Фиксик-гуманитарий

— Симка, Нолик, вставайте! Вам пора в школу, — услышали дети голос мамы из коридора. — Да, Мася, уже встаём! — откликнулась Симка и принялась расталкивать всё ещё мирно посапывающего брата. — А? Что? — наконец отозвался он. Симка улыбнулась: — Что-что, в школу пора. — Иду, — вздохнув, ответил Нолик, с сожалением выпутываясь из тёплых объятий одеяла. За дверью их уже ждал Папус: — Ну что, сегодня будем заряжаться в компьютере! — Ура! — закричал Нолик. Это было его любимое место. Аккуратно пробравшись к столу ДимДимыча, папа обхватил Симку и Нолика, нажал на кнопку на груди, и из помогатора выскочил крюк-кошка, зацепился за край стола и поднял их наверх. — Папус, а Мася уже зарядилась? — озабоченно спросила Симка — Нет, но она решила пойти в холодильник, — пояснил отец — Нечестно! — обиделся Нолик, — Почему взрослым можно завтракать где они хотят, а детям нет? — Потому что в детстве ваше развитие очень сильно зависит от того, откуда вы берёте энергию. А вот у взрослых почти ничего не меняется. Разумеется, если кто-то всё время будет заряжаться только в машине, то станет намного быстрее. Но три дня ничего не изменят, — пояснил Папус. — Эх, скорее бы вырасти! — вздохнул Нолик — Если будешь хорошо кушать, то вырастешь быстрее, — подмигнула Симка. — Правда? — воодушевился брат. — Ага, — подтвердил Папус. — Ура! — и Нолик помчался в компьютер с такой скоростью, как будто всю жизнь заряжался только в автомобиле. … — Шпуля, солнышко, пора вставать, — до девочки донёсся мягкий голос её мамы. Натура у женщины была в точности такой же. Ей удавалось видеть доброту во всех и никогда не унывать, смеясь в лицо трудностям. Но и у неё была одна отрицательная черта: поразительная наивность, что не раз играла с ней злые шутки. Её муж был более пессимистичным, но имел отличное чувство юмора и был очень чувствительным и преданным, так что никогда не обижал свою супругу. Шпулю очень радовало, что её родители так хорошо ладят. Смотря на них, она мечтала о такой же счастливой, полной любви жизни. — Встаю, мамуля! — их дочь полностью переняла мамин характер. Разве что добавилось папино чувство юмора. — Как дела на личном фронте? — весело спросил тот по пути к миксеру. В их семье никогда ничего не скрывали, рассказывая всё до мелочей. — Пока не очень… Но он уже больше времени проводит со мной! — ответила дочь — Это уже прогресс! — подбодрила её мама, — Я уверена, что сегодня будет просто прекрасный день! — в семье Шпули все проблемы всегда решались сообща, а трудности преодолевались только вместе. О лучшей семье она и не могла мечтать. Но всё ей очень не хватало любви… … — Игрек, пришло время получать новые знания! — сказал отец, раздвигая шторы в комнате сына. — Да, пап. Доброе утро, — ответил тот, нащупывая очки на тумбочке. — Судя по статистике, сегодня стоит зарядиться либо в микроволновой печи, либо в магнитофоне, — в комнату вошла мама, — А если учесть расстояние, то рациональнее будет позавтракать… — В магнитофоне! — хором дополнила её мужская часть семейства. Игрек был гением. В классе все считали его способности удивительными, особенно Шпуля. Однако дома его родители не видели в них ничего особенного. Они полагали, что любой уважающий себя фиксик должен знать всё на зубок, чтобы, проснувшись посреди ночи, без запинки повторить историю создания часов или, например, способ чтения штрих-кодов. Отец и мать Игрека на первый взгляд могли показаться одинаковыми по характеру, и по большей части это было правдой. Но всё же некоторые их черты отличались: мама, помимо науки, любила учить кулинарные рецепты из большой