Плохие лжецы

Это был порыв. Хотя нет, вранье, Фаустина уже давно научилась сдерживать свои порывы. И тем не менее вот ее локти, прижатые к ребрам, вот ее ладони, тянущиеся к талии Астариона, вот ее глаза, полные сомнений. Прежде чем они оба сообразили что произошло, дрожащие руки тифлины обернулись вокруг Астариона, а ладони упокоились на его спине. Держала легко, едва прижимая подушечки пальцев к ткани его рубахи, выгнутые пальцы старались не уколоть когтями. Голова опустилась на его плечо, где он бы не увидел ее напряженного взгляда, не увидел бы иррационального страха, который она превозмогала — и доселе успешно. Нет, это был не порыв. Это была нужда. На краю сознания металась мысль о заслуженном ноже в спину, или хотя бы грубого позорного толчка и ядовитого озлобленного шипения, но вместо этого… Его вспотевшие ладони холодили кожу под легкой одеждой, длинные пальцы неуверенно расположились на ее талии и спине, а потом вес его головы опустился ей на плечо. У обоих дыхание сбито, будто они марафон пробежали, а не попытались просто обняться. Так просто. Так сложно. Но кое-как справились. Мудрые люди говорят, что дальше будет легче.