лилии.

      Как и когда ушел Комори, было непонятно. Он оставил свой полупустой рюкзак и заметку на холодильнике, что появились срочные дела. А Сакуса был бы только счастлив видеть кузена здесь и ничего не рассказывать о своем прошлом. Никогда. Но перед ним сидел Атсуму, который всем своим напряженным видом умолял рассказать. Киёми резко встал, сказал, что нальет еще чай. Но как только он подошел к чайнику, понял, что его чашка все еще полная. Он нервно выдохнул и закрыл лицо руками.       — Тебе необязательно рассказывать, Оми-оми, — в который раз повторял Мия.       А Сакуса говорил себе, что должен рассказать, иначе всю жизнь проживет так, как в ванной. Он оставил чашку около чайника, сел к Атсуму на диван, отодвигаясь в самый угол. Шумно вздохнув, Оми начал рассказывать. Про то, как жил до смерти родителей, что было после нее, и как он приобрел ту тревогу относительно бактерий и грязи, что сейчас преследует его. Он думал, что Мия будет смеяться, посчитает все глупым и исчезнет, но он слушал. Внимательно слушал, не перебивал. Только иногда смотрел куда-то в сторону и кусал губы.       Когда Киёми договорил, апартаменты наполнились неприятной тишиной. Кажется, даже часы перестали идти, и гермофоб сделал себе пометку поменять в них батарейку позже. Атсуму смотрел на свои руки, на стены иногда на входную дверь, остерегаясь зрительного контакта. Он не знал, что ему стоит сказать. В голове медленно складывался паззл, который показывал фильм из жизни Оми-оми. Фильм с открытой концовкой.       — Я не могу себе даже и представить, каково переживать такое, — тихо произнес Мия. Он усмехнулся. — И я думал, что моя жизнь с братом тяжелая…       Сакуса ничего не ответил. Но комментарий Атсуму с какой-то стороны посчитал смешным. Он закрыл глаза и с улыбкой выдохнул. Дышать стало легче, а сердце забилось быстрее. Или это все просто кажется. Киёми посмотрел на Мию и медленно, немного пугливо подвинувшись к нему, дотронулся до его руки. Беззвучно проговорил: «Спасибо». Он ни на секунду не прекратил улыбаться.       Они легли спать вместе на разложенный диван, который частично покрылся слоем крошек от печенья, которое жевал Атсуму. Киёми отдал Мие теплое одеяло, так как собирался оставить открытым балкон на какое-то время, а сам лежал под пледом. И не спал. Это не бессонница, нет. Просто не хотелось спать. Он смотрел на довольно сопящего Тсуму и пугался каждый раз, когда тот вздрагивал или поворачивался на другой бок. В груди Сакусы подпрыгивало от волнения сердце, что все это — очередной сон. А ему все еще тринадцать, и он все еще на полу в ванной.       Утром гермофоб и не вспомнил, как ночью закрывал балкон, как выпивал воды, как светлая макушка Атсуму двоилась в глазах. На самом деле, Мия спал достаточно некрепко. Он часто просыпался, когда слышал, что Оми встает или ходит. Страх, что Киёми уйдет и оставит после себя только одиночество, преследовал, тем более после того, о чем они говорили на балконе. Тсуму чувствовал, что Сакуса проснулся, но и сам вставать не торопился, только смотрел на чужую спину и глупо улыбался.       — Доброе утро, Атсуму, — повернувшись, более глубоким и сонным голосом сказал Киёми. — Надеюсь, я не будил тебя ночью.       Он приподнялся на локте, взъерошивая кудряшки. Взглянул на телефон, удивленно расширив от чего-то глаза. Но отбросил гаджет в сторону, падая обратно на подушку.       — Нет-нет, все хорошо! Я даже выспался, — ответил Мия. — Меня обычно брат с дивана сгоняет, а тут я сам проснулся. Красота! Как ты спал, Оми-оми?       — Лучше, чем обычно, — смотря то в потолок, то на Атсуму произнес Сакуса.       — А как это, обычно?       — Обычно я сплю по два-три часа.       После этого Киёми встал и направился в ванную, кое-как укладывая непослушные волосы. Когда он вышел и снял одежду, в которой спал, чтобы надеть что-то более теплое, Атсуму все еще лежал на диване, потягиваясь. На его лице сияла, нет, блистала довольная улыбка, а он сам напоминал дремлющего после плотного обеда кота. В конце концов, после того, как Оми сказал, что сложит диван вместе с Мией, ему пришлось встать.       Пока они завтракали, Сакуса постоянно смотрел в телефон и проверял каждое уведомление. Он также часто кусал губы, отчего зеленый чай сильно обжигал не только язык. Конечно, Атсуму обращал на это внимание и, конечно, пытался выяснить, в чем же дело. Киёми терпеливо молчал, иногда кивал или качал головой.       — Сходишь со мной на работу сегодня? — спросил он, складывая грязную посуду в раковину и надевая резиновые перчатки.       — Зачем же? — вопросом на вопрос ответил Мия, медленно вставая из-за стола. Он подошел к Оми, осторожно касаясь чужого плеча. — Давай, я помою.       — Мотоя сказал, что есть какие-то срочные новости, — пожал плечами Сакуса, отдавая перчатки Атсуму. Было приятно получить такую неожиданную помощь.       — Хорошо, схожу. Только сначала загляну к брату.

***

      Какое-то время после посещения фермы Киты Осаму жил у Ринтаро и никуда не желал выходить. Он изредка возвращался домой, чтобы проследить, что апартаменты не взорвались, пока за ними присматривал Атсуму. Когда же Саму наконец вернулся, то почувствовал облегчение. Удивительно, но весь стресс, все проблемы показались далекими. Казалось, что вовсе не нужно искать новую работу, что магазин не закрыт. Реальность сильно пугала.       Осаму только вставал с кровати, когда услышал, что открывается дверь. В растянутой черной футболке и шортах он вышел в основную комнату, зевая и приглаживая растрепанные грязные волосы. Сначала он встретился взглядом с широко и приветливо улыбающимся Атсуму, после с Сакусой, который остался стоять по другую сторону двери.       — Саму! Как твои дела? — воскликнул Тсуму разуваясь.       — Неплохо, я только встал, — пожал плечами Осаму. — Вы уже завтракали?       — Да, — быстро ответил Атсуму. — Я… Я хотел поговорить с тобой. Оми-оми, ты куда?       — Я, пожалуй, пока выйду на улицу. Не хочу вам мешать… — тихо проговорил Киёми, уже закрывая дверь.       — Останься, — с полностью серьезным лицом остановил его Тсуму. — Прошу, останься.       Второй же близнец с любопытством рассматривал парней, наливая себя воды. Он сделал пару глотков, наблюдая за тем, как Атсуму берет Киёми за руку и притягивает ближе, чтобы они стояли рядом. Это заставило его усмехнуться.       — Сакуса, когда ты успел стать таким податливым? — с ухмылкой спросил Осаму, ставя стакан на стол.       — Мы признались друг другу в симпатии, — ответил Киёми. Прямо и уверенно, но он не ожидал от себя такой смелости.       Близнецы Мия пялятся друг на друга. Атсуму — смущенный, краснеющий и немного испуганный. Ему хотелось прижаться к Оми, потому что — он был уверен — так будет спокойнее. И Осаму, который чуть не подавился водой. С подбородка стекает пара капель, но его заботило не это. Он медленно перевел взгляд на хладнокровного Сакусу и усмехнулся.       — Я искренне удивлен, — промолвил Саму после минутного молчания. Он сел за стол, вздыхая. — И вы, как бы… Встречаетесь?       