поваренной книги, лежавшей на человеческом кухонном столе. Так же у неё хорошо была развита дедукция. А вот отец, наоборот, был не очень догадлив, зато с лёгкостью производил сложнейшие математические вычисления. Но не это было его главным хобби. Больше всего он любил не думать, а конструировать. Но несмотря на свою схожесть, в семье Игрека никогда не было скучно, ведь у них было много общих интересов. … Верта услышала будильник на своём фиксифоне. Её родители редко будили дочь, так как были очень заняты. Конечно, в основном это были отговорки, чтобы уединиться и провести время вдвоём. Нет, они любили Верту, но считали её самостоятельной и предоставляли её самой себе. Но главная причина была в том, что они оба были очень безответственными. Зато они никогда не ругали дочь за плохие оценки. Зачастую Верте приходилось завтракать в одиночестве. А ведь она была очень общительным фиксиком и сильно страдала от отсутствия внимания. Именно поэтому она тщательно следила за своим внешним видом, чтобы привлекать к себе других. В основном мальчиков. Её главной мечтой было поскорее найти того, кто всегда был бы с ней и с кем ей не было бы одиноко. Она не была умной, но легко приспосабливалась к новым условиям и фиксикам. Поэтому ей было неважно, каким будет её избранник. Главное, чтобы всегда любил. Выключив будильник, Верта заправила кровать, привела в порядок внешний вид и отправилась заряжаться в телевизоре. Возможно, она заряжалась там слишком часто, отчего у неё появилась небольшая мания величия. Но увы, родители не следили, где их дочь завтракает… … -Файер, пора вставать, а то опоздаешь в школу! — крикнула мама, которая как всегда спешила. Она была очень сильной и такой же сорвиголовой, как её сын. Но в отличие от него была довольно умной. Также одним из главных отличий между ними было то, что она всегда с головой погружалась в дело, которое начинала. Ничто не могло оторвать её, пока всё не будет закончено. А её сын вечно перескакивал с одного на другое. Возможно именно из-за рассеянного внимания он и получал плохие оценки. А в замечаниях была виновна его жажда приключений и скорости, которые он перенял от матери. К сожалению, учиться он мог только у неё, потому что отец, тоже любивший лихачить, однажды попал в серьёзную аварию и погиб. Файеру тогда было всего три года, и он почти не помнил его. А мать, фиксик с поистине железными нервами, не замкнулась в себе, не перестала лихачить и не сломалась, а стала лучше, желая окружить сына двойной любовью. Она редко что-то ему запрещала, а он никогда не спорил с ней. Поэтому они жили в мире, любви и согласии. Но всё же Файеру очень не хватало той отцовской любви, которую ничто не может заменить. Остальные ученики не знали об этом, потому что фиксик не хотел выделяться и просил Дедуса не рассказывать о неполноте его семьи. Пожилой фиксик искренне сочувствовал Файеру, поэтому уделял ему внимания больше, чем остальным. Выражалось это в основном в наказаниях, но за ними скрывалась огромная любовь.  — Пока, мам! — еле успел крикнуть ей вдогонку фиксик. Поднявшись с кровати, он хотел было пойти в школу, но решил ещё немного вздремнуть. Этого требовали его уставшие глаза и спина. Дело в том, что в качестве очередного наказания Файеру вчера пришлось составлять доклад про мясорубку и всех её «дальних родственников». Поэтому ему почти не удалось толком поспать. Улёгшись на постель, он блаженно закрыл глаза… … А когда открыл их, то понял, что ему срочно нужно бежать в школу. Ещё он понял, что точно опоздает. Похоже, сегодня его ждёт очередное наказание. Хотя, может он отделается простым