Мы всегда будем вместе

Запах застаревшей крови бьёт в нос, ощущается материей, застрявшей в пространстве вместе с крохотными частичками ци, висящими в воздухе, подобно каменной пыли. Лань Чжань растирает пальцами пару крупинок, вдыхает их, поднося ладонь к лицу, и прикрывает глаза. Словно старец, век не знавший покоя, словно дух, нашедший новый дом — заходящее солнце не видит тени от его высокой фигуры, размывая росчерки алого по атласу синих с чёрным одеяний. Он ступает под каменными сводами пещеры, изрешечёнными узкими, длинными линиями и сотнями талисманов, желтушных, с потеками и растекшейся тушью — намертво прибитых к сводам роковой пещеры. Пятна крови на полу, рассохшиеся мазки, тянущиеся в тёмную глубину, до самого тупика, с телом, что спиной жалось к холодному камню. Сгорбившаяся фигура, укрытая ворохом темных волос, сухих, как солома, опаленных огнём и болью — вскидывает голову, выпячивая зубы и хрипло, агрессивно рычит. Лань Чжань улыбается. — Вэй Ин. Словно не было всех этих долгих лет, погруженных в беспамятный омут, безумный, затягивающийся на шее и запястьях струнами гуциня до обрезанных сухожилий и кровавого моря от этого, до чужого края — плавать, не уплыть далеко. Словно не было ничего, кроме пристального взгляда мутных, мертвых глаз и угрожающей улыбки с гнилостным дыханием. Переплетения вен на серой коже, обрамленные в выцветшее, местами обугленное и заваленное в пыли одеяние. — Вэй Ин. — Лань Чжань улыбается шире, и улыбка его все равно, что издевка судьбе, столь едкая и счастливая, что ей можно было прожечь каменные стены, заставить их петь голосами погибших, заживо погребенных, разорванных и сожжённых. Мертвец не может двигаться, только рычать и едва вскидывать голову — захлебываться черными потёками из глотки. Лань Чжань сгребает его за плечи пальцами, поднимает вместе с пылью, встряхивает аккуратно, почти нежно, слушая задушенное мертвецкое шипение. Подхватывает под талию, цепляется за запястье и кружит в танце. Мир кружится вместе с ними — рассыпается пылевыми осколками, тревожит пространство волнами бесцеремонно потревоженной энергии. Кровавое солнце лижет тёмные каменные своды пещеры в мертвой долине, вздымает в небо тучи шумных воронов, что поют погребальные песни о своём и чужом безумии. Лань Чжань смотрит на мертвеца, что скалится, порывается укусить и высовывает длинный, серый язык. Лань Чжань смотрит своими влюбленными, светлыми глазами чистого янтаря. — Мы всегда будем вместе, Вэй Ин. Концы чёрной лобной ленты цепляют крупинки окаменевшей энергии и пыли, застрявших здесь на долгие тринадцать лет.