Ему хватило сил лишь добраться до кровати, где его снова накрыли и ласково обняли, нашёптывая что-то в макушку.

II.

      — Ну, Чу-у, — Дазай, словно демон-искуситель, положил руки на острые плечи, пальцы чуть заметно массировали кожу сквозь футболку, над маленьким аккуратным ушком то и дело горячий шёпот сменялся вот таким жалобным скулежом.       Осаму сидел за спиной, его лицо появлялось то справа, то слева, губы соблазнительно маячили перед глазами. Но Чуя героически держался, залипая в одну точку на стене.       — Нет, — стальным голосом ответил он, не шевелясь. Потому что если сдвинется, хитрая скумбрия тут же всё заметит. — Ты наказан, ложись спать.       За спиной не сдерживают тяжёлого вздоха, скорее всего, поджимают в обиде губы и сдаются… Ага, размечтался.       Кусочек одеяла, которым прятался заметный такой бугорок в области паха, нагло стащили. Чуя не осмелился оборачиваться, одёрнув подол футболки — вдруг поможет. Он должен наказать это недоразумение с кофейными обманчиво невинными глазками, а не поощрять и вестись на поводу.       — Но уже два дня прошло. Разве этого не достаточно?       — А ты разве осознал свою ошибку? — рыжая бровь не удержалась, приподнявшись вместе с ироничным тоном.       Таких детских диалогов они раньше не вели. Может, это новый уровень отношений, когда один постоянно строит из себя всемирную обиду и заботливо носится вокруг другого, пока тот прикидывается малым ребёнком и не хочет ничего понимать. Нет, Дазай отличный актёр, иначе бы вряд ли дожил до сего дня, однако он предпочитал быть ведущим и не прибегал к таким вот способам.       На продолжительную тишину Чуя решил всё-таки краем глаза посмотреть, что творится позади него. Однако не успел и головы повернуть, как сверху на него накинули злополучное одеяло, погружая в полную темноту, и прижали к кровати, на которой они сидели.       — Эй, ты что творишь, ручищи свои убери! — последовало тут же возмущение и пара ударов кулаком в грудь.       Отбрыкаться не получилось, как бы ни старался. Даже покрывало не сдвинулось, а уж Дазай тем более.       — Ох, — вылетело вместе с упавшей на напряжённое тело тяжестью.       Бёдра прижались к бёдрам. Дыхание обожгло губы, руки перехватили, прижав над головой к подушке.       — Отпусти, идиот, — прошипел зло Чуя. Выиграть этот «бой» для него перешло уже в дело принципа. — Если не прекратишь, я съеду.       — Ах-ха-ха, что это за грязный шантаж? — веселье слишком быстро сменилось жаром, Накахара был на все сто уверен, что в этот момент Дазай довольно прищурился, наслаждаясь своим доминированием. — Ты же не из тех, кто сбегает.       — Верно, — шикнул мафиози, попытавшись вырваться снова. — Это ты у нас постоянно съёбываешь, стоит возникнуть проблеме посерьёзнее этих твоих детективных игр.       Чуя почти прорычал последние слова, вырвав одну руку и попутно ударив Осаму по щеке.       — Воу, — лишь вздохнул тот и засмеялся.       — Придурок, в следующий раз оставлю тебя подыхать, — во фразе так и сквозила обида.       Расслышав её, шатен смолк. Эта заминка продлилась всего мгновение, показавшееся Накахаре бесконечностью с учётом проблемы в штанах, которая уже давно стала известна посторонним. И эти самые посторонние медлили, хотя он больше не сопротивлялся.       — Ох, Чу, — только и выдохнул Дазай, не дав ответить.       Чуя хотел скинуть наконец с них одеяло, потому что стало слишком душно и чтобы разглядеть уже это лицо, как ткань отлетела, а его губ непривычно нежно коснулись другие. Осаму целовал аккуратно и ласково, не переходя граней, не срываясь на что-то бешеное, как это происходило раньше. Его рука прошлась по плечу и спустилась к ладони, медленно скользя по тонким пальцам своими, чтобы переплести в единый замочек. Другая рука всё ещё удерживала запястье мафиози, легонько поглаживая скорее машинально, чем осознанно.       — Я больше так не буду, — шёпотом пообещал Осаму, отстранившись совсем чуть-чуть.       