замечанием. Остановившись на этой радостной ноте, он схватил свой фиксиборд и помчался в школу. … Дедус нервно расхаживал взад-вперёд по столу Гения Евгеньича, на котором проходил их урок. Сегодня должен был прийти новый ученик, а он всё никак не появлялся. Дедус очень боялся, что ученик заблудился. — Профессор, а нам не пора начинать урок? — спросил пунктуальный Игрек. — Да, ты прав, — вздрогнул тот. — По-моему, вы чем-то взволнованы, — заметила сердобольная Шпуля. — Да, ты права, — не стал скрывать Дедус, — Вчера вечером меня попросили, чтобы у нас в классе учился ещё один новый фиксик. — Ой, как здорово! — обрадовался дружелюбный Нолик. — Но почему он опаздывает? — спросила ответственная Симка. — Заблудился наверное, — предположила Верта, смотрясь в зеркало, — Новенький всё-таки… … — Ох уж этот навигатор! — раздражённо причитал серый фиксик, — Он должен показывать маршрут, но меня он только путает! Вся карта такая мелкая, что непонятно, где именно нужно поворачивать. Эх, ну почему мама не смогла проводить меня… Глядя в экран, он не заметил, как в правом ответвлении вентиляции показался красный огонёк, стремительно приближающийся к нему. Секунда, и Файер налетел на бедолагу. — Ой, извини, я не успел затормозить, — поднялся он, протянув руку, а другой потирая свежую шишку на лбу. — Ничего, — ответил фиксик, приняв помощь, — Ты куда-то спешил? — Да, — кивнул Файер, поднимая свой фиксиборд, — Я в школу опаздываю. — А где она находится? — с надеждой спросил собеседник. — В лаборатории профессора Чудакова, — поспешно пояснил лихач, собираясь лететь дальше. — Стой! — умоляюще крикнул серый фиксик, — Мне тоже туда надо. Я новенький. Просто заблудился… — Да? — удивился Файер, — У тебя разве нет фиксифона? — Есть, но в навигаторе слишком мелкая карта, я не могу по ней ориентироваться. — А ты не знаешь, как её приближать? — ещё больше удивился Файер. — Нет, — вздохнув, ответил серый фиксик, — Я задумался и прослушал урок… — Ого, — улыбнулся сорвиголова, — Я думаю, мы с тобой подружимся. А теперь лети за мной. Но при условии. Прикрой меня, пожалуйста, и скажи, что я тебя провожал. А то меня накажут за опоздание. — Хорошо, — согласился новенький, — Меня, кстати, Радик зовут. — А меня Файер. А теперь полетели!.. … Подождав ещё две минуты, Дедус решил начать урок, ведь знания очень важны, а с новеньким можно разобраться позже. Как и с Файером. От волнения Дедус не сразу заметил его отсутствие. — И так, сегодня мы поговорим про мясорубку. Вчера, как вы помните, я просил Файера сделать доклад на эту тему. Но он, как всегда, опаздывает. Поэтому я начну без него. История мясорубки начинается в 19 веке. Её изобрёл тот человек, что придумал первый велосипед. Однако об этом мы с вами поговорим на следующем уроке. Так вот, его звали… Файер! — Э-э, — протянул Игрек, а остальные засмеялись. Но через секунду они всё поняли. — Извините за опоздание, — начал Файер и тут же поспешил выгородить себя, — Я провожал Радика. — А, теперь понятно, почему он опоздал, — Дедус строго посмотрел на лихача, заметил его шишку на лбу и испуганно перевёл взгляд на серого фиксика. Убедившись, что тот каким-то чудом уцелел, Дедус облегчённо вздохнул и обратился к остальным: — Ребята, познакомьтесь. Это ваш новый одноклассник. Его зовут Радик. После урока вы можете подружиться с ним, а пока что мы продолжим. Файер, к доске! — Ну вот, — надулся тот, — не успел даже сесть, как уже вызывают. И под громовой хохот он направился с докладом к доске. Дедус кое-где дополнял Файера, но в итоге остался доволен и поставил ему пятёрку. Фиксик был настолько счастлив, что