Моя история

Никто не забыл, что именно они являлись причиной нашей болезни, а потому каждому было жутко от одной мысли о том, что они могут ещё сделать. Было удивительно, как они общались. Издавая какие-то дикие, громкие звуки. Они прорезали тишину леса, ведь все мы общались слишком тихо. Едва заметно на фоне этих криков. А потом, потом начался конец. Они действительно стали все уничтожать. Каждого из нас, даже не глядя на то, сколько ему было лет. Просто срубали всех. Поочерёдно, методически, двигаясь к полному истреблению всего. Они ещё не добрались ко мне, но я уже чувствовал происходящее. Невероятную боль тех, кого они забирали, распиливая на мелкие кусочки и складывая в те самые огромные приспособления, с помощью которых они передвигались и прибыли сюда. Шум, отчаяние, вопль ужаса. Да, они ничего не слышали, так как деревья кричали бесшумно, иначе они бы дано убежали от этого душераздирающего звука, но я… Я все слышал. А потом… Просто заплакал. Не уверен, как такое было возможно, но я ощутил что-то сродни этому. Будто что-то кололо внутри. Такое неприятное ощущение, глухое, оставляющее после себя лишь пустоту. И я отчего-то был уверен, что это никаким образом не было связано с ядом, нет. Скорее всего это были именно слезы. Горестные слезы с самой души. Я с горестью наблюдал как моих собратьев истребляли. Безжалостно, с помощью какой-то вещи, создающей невероятный шум на весь лес. Такое неприятное и непривычно громкое для нас гудение. Многие звери убежали подальше, глубже в лес, пытаясь скрыться, насекомые попрятались, ну, а мне приходилось оставаться на месте, без возможности сбежать от страшной участи, уготованной мне этими бездушными существами — человеками. Но… Только вот я не понимал. Мне никак не получалось найти причину, по которой они уничтожали нас. Возможно… Могло ли такое случиться, что мы приносили им вред? Возможно, мы их отравляли, именно поэтому они избавлялись от нас? Но как?! Как такое могло произойти, ведь мы жили тут очень, очень долго и раньше никакого вреда ни воздуху, ни почве, ни другим растениям и животным не приносили. Тогда почему именно мы? Неужели существовала ещё какая-то причина? Нет, я ее все равно нет смог бы отыскать, как бы ни старался. Да и поздно уже было, ведь в конце концов пришёл мой черёд. Да, человеки теперь были рядом со мной и собирались избавиться и от меня. Снова заработал тот бездушный предмет и я почувствовал слишком резкую боль. Сначала, от неожиданности, слегка опешил. Но постепенно неприятное ощущение прям у подножья, возле корней, усиливалась. В невообразимое количество раз. До такой степени, что захотелось кричать. Мне с трудом удавалось сдерживаться, но в какой-то момент лес прорезал и мой вопль боли. Именно в ту секунду я осознал, почему те деревья, которых уничтожали, не могли молчать. Просто… Это было настолько невыносимо, что кажется, лучше было бы пережить медленную смерть от яда, чем терпеть насколько мучительную участь. Это даже сравнить нельзя с лёгким покалыванием от ядовитого дождя. Нет, этот было намного, намного невыносимее. Настолько, что кричали даже те, кто всегда говорил шепотом. Тихий лес наполнился таким количеством шума, что больше походил на безумное место, в котором царил хаос. И гудение уничтожающей машины, и мой вопль, и крик тех, кого уже подвергли этому мучению, и страшащийся ропот тех, кому всю эту боль предстояло пережить. Все смешалось в единую вереницу звуков, а потому у меня с трудом выходило все это различать. Чуть позже я стал ощущать, как стремительно приближаюсь к земле. Спустя несколько секунд мне довелось больно ударился о почву, которая мне с высоты казалась мягкой. Но вот теперь стало ясно, как она цепко хватала меня. Ведь если бы земля была слишком мягкой и податливой, то ей ни за что не удалось бы удерживать в себе корни могущественных деревьев. Но сейчас… Сейчас они отняли то, соединяло меня с почвой. Безжалостно. Я повалился на бок, и мне показалось, что это уже конец, но нет. Это было лишь начало. Начало моей невероятной агонии. Потому что мне вновь довелось ощутить тот ненавистный мне теперь