В чем разница?

- Часто я слышу, что мир меняется. Что меняются герои. Что "старая гвардия" - это не закаленные персонажи почти былинных рассказов, а название нового трендового направления одежды. Говорят, надо уметь принимать это. Принимать забвение с достоинством, принимать новые лица, восходящие на Олимп, благоговенно и добродушно. Но я не стану лгать хотя бы вам: я не стану молча стоять, когда меня двигают. Мир пусть меняется, я не остановлю время. Но в тихое и стабильное время, когда одни купаются в роскоши, а другие в дерьме, последним нужно зрелищ, чтобы хоть на миг забыть, где они находятся. Новые герои - кидающие налево и направо понты и оскорбления персонажи, за внешний вид которых раньше осмеяли бы. И молодые, пышущие жаром и амбициями сердца внимают их грязи, мечтая стать такими же - высокомерными, не считающими других людей равными себе. И потом, сидя дорогой конуре, закрытый от внешнего мира, он задумается: а я счастлив? И вряд ли он сможет ответить. Счастье не в деньгах и не в бросании понтов, но поймет ли он это, если не знает, что такое счастье? Как слоненок, рожденный в неволе, они не знают многообразия мира. Конечно я обобщаю, не все люди такие. Но исключения подтверждают правило. Казаться, а не быть. Пугает то, что это осознанный выбор. Еще больше пугает, если они не делают этого выбора. Я меняюсь вместе со временем, но наши вектора различны. Интеллектуализм сменился демагогиями и дешевой буффонадой, низкой комедией. Ученье проигрывает даже не неученью, а презрению к самой концепции разумности. Разумный и начитанный человек подвергается нападкам этих воров-обоссанцев - и толпа, расходясь в стороны, смеется. Как бы их не обрызгало, но посмеяться можно. Как простолюдины, смотрящие рыцарский поединок с конями и копьями, щитами и дамами, с одним лишь различием: слова "честь" не знают. Никто из присутствующих в этом паноптикуме не слышал о чести из подобных выступлений, потому что чтобы знать, что такое "честь", надо это... Знать. В мое время аксакалы поучали волчат, как правильно думать и жить, давая им направление с высоты опыта прожитых лет. Теперь же волчата мочатся на обтекающих аксакалов под вой других, таких же неразумных щенков. Неужели я должен стоять в их ряду? Опускаться до их уровня? Нет. Я остаюсь собой. Несчастен тот, кто прогибается под веяния времени. Счастлив тот, кто их задает. Так, как задаю их я.