ему даже расхотелось спать. Сев на место, он продолжил слушать урок: — И так, приведите пример того, что можно рубить в мясорубке, — заложив руки за спину, попросил Дедус, — Да, Игрек, мы тебя слушаем. — Если провернуть через мясорубку мясо, то получится фарш, который можно приготовить просто так или сделать из него котлеты. Хоть Файер и был фиксиком, но энергия для него была равносильна человеческой еде. Поэтому от ответа Игрека у него предательски заурчал живот. — Это что ещё за звуки? — прислушиваясь, спросил Дедус. — Это у Файера живот урчит, — ответил Нолик, сидящий рядом с ним. — Так. Ты что, опять не позавтракал? — нахмурился учитель. — Я проспал, и поэтому не успел, — попытался оправдаться сорвиголова. — Нельзя так безответственно относиться к своему здоровью! — разразился Дедус, — Если бы ты соблюдал режим, то не проспал бы! Ладно, — смягчился он, — раз ты готовил доклад, то, полагаю, ты всё знаешь и можешь уйти с урока пораньше. Подзарядись где-нибудь, а потом приходи помогать в лаборатории. — Хорошо! — оживился Файер, и через пару секунд уже умчался в поисках энергии. — Итак, продолжим. Теперь скажите, что и почему нельзя пропускать через мясорубку. Верта! — Ну, — фиксик поспешно спрятала зеркальце под парту и встала, — Металл провернуть не выйдет, потому что он такой же жёсткий, как и мясорубка. — Правильно! — похвалил её учитель. У доски как раз зазвенел будильник. — Вы хорошо поработали. Можете отдохнуть. Где-то через полчаса я вернусь с поручением от Гения Евгеньича. С этими словами Дедус улетел, а остальные тут же окружили новенького. — Привет! — начала Шпуля, самая милая из всех, — Ты Радик, да? — Да, — ответил он. — Какое красивое имя! Прелесть! — восхитилась она, — А я Шпуля. Я могу помочь в любой момент, и ещё — И ещё у неё всегда всё прелесть, — беззлобно пошутила Симка. Новенький улыбнулся: — А я рисовать люблю. — Ой, прелесть! — снова восхитилась Шпуля. — А что ты рисуешь? — спросил Игрек. — Всё, что придёт в голову. — А нарисуй меня! — попросила Верта — Хорошо, — согласился Радик и, открыв специальную программу в фиксифоне, начал, — А пока я рисую расскажите про себя. — Я Игрек, самый умный здесь. За исключением Дедуса и профессора Чудакова, которому принадлежит эта лаборатория. — Я Симка, самая ответственная. А это мой брат, Нолик. — Привет! — поздоровался он. — Привет! — улыбнулся Радик в ответ. — Я Верта, самая красивая в нашем классе, а может и во всём мире, — улыбнулась она. — Я заметил, — без тени смущения ответил новенький, — Когда я рисую, то замечаю всё до мельчайших подробностей. И такого я ещё не видел. — Спасибо, — Верта стала очень похожа по цвету на Симку от смущения, хотя обычно она принимала комплименты как должное. Похоже, этот новенький чем-то зацепил её… — О, а вот и Файер, — поднял голову Игрек, — С ним ты, я полагаю, уже знаком. — Ага, — подтвердил Радик, — Как я понимаю, он самый быстрый в вашем классе? — В точку! — подтвердил уже подлетевший к ним Файер, — Кстати, давайте покажем ему лабораторию? — Точно! — хлопнула себя по лбу Симка, — И как я могла забыть про это? Все надели помогаторы, встали на фиксиборды и полетели. Игрек начал рассказ: — В лаборатории есть три зоны: электрическая, механическая и химическая. В электрической Гений Евгеньич испытывает разные приборы и проверяет качество их работы. В механической он собирает механизмы и проверяет их на прочность. А в химической он изучает вещества и реакции. — Здорово! — восхитился Радик. Вместе они пролетели мимо всех зон и рассмотрели их поближе. Новенький с удовольствием отметил, что в пробирках есть вещества очень красивого цвета. — А теперь, когда с основной частью покончено, я покажу тебе, как тут можно развлечься, — потирая руки, воодушевлённо произнёс Файер. — Учти, — грозно произнесла Симка, — Если с Радиком что-нибудь случится, то ты сам отправишься отчитываться перед его родителями! От этих слов новенький почему-то погрустнел… — Да я осторожно! — убеждал Файер, — Ну хотя бы манипулятор! — Это можно, — согласился Игрек. — Но только при условии, что вы не будете учить его пугать бедную Лизоньку по ночам! — грозно предупредила Шпуля. — Отлично! — обрадовался Файер, — Нолик, помоги! И он взлетел на манипулятор, а младший фиксик встал за пульт управления. — Радик, чего ты ждёшь? Давай сюда! — Нет, я лучше посмотрю… — стушевавшись, ответил он. — Как хочешь, — пожал плечами Файер, -Покажи, чему я успел тебя научить! — подмигнул он Нолику. Сначала у синего фиксика не получалось нажать на панель, но потом он догадался её включить. «Странно, — подумал он, — Обычно днём её не выключают…» Из размышлений его вывел сердитый голос друга: — Ну что ты там копаешься? — Уже запускаю! — крикнул Нолик в ответ, — Готовься! И Файера закружило по лаборатории. — Зря ты отказался, отсюда видно всё! И совсем не страшно! — кричал он, надел очки и отпустил одну руку, чтобы показать, насколько просто тут удержаться. Но вдруг манипулятор закрутился быстрее. А потом ещё и ещё увеличил скорость. Еле успев ухватиться за крепление, Файер крикнул: — Нолик, не разгоняй так сильно! Я же упаду! — Но я ничего не делал… — удивлённо ответил тот. А манипулятор тем временем разогнался до бешеной скорости, так что сорвиголова уже еле держался. — Выключи эту штуку! — закричала Верта. — Я не могу! — Нолик лихорадочно нажимал на все кнопки, но ни одна из них не работала. Остальные поспешили ему на помощь. Но даже общими усилиями им не удалось остановить взбесившуюся руку. А тем временем у Файера почти соскользнули руки. Он изо всех сил сжал пальцы, чтобы продержаться хоть немного. Все с надеждой смотрели на дверь, ожидая, что сейчас сюда войдёт Гений Евгеньич и в последнюю секунду спасёт Файера. Прошло пять мучительных секунд, и дверь приоткрылась. Но было уже поздно. Пальцы Файера соскользнули, он полетел в сторону на огромной скорости и… Врезался в руку профессора Чудакова, которую тот как раз вовремя подставил. — Та-ак, — протянул Дедус, летевший рядом с профессором, — Вижу, вы уже нашли поломку, с которой будете сегодня работать. Тем временем Гений Евгеньич выключил питание, и манипулятор наконец остановился. — Что, опять я первый ищу причину? — обречённо спросил Файер, потиравший ушибленный лоб. — Нет, — удивил его Дедус, — В этот раз первый будет Радик. Не бойся, — повернулся он к новенькому, — Мне просто нужно понять, на каком уровне твои знания, только и всего. Оценку я тебе не поставлю, и если что, подскажу. — Ладно, — напрягся Радик, — Я попробую… Подлетев к устройству, он внимательно осмотрел его в поисках механизма, и, наконец, обнаружил пластину, за которой и скрывались «внутренности». — Отлично! — подбодрил его Дедус, — продолжай в том же духе! — Профессор! — донёсся из Химической зоны голос Чудакова, — Реакция началась! — Что ж, думаю, дальше ты справишься. Если что, то зови на помощь ребят! — с этими словами он поспешил к коллеге. «Ладно, — подумал Радик, — Это не так сложно. Сначала просто нужно открутить эту пластину». Мысленно подбадривая себя, он вынул из помогатора отвёртку и принялся за дело. Взлетев на фиксиборде, он с лёгкостью открутил два верхних болта и принялся за нижние. Когда он справился с правым нижним, то пластина опасно