Обещание едва ли достигло слуха адресата. Того унесло с одного поцелуя, он стал совсем покорным, ожидая следующую ласку. И Дазай не посмел не исполнить этого желания. Не сводя глаз с потемневших синих радужек, угольно-чёрных зрачков, затопивших почти всё, затягивающих своей тёплой манящей темнотой. Вязкую слюну пришлось сглотнуть, кадык медленно прошёлся верх-вниз, притянув взгляд Накахары. Он неосознанно подался вперёд, припав влажным поцелуем. Последовал тихий вздох. Дазай перехватил горячие губы, наблюдая за тем, как Чуя опускается обратно на подушку и прикрывает глаза. Его вид, будто в горячке, постоянно задевает что-то внутри детектива. Это «что-то» то защемляет, то тянет, то безудержно радуется и купается в безграничной нежности, то обрывается, но не холодеет, никогда не остывает.       Язык робко проходится по нижней губе, прося разрешения. Рот послушно приоткрывается, соприкосновение языков заставляет обоих чуть вздрогнуть. Пальцы в замочке стиснули друг друга сильнее.       Дазай приподнимается с Чуи, не разъединяя губ, протискивает между ног того колено, чтобы развести ноги пошире. Накахара и сам понимает, что от него хотят, выпутывает руки и тянется к чужим штанам, тянет их вниз, помогает себе ногами, подцепляет бельё. Осаму хватает одной руки, чтобы раздеть партнёра полностью. Потому что сегодня он такой покорный, податливый, жаждущий его прикосновений. Не таких диких, как в прошлые разы.       От щекочущих касаний к чувствительным ягодицам Чуя вздрагивает и выгибается немного вперёд, случайно задевая своим возбуждением член Осаму. Дазаю приходится зажмуриться и ненадолго остановиться, иначе всё пойдёт не туда, испортится.       Подавив порыв грубо вжать в кровать и брать до звёзд в глазах обоих, он проводит большим пальцем по губам Чуи, надавливая. Юркий язычок медленно скользит по коже, оставляя мокрый след, и переходит на другой палец. Дазай на секунду теряется, его партнёр кидает хитрый взгляд, из-под полуприкрытых век наблюдая за реакцией.       — Только будь нежен, полмесяца всё-таки прошло, — отстраняясь, произносит он, дразнит.       Осаму вкидывает бровь и усмехается, вводя сразу два пальца. Чуя шипит, жмурится и прогибается вперёд до упора, до полного соприкосновения грудью. Затвердевшие соски царапают о кожу, пальцы входя глубже, растягивая, губы прикусывают шею, всё вдруг смешивается перед глазами и расплывается разрядом удовольствия по всему телу. Он готов был кончить всего лишь от этого, но Дазай не мог позволить отделаться так просто. Рука легла на член у основания, сжав.       — Ты…блин…хватит, войди уже…хватит изде-издева-а-ться…       Сбивчивая из-за дыхания речь прервалась совсем, когда Дазай исполнил и это желание, войдя сразу до упора.       — А-ха-а, да, так…ха…ох…       Забыв собственные предупреждения, Накахара подался ещё, самостоятельно насаживаясь.       Больше он ничего не слышал и не видел. Взор размылся окончательно слезами, появившимися непроизвольно на первых толчках. Руки судорожно сжимались, оставляя следы на чужих плечах, пальцы ног подгибались, дискомфорт быстро растворился в бесконечных поцелуях. Свой ли крик услышал, Чуя не разобрал, отключая сознание от всего этого мира. Лишь ощущения и хриплые тихие стоны куда-то в шею.       — Не…не сдерживайся, — единственное, на что хватило срывающегося голоса.       Спустя всего несколько быстрых движений в нём будто взорвался фейерверк наслаждения, он откинулся назад, хватая ртом воздух. Осаму кончил следом, заполняя собой изнутри.       — Ну как? Чу простит меня? — слова и их смысл доходит далеко не сразу. Накахара не ответил, силясь не открывать глаз.       Потому что если откроет, пропадёт и сдастся.       — Чу-у-я, — мурлычет Дазай, совсем как довольный жизнью кот. Действительно, а с чего бы ему быть обиженным. —       — Нет.       — Чу-у-у, я принесу тебе то вино. Помнишь, которое мне дарили.       — Это не честно, — пробубнил Накахара, всё-таки взглянув одним глазом на возлюбленного.       Слишком взъерошенный и милый. Слишком.       — То есть «да»? — и не пытается спрятать улыбку.       Чуя смотрит на это чудо перед собой и не может понять, в какой момент он стал таким мягким. Нет, они оба.       — Только не говори больше «меня не будет», — просит Дазай, неожиданно из кота превращаясь в котёнка.       — Не скажу, — обещает и тянется обнять.