Тогда Киёми и потерял свое хладнокровие. Он беспокойным взглядом посмотрел на Атсуму, чувствуя, как щеки и уши краснеют, и быстро поднял маску, закрывая ею лицо, смотря в сторону. Тсуму рассматривал пол под своими ногами, но тут же поднял голову с невозможно мечтательной улыбкой. Он провел рукой сквозь волосы, посмеиваясь:       — Я думаю, мы решим это позже, — ответил он, направляясь к выходу и снова обуваясь. — Я схожу с Оми-оми на улицу; звони, есл      и что!       Перед тем, как закрыть за ними дверь, Осаму помахал потерянному в своих смущающих мыслях Сакусе и сделал завтрак. Он сосредоточился на своем дыхании, на еде и на одиночестве. Атсуму выглядел счастливым, проскользнула у него в голове мысль. И Мия с ней согласился. День становился все прекраснее и прекраснее с каждым шагом, что Саму делал. Даже танцы под музыку в ванной с зубной щеткой во рту больше не казались глупыми.       Когда утренний уход за собой и за апартаментами был закончен, а Осаму больше не выглядел сонным и усталым, он привел себя в порядок, переоделся, помыл всю грязную посуду и собирался сходить в магазин, как его телефон разорвался от звонка.       — Сунарин! — воскликнул Саму, поднимая гаджет к уху. — Доброго дня.       — Уже день? — сонно проговорил Ринтаро. Послышался зевок. — О, да, уже день. Я только проснулся.       — Ты мог позвонить позже, когда был бы не таким сонным, — улыбаясь, укоризненно сказал Мия.       — Да, мог. Просто не захотел. Как ты?       — М-м, неплохо. Как твои дела? Заглянешь сегодня?       — Я еще не до конца понял, как мои дела, — Суна захихикал в трубку. — Зачем мне приходить к вам?       — У меня хорошее предчувствие, — Осаму пожал плечами, смотря на полупустые полки холодильника и составляя в голове список продуктов, которые необходимо купить.       — С каких таких пор ты начал верить в предчувствия?       — Суна, ты придешь или нет?       — Да-да, — пробурчал Ринтаро. — Я напишу тебе.

***

      На улице прохладно. Но есть прохлада, которая раздражает, поскольку невозможно понять холодно или все-таки тепло, а есть этот идеальный диапазон температуры, в который приятнее всего находиться на улице. И Атсуму с удовольствием провел бы целый день на улице. Возможно, с Киёми. Возможно, даже дома у Киёми, если тот не любит гулять. Лицо Сакусы спрятано в маске, невозможно понять, что он испытывал, когда Мия «случайно» касался его локтя или плеча.       Тату-салон казался абсолютно неизменным. Около входа с банкой газировки стоял Комори, который, активно жестикулируя, говорил с кем-то по телефону. Он заглянул внутрь салона и через секунду просто смотрел на дорогу. Заметив Киёми и Атсуму, Мотоя помахал им рукой, чуть ли не прыгая на месте от нахлынувших позитивных эмоций. Он открыл перед ними дверь, загоняя жалующегося на большое количество пыли Иизуну в другую комнату. Вместе они сели за стол, на котором стопками лежали бумаги.       Но все же что-то поменялось. Помещение стало более свободным, более светлым и приятным взгляду. Стуча карандашом по столу, Комори улыбался, рассматривая то Сакусу, то Атсуму.       — Итак, дорогие! — воскликнул он, роясь в стопке бумаг. — Мы с Иизуной собрали немного денег и решили выкупить часть, которая раньше принадлежала «Инаризаки»!       — Что? — возмутился Киёми, спуская маску на подбородок. Он хмыкнул в кулак и сделал несколько глубоких вдохов. — Вам следовало поговорить со мной тоже. Сомневаюсь, что я готов к расширению.       — Я знал, что ты такое скажешь, Оми-кун, — покачал головой Комори, цыкая.       — Но как вы смогли выкупить наше помещение? — с заинтересованной улыбкой спросил Атсуму, кладя голову на стол.       — Сам удивляюсь этому! — воскликнул Мотоя. — Кажется, мы просто отдали достаточно кругленькую сумму…       — Я все еще недоволен этим решением, — пробурчал Оми, скрещивая руки на груди и сползая вниз на стуле. — Теперь и убираться дольше придется, боги…       — Не обращай внимания, Атсуму, — махнул рукой Комори. — Он всегда такой пессимистичный. О, — щелкнув пальцами, добавил он. — Как прошел ваш вечер?       Атсуму и Сакуса переглянулись, краснея. Мия начал мямлить что-то себе под нос, почесывая затылок, а Киёми только стал смотреть в стену, сползая вниз еще сильнее.       — Я-ясно, — протянул кузен, посмеиваясь. — Вы такие очевидные, ребята. Так кто первый из вас…       — Замолчи, — перебил его Оми, резко поворачивая голову.       — Значит, Оми-кун, ага.       Громко хихикнув, Мотоя взглянул на часы и охнул. Он сообщил, что ему пора отправиться с Тсукасой в мебельный магазин, чтобы купить пару шкафов для оборудования и краски. Поэтому Мия и Сакуса оказались на улице, пока Комори собирался.       — Как думаешь, Оми-оми, у меня получится стать тату-мастером? — спросил Атсуму, когда они направились куда-то вверх по улице.       — У тебя? — засмеялся Киёми. Но после задумался об этом серьезно. — Думаю, если ты всерьез займешься этим, то получится. Почему ты спрашиваешь?       — Я подумал, было бы неплохо устроиться к вам, — Тсуму пожал плечами.       — Потому что мы располагаемся близко к дому?       — Потому что ты будешь рядом, — с полностью красным лицом заключил Мия.       Сакуса чуть не взрезался в фонарный столб от нахлынувшего смущения, которая никакая маска не скроет. Ему было плевать на то, что глаза улыбались, а пальцы в карманах пальто сжимали тоненькую ткань от удовольствия. Но все равно это казалось очень сладким и приторным.       Они шли по незнакомым Атсуму улицам, которые он, возможно, видел из окна автобуса пару раз. Ходить по ним было в какой-то степени завораживающим. Он так сильно загляделся на вывески магазинов и рекламу, что не заметил, как они поднялись к небольшому скверу, расположенному на холме.       Тихо, очень тихо. Мие показалось, что это какое-то свидание, о котором его явно не предупредили, потому что он не был внешне готов к такому. Но, взглянув на полностью охладевшее лицо Сакусы, осознал, что это даже близко не свидание. А что-то очень личное. Атсуму не сразу увидел серые отполированные булыжники, темные невысокие зубчики забора. С его губ слетел тяжелый вздох, что заставило Киёми напрячься. И остановиться.       — Если ты не хочешь, мы не пойдем, — почти шепотом сказал он, стягивая маску вниз. — И мне стоило предупредить тебя заранее, куда я хотел сходить. Прошу прощения.       — Оми-оми, все хорошо, — с легкой улыбкой ответил Мия, дернув рукой в желании коснуться руки Сакусы, что не осталось незамеченным. — Главное, чтобы ты не был против моего присутствия.       Оми слегка улыбнулся. Они шли по песчаной дороге, изредка проходя мимо печальных людей. Киёми свернул на более узкую тропинку, часто смотря по сторонам, вытащив руки из карманов. Его шаг ускорился, глаза заслезились, дыхание и сердцебиение участились. Когда он остановился перед темно-синим забором, покрытым пылью, ограждающим маленький участок, вокруг все стало холодным и темным.       Сакуса вытащил из карманов черные перчатки, надевая их, и открыл калитку, кланяясь перед могильным камнем. Когда он выпрямился и увидел, как Атсуму тоже кланяется, стоя за забором, то присел на корточки и с улыбкой заговорил что-то неразборчивым шепотом. Мия робко прошел внутрь, стоя рядом с Киёми, разглядывая черно-белые портреты родителей Оми и уже засохшие цветы в вазе. Внутри все сжалось в неприятный комок из смешанных эмоций.       Поднявшись на ноги, Киёми снял перчатку и протер глаза, отвернувшись. Затем