От себя не убежишь

POV Микеле Солнце нещадно проникает в окно, заставляя зажмурить глаза от яркого света. Нужно было зашторить окно на ночь... Пару раз зевнув, переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь снова заснуть, но не получается. Приоткрываю глаза и смотрю на часы. Так и есть. Семь тридцать утра. В это время мне обычно звонила Маэва, предлагая пройтись по магазинам, посидеть в уличном кафе, выпить чашку кофе... Но не в этот раз. Нехотя встаю. На кухне завариваю чай, из холодильника достаю пару оставшихся пирожных. Завтрак проходит в звенящей тишине. Никто не позвонит, не сверкнет улыбкой, заглядывая в комнату. Теперь все изменилось. Я ушел из труппы. Когда я сказал о своем решении ребятам, они были ошарашены. Впрочем, ничего иного не стоило ожидать - это действительно стало ударом для всех. Я - не исключение. Маэва беззвучно плакала, сидя на диванчике в моей гримерной, думая, что никто не видит, а Мелисса делала вид, что ничего не происходит, лишь губы её были сжаты в тонкую нить. Солаль пытался меня переубедить, но он не мог понять причину моего решения, а я не собирался рассказывать. Мерван осуждающе качал головой, смотря на меня и гладил по волосам нервничающую Диан. Флоран не сводил с меня своего яростного взгляда. В его глазах читалось: «Ненавижу». А я сидел. Сидел с опущенной вниз головой и твердил: «Простите. Простите меня. Я не могу по-другому... Все уже решено». Но труппа - ничто по сравнению с разъяренным Довом. Он носился по своему кабинету, как ошпаренный, сметая все на своем пути, кричал на бедную секретаршу, на меня. Немного успокоившись, он попытался спокойно поговорить, убедить меня, что остаться в мюзикле - это необходимость, пытался устыдить меня, заставить подумать о всей труппе, о том,как я важен для них и для этого проекта. Для фанатов в конце концов! Я уже думал об этом, множество раз прокручивал в голове. Но никакие доводы рассудка не могли заглушить разгоравшиеся в груди метания. Мне нужно было сбежать,это желание не в силах были затмить никакие аргументы. «Труппа без тебя ничто, такого другого Моцарта нигде больше нет, ты незаменим», - твердил продюсер. Но я лишь качал головой, не веря ему. Любому человеку можно найти замену, даже мне. Дов снова начал свирепеть, видя, что я не иду ему навстречу, стал угрожать, что закроет мне все дороги в мир музыки, если я уйду. Потом, правда, извинился. В конце концов он понял, что мое решение безоговорочно. Дов улыбнулся. Только глаза его выдавали - в них плескалась грусть, отчаяние, непонимание, обида… Даже стало жаль его. Выйдя из кабинета, я направился в гримерку - забрать свои вещи. Продюсер даже не попросил меня остаться еще на несколько выступлений. Может быть, некое понимание промелькнуло в его глазах, когда он успокоился? В любом случае, я в долгу перед ним за то, что он понял и не заставил находиться в труппе еще хоть какое-то время. Участники труппы все еще сидели в маленькой комнатке. Никто, казалось, даже не пошевелился за то время, пока я разговаривал с Довом. Я подошел к Мелин, присел на корточки рядом с ней и прошептал: - Ну, Маэва, не плачь. Мы же будем видеться, общаться, - я пытался вкладывать в слова как можно больше тепла. Она неопределенно пожала плечами и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. Все поняли, что пора прощаться. Диан обняла меня и поцеловала в щеку. Со тоже обнял, да так, что ребра заболели. Мелисса повисла на шее, явно стараясь сдержать свои чувства. Мерван похлопал по спине. Настала очередь Флорана. Он подошел ко мне, и мы обнялись. Его горячее дыхание обожгло мне кожу на шее. Рука скользила вдоль моей спины, отчего по ней побежали мурашки. Он шепнул мне на ухо: «Я буду скучать», и я невольно закрыл глаза. Казалось, будто прошла целая вечность, хотя объятия длились отсилы полминуты - именно столько положено длиться прощанию с