звук и снова… Снова невероятная боль. Теперь и меня распиливали на множество кусочков. Медленно, мучительно, слишком безжалостно. Я не заметил, как все закончилось, ведь мне до сих пор мерещилось, будто работает тот самый прибор, издающий ужасный звук. А может быть он действительно ещё работал. В конечном счёте я ощутил лишь как меня подняли в воздухе, а потом кинули в то самое бездушное приспособление. В какое-то пространство, где было место для изрубленного меня и других не меньше пострадавших собратьев. И так каждый из распиленных кусочков. Снова было больно. И не только мне, ведь весь лес кричал в этой агонии боли. Но человеки нас не слышали, будто вовсе не хотели. Стало абсолютно очевидно, что они были не способны слышать слишком тихие звуки леса. И так я лежал, пока остальные деревья методично уничтожали. По-прежнему безжалостно, не щадя никого. Лишь самых маленьких не трогали, меня это радовало. Ведь хотя бы они останутся, чтобы продолжать расти, даже если большинства из нас уже не будет рядом. Это давало надежду что лес хотя бы останется существовать. Да, меня так же сильно пугала неизвестность. Куда? Куда нас собрались увозить? И что будет после? Время будто замело. Кажется, я ждал почти бесконечность. Вечный шум, крик человеков, все это смешалось воедино, создав какой-то невероятный ад. Время тянулось так медленно… Мучительно долго. Мне хотелось погибнуть скорее, чтобы меня убили в конце концов и эта участь завершилась. Но этого почему-то не происходило, даже если я уже был срублен. Моя оболочка давно начала погибать, но сознание… Только оно оставалось на месте, будто не могло погибнуть, и это ужасало. Я не понимал, что происходит, как такое возможно, да и вообще, к чему все в итоге приведёт. Однако, в конце концов, мучения моего тела и дома прекратились. По крайней мере, исчез шум того устройства, которым меня ранее истязали. Человеки снова начали что-то кричать. Их беседы я не понимал. Не знал и того, что вообще происходило. Ещё через некоторое незначительное время, те самые приспособления, которые служили им всем средством передвижения, начали свой путь. Когда меня безжалостно отняли у почвы, я потерял ход времени. Просто не мог разобрать, сколько бесчисленных минут уже прошло и сколько это все ещё будет продолжаться. Не знал, ведь мог лишь наблюдать, как моя душа медленно отделялась от бездыханной плоти. Ведь я прекратил существование в качестве дерева, сейчас являясь чем-то иным. Однако, что примечательно — я мог чувствовать. Осознавать все то, что происходило со стволом дерева, корой, листьями. Ведь по-прежнему был связан с ними, хоть и другой связью, не на прямую. Однако, именно боль мне доводилось ощущать сполна. Те порезы, как медленно увядали зелёные пушистые листья, как постепенно засыхал ствол. Все эти процессы мне довелось чувствовать отчётливо. Даже, пожалуй, слишком, ведь это приносило лишь ещё больше страданий. И вот, средства передвижения остановились. Все разрубленные деревья разгрузили, теперь снова положив на почву, которая почему-то сейчас казалась холодной. Возможно, из-за того, что теперь не принимала с такой теплотой, напитывая полезными веществами и водой. А потом снова началось ужасное. Опять пришлось испытывать невероятную агонию, которую начали человеки. Они снова мучили и так убитые деревья, очищая их от коры. Это было зверски. Мучительно больно. Будто с тебя живьём выдирали что-то чрезвычайно важное, а ты не можешь сопротивляться. Мне доводилось смотреть на это со стороны, при этом снова вопя от боли. Мне хотелось умолять, чтобы они прекратили, но когда пытался, поднимался лишь жалкий ветер, будто пытался помочь, но его сил не хватало. В конце концов, осталось только беззвучно взывать к ним. Кричать, что есть мочи, в попытке достучаться к тем, кто просто не мог тебя услышать. И так продолжалось, пока абсолютно все не прекратилось. В какой-то момент наступил конец, и нас снова повезти куда-то. Я не знал, куда, но даже желания узнавать не было. Если бы я мог умереть — сейчас я бы предпочел именно эту участь. Она казалась самой лучшей наградой из всех.