накренилась. Радик испуганно поднял голову, но подумав, вычислил, что если она наклонилась вправо, то и упадёт туда. Поэтому он продолжил дальше беспечно откручивать последний болт. Закончив, он убрал отвёртку в помогатор и смахнул пот со лба. Ему было довольно тяжело отвинтить крепко-накрепко прикрученные болты, ведь он совсем не занимался физическим трудом. Но не успел Радик опустить руку, как почувствовал, что кто-то схватил его и потащил за собой. От неожиданности фиксик даже не успел закричать и просто зажмурился. Когда он услышал громкий звук, то открыл глаза. На том месте, где пару секунд назад стоял он, лежала пластина. — Что ты творишь?! — перед ним на фиксиборде стояла разъярённая Верта. Радик поспешил отойти от неё, потому что ему показалось, что она сейчас сама его прихлопнет. Попятившись, он врезался во что-то, точнее в кого-то. — Почему ты начал с верхних болтов? — удивлённо спросил Игрек, об которого как раз ударился новенький, — Ты разве не знаешь, как работает закон земного притяжения? — Я… — попытался было оправдаться он, но его перебила Симка: — Если ты так же, как и Файер, любишь подвергать себя риску, то на меня не надейся. На вас обоих мне нервов не хватит! — Я согласна с Симкой, — объявила Шпуля, — Мы к тебе по-доброму, а ты нас так пугаешь! — из её глаз невольно полились слёзы. Рядом стоящий Игрек приобнял её за плечи. А Файер принялся защищать друга: — Он же только первый день здесь. Может, до этого он ни разу в жизни не видел и не слышал ничего о манипуляторах. Он наверняка переволновался и запутался. С кем не бывает? — он с надеждой посмотрел на остальных, — Давайте не будем на него злиться и простим? Он же напуган не меньше нас. Все, как по команде, повернулись к новенькому. Он действительно слегка дрожал, переживая недавний стресс. Шпуля хотела обнять его, но Верта оказалась быстрее. Все очень удивились такому поведению одноклассницы: сначала она спасла новенького, хотя обычно очень боялась рисковать, а теперь обнимает его, хотя обычно не любила это делать. — Я думаю, — наконец нарушил молчание Игрек, — Что кто-то должен остаться с Радиком и проконтролировать его работу. Верта, ты не хочешь? — Нет, — она тут же отстранилась от новенького и приняла непринуждённый вид, но её щёки предательски заалели. — Тогда это должен быть Файер, — подытожил Игрек, — Он же лучше всех дружит с новеньким, так что они легко найдут общий язык. — Отлично! — обрадовался Файер, — Ну что, полетели? — Да, — кивнул Радик, запрыгивая на фиксиборд друга. Свой он не успел забрать, и теперь бедному фиксику предстояло вытащить его из-под обломков. Остальные вернулись к своим небольшим заданиям по уборке, расчётам и тому подобное. Они были намного проще починки, так что ребята справились с ними где-то за пять минут и, отчитавшись перед Дедусом, полетели по домам. … — Вот эту деталь нужно заменить на новую, она совсем перегорела, — заметил Радик. — Поздравляю! — хлопнул его по плечу Файер, — Ты нашёл причину поломки. — Спасибо конечно, но… — фиксик запнулся, — Это вышло случайно. — То есть? — Если честно, то я вообще ничего не смыслю в технике. Ты наверняка заметил, что я больше люблю рисовать, чем чинить… — Это ничего, — ободрил его Файер, — Главное, что ты — хороший фиксик, а остальному можно научиться. — Да, — неуверенно пробормотал Радик — Хотя знаешь, — исправился Файер, — Всё же самое главное то, что твои родители тебя любят. — Знаешь… — новенький опустил глаза и молчал, как будто стараясь преодолеть какой-то невидимый барьер. Наконец у него получилось: — У меня есть только мама… Тут уже оцепенел Файер. Но через