другом. Наконец, собрав вещи, я направился к двери. Обернувшись напоследок, обвел всех взглядом. В их глазах еще читалась слабая надежда на то, что я останусь. - Ребята… - нужно было сказать что-то, неимоверно хотелось сказать, сказать им "спасибо", сказать, как они важны для меня... Но в горле застрял предательский комок, на глаза навернулись слезы. – Ну, до встречи. Стремительно развернувшись, я выбежал из здания. Остановился, чтобы в последний раз взглянуть на знакомое, до боли в сердце, место и, утерев выступившие слезы, стремительным шагом направился к метро. *** Откусываю пирожное и снова смотрю на часы. Ровно девять. В это время мы обычно собирались на репетиции, или, пили кофе в чьей-нибудь гримерной, обменивались новостями, шутили, пока Дов не возвещал, что пора начать работать. По дому неожиданно раздалась телефонная трель. Странно... На время все знакомые номера был помещены в черный список - мне нужно было остаться на какое-то время одному - так кто же в таком случае это мог быть?.. Нехотя отрываюсь от завтрака и воспоминаний и бреду на поиски сотового. Найдя, непонимающе уставляюсь на дисплей. Номер мне не знаком. - Да? - Фуф, дозвонился, - слышу облегченный голос Флорана. - Фло?.. Зачем ты звонишь? - Надо кое-что обсудить. - Нет! Все, что было можно мы уже обсудили, – скатываюсь по стене на пол. - Но… - Нет, Фло, - прикрываю глаза, - Все кончено. Я уезжаю домой. Минутное молчание, и Флоран снова спрашивает: - А как же я? Как же… мы? Молчу. Об этом больно говорить. - Бежишь от своих чувств? От меня? Да? Все так же молчу. Мне нечего ответить, я знаю, что он не ошибается. - Ясно. Я прав. Что же… беги, если хочешь. Только вот от себя не убежишь. Даже пытаться не стоит. И я тебя люблю, любил и всегда буду любить… Флоран давно отключился, а я так и продолжаю сидеть с телефоном в руке, слушая гудки. Он прав, черт возьми, он на самом деле прав! Я знаю, что от себя не убежать, но по-другому не могу. Я просто устал. От всего: от бесконечных концертов с труппой, от сольных концертов, от вечно нуждающихся во мне фанатов, требующих непонятно что. Конечно, поначалу нравилось, что тебя везде замечают, приглашают на самые популярные передачи и концерты. Все это затягивает с головой, но потом начинает превращаться в трудную работу, начинает даже раздражать, затем - выводить из себя. Все эти крики, режущие слух, вспышки фотокамер, бесконечные интервью и пресс-конференции... Пытаешься спрятаться под нелепой одеждой, но тебя все равно находят и узнают. Но я бы никогда не устал от всего этого, если бы сам не загнал себя в угол, если бы разделял музыку и личную жизнь, творчество и страсть. За те полгода, что мы с Флораном были вместе, я смог убедиться, что такую грань ставить необходимо. Он был всегда нежным, постоянно улыбался, когда был со мной, по утрам на столе я всегда находил записку с пожеланием доброго утра, дымящийся завтрак или же, какую-нибудь вещь, которую я потерял, черт знает когда. Молескин все чаще заполнялся набросками портрета Фло и новыми стихами, повещенными ему. На репетициях мы играли в «гляделки», передразнивали друг друга, смеялись. Ребята все чаще смотрели на нас с пониманием, улыбались, когда мы в очередной раз подтрунивали друг над другом. Это меня и пугало. Уж лучше бы они отчитали меня, или Фло. Их понимание ставило меня в тупик. Дов, наверное, тоже обо всем догадывался, но не подавал виду. Прошло время, и я устал. Устал скрываться от ребят. Устал от наших тайных встреч с Фло. Даже дома, когда мы находились с ним вместе, в одной постели, мне казалось, будто за нами кто-то следит, осуждает нас. Это было похоже на паранойю. Поэтому я и бегу. От себя, от них, от Фло. Только на расстоянии мы сможем любить друг друга и ни от кого не скрываться. Очнувшись, будто ото сна, встряхиваю головой и бросаю взгляд на часы. Надо спешить. Через пять часов самолет. Домой. В Италию.