Моя история

Проходило время, и с каждым годом к ним, книгам, возвращались все реже и реже. Изначально я не понимал, что произошло. Мне было непонятно, почему люди стали намного меньше читать. Это вызвало недоумение и немой вопрос, который бы человек все равно не услышал. Но постепенно это переросло с чувства непонимания в обиду. Мне было так неприятно смотреть за этим! Хотелось, чтобы меня открыли, снова бережно пробежалась по написанному, осторожно перелистнули листики. Но никто не подходил, чтобы вновь вернуться к истории, скрытой во мне. Поэтому оставалось лишь наблюдать за своей же погибелью.  Сначала за тем, как люди стали все реже и реже передавать друг другу книги, потом за тем как они подолгу застраивались на полках, пылились. Именно в такие моменты вновь хотелось кричать. Подозвать к себе хотя бы одного! Но увы, мой голос оставался для них беззвучным. Просто тихий отголосок, который был не слышен для них, даже если это был бы вопль отчаяния. Пожалуй, лишь это оставалось неизменным.  Со временем жизнь человека стремительно развивалась. Все становилось быстрее и быстрее. Люди бежали куда-то, даже неизвестно куда. В погоне за целями? Деньгами? Статусом? Я не знал. Да и не мог понять.  Мне просто было невыносимо больно смотреть, как каждый из них проходил мимо книжных полок, даже не бросая взгляд на меня. Потрёпанную временем, но по-прежнему бесценную книгу.  Я не понимал! Не мог осознать, отчего так происходило. Однако, вскоре понял. Люди все больше и больше времени задерживались на работах, а потом, только вернувшись домой, прилипали к экранам смартфонов. Мне вспомнилось, как они приехали впервые. И с ними тоже были бездушные куски металла, называемые машинами. А сейчас телефоны, те же самые железные бессмысленные приспособления, а люди ценили их больше, намного больше! И это при том, что появились они намного позже нас!  Так и хотелось закричать: «Я отдал жизнь ради вас! И это все, что мне можно получить взамен?! Созерцание вас за экраном телефона?!». Но, увы, это было совершенно бессмысленно.  И даже дети, появившиеся в семьях, где мне довелось находиться… И те отдавали предпочтение мобильным. Они даже не интересовались у родителей обо мне. Я просто бесцельно лежал на давно забытой книжной полке. Никому. Абсолютно ненужный ни одной живой душе.  Пожалуй, именно в этот момент мне становилось даже больнее, чем тогда, когда меня срубали и превращали в книгу. Ведь сейчас я прекрасно понимал, что уже никто не стремился к знаниям, как это было раньше…  Мне становилось невыносимо от осознания собственной бесполезности. Все стало слишком доступно, ведь каждый мог найти любую информацию в паутине информации из сети.  Любая информация неожиданно абсолютно полностью обесценилась. Просто стала не таким значимым ресурсом в мире, где эти знания можно получить слишком легко. А помимо этого ещё и слишком много. Человек захлёбываться в море ненужного, даже толком не обрабатывая, не анализируя вобранное. Впитывал, как губка, то, что совершенно не нужно было ему. А то, что действительно принесло бы пользу, заставляло бы размышлять, думать, анализировать — считал незначительным, мусором. Давно забытым бесполезным куском дерева.  И снова слышался крик. Он исходил от отчаявшихся книг, которые жаждали, чтобы их открыли. Мой безудержный вопль присоединился к этой какофонии звуков, но даже тут люди не стали слушать — просто изобрели наушники, которыми окончательно и беспокойство закрыли себе уши, не желая слушать крик самой природы и знаний.  Все обесценилось. В одно длинное мгновение все то, что создавалось непосильным трудом и муками, стало никому не нужно. И миллионы произведений просто стояли на полках в домах, где их никто не читал.  Сначала. О, сначала… Сначала находилось те самые отчаянные, которые по прежнему передавали друг другу томики увлекательных повествований, в захлеб читали множество историй, находя в каждой из них свой смысл. Но со временем… Со временем их становилось все меньше, пока они и вовсе не исчезли.  Но окончательно я осознал, что это конец, когда нас стали просто выбрасывать. Изначально … Изначально я даже не проверил увиденному, решив, что это шутка. Только после второй выброшенной книги мне стало ясно, к чему все идёт.  Это было даже смешно, как со временем все изменилось. Сколько прошло? Десять лет? Двадцать? Сорок? Я не считал. Но неоспоримым осталось то, что за этот период времени люди сделали бессмысленным то, во что была выложена душа. Жизнь.  Каждое из погибших ради этого деревьев сейчас чувствовало что-то подобное. Ведь для создания множества экземпляров погибло не одно дерево, подобное мне. И ведь… Они даже не осознавали, что делали. И не пытались понимать, насколько ужасно поступали по отношению к природе и знаниям! Понемногу, медленно, но верно книги из домов перекочевали из домов в мусорные баки. Пока не создались настоящие свалки из когда-то зачитанных трудов. Вы бы знали, какой там стоял вопль. Невероятный, отчаянный крик, в надежде того, что кто-то отзовётся. Но этого ожидать было напрасно, ведь людям постепенно стало абсолютно все равно на нас. Они начали считать нас самым обычным ненужным мусором, собирающим пыль в доме. А ведь те произведения, которые читают, никогда не пылятся.  В конце концов, бездушные машины поглотили людей. Окончательно и бесповоротно. Именно они сделали бессмысленными и нас.  И даже забавно было, что эти пустые металлические приспособления ценились намного больше, чем то, ради чего приходилось прогибать сотням деревьев! Если не тысячам. Вот, что было самым печальным.  В конце концов и мне довелось оказаться тут — на свалке с множеством наружных книг и утерянных знаний. Здесь находились миллионы таких же, как и я.  Стоял невероятный вопль. Все жаждали вновь стать необходимыми. Каждый хотел этого, но мечты и желания не могли воплотиться в реальность. Все это осталось далеко в прошлом. Теперь, находясь тут, оставалось только понемногу окончательно умирать, сгнивая, превращаясь в ничто.  Так неминуемо происходило с каждым. Каждым их когда-то важных произведений. Именно так уходила душа каждого их тысячи уничтоженных деревьев.  Со временем и мне довелось вернуться туда же, откуда появился — в землю. На этот раз окончательно. И после меня не осталось ни единой строчки. Лишь зияющая пустота.