пару секунд снова весело улыбнулся: — У меня тоже. Недаром мы с тобой так быстро подружились, — он подмигнул, — А теперь летим на склад! … Заменив последнюю деталь, друзья попрощались и полетели по домам… — Итак, начнём с проверки ваших знаний, — проговорил Дедус, вставая у доски, — Радик, назови пожалуйста детали, из которых состоит мясорубка. — Эм… Ну… — фиксик замялся. — Смелее, не бойся! Или ты не выучил? — Я знаю как устроена мясорубка, но не могу запомнить названия деталей. Они такие сложные! — А как же иначе ты сможешь объяснить её устройство? — удивился Дедус — Я могу нарисовать! — Что ж, попробуй, — учитель посмотрел на новенького поверх очков, а тот без капли страха вышел к доске, и через пару минут весь класс мог видеть идеально изображённую мясорубку и отдельно механизм внутри. Радик даже тени не поленился прорисовать. — Всё это конечно хорошо, но в следующий раз постарайся выучить ещё и названия, — Дедус был поражён таким поворотом событий. — Постараюсь, — ответил ученик и сел на место. … Весь урок Верта почти не отрываясь смотрела на Радика, и он просто не мог этого не заметить. Однако, чтобы не смущать одноклассницу, он не подал виду. Когда прозвенел звонок, новенький подошёл к Файеру и спросил: — Как ты думаешь, Верта влюблена в меня? — С чего ты взял? — опешил сорвиголова. — Если тебе не хватило вчерашних событий, то вот ещё одно доказательство: сегодня она весь урок глаз с меня не сводила! — Ну, — задумался Файер, — Тогда вполне возможно. А что, тебя это волнует? Если ты против этого, то просто скажи ей. Она не обидится. Верта очень понятливая. — Нет. Если честно, то я наоборот хочу этого. Понимаешь, она мне очень нравится… — Серьёзно?! — удивился Файер, но тут же взял себя в руки, — Хочешь, я пойду и спрошу её? — Нет, не стоит, — остановил его Радик, — Я должен сделать это сам. — Тогда удачи! — Спасибо, — новенький вздохнул, и, собрав волю в кулак, отправился бороться за любовь. Верта стояла возле пробирок и разглядывала в них своё отражение. Она настолько увлеклась этим, что не заметила, как Радик подошёл к ней и спросил: — Я не помешаю? — А? — Верта вздрогнула, — Нет, всё в порядке. А что ты будешь делать? — В этих пробирках очень красивые жидкости. Я не знаю, как они называются. Впрочем, мне это и не интересно. Я просто хочу их нарисовать. — Здорово, — улыбнулась Верта, — Ты так необычно смотришь на привычные вещи! Мне очень нравится эта твоя особенность. — Да? — удивился Радик, — Но по-моему это странно. Я не такой как все. У людей существуют технари — те, кто разбирается в точных науках, и гуманитарии — те, кто склонен к искусству. Вы все относитесь к первому типу, а я — ко второму. Я чувствую себя одиноким. Как белая ворона… Хотя скорее серая, — он грустно улыбнулся. — Знаешь, я наверное тебя понимаю. Мои родители меня любят, но почти не обращают на меня внимания. Они считают, что я взрослая и могу справляться со всем сама. Но иногда одиночество просто невыносимо… — она вздохнула. — Я… — сердце бешено колотилось у Радика в груди, но он пересилил себя, решив: «Сейчас, или никогда!», — Я тебя люблю! — Что? — Верта была шокированна. — Извини, — стушевался Радик, — Если ты против, то просто скажи. Я не хочу заставлять тебя любить… — Нет! — испугалась Верта, — Ты не так понял. Я просто не ожидала. Но я… Я тоже тебя люблю. — Правда? — обрадовался новенький, но тут же снова погрустнел, — Но за что? Я же странный… Ты, наверное, говоришь так, чтобы не обидеть меня? — Вовсе нет! — распалилась Верта, — Ты не странный, ты особенный. Знаешь, так даже интереснее. К тому же, серый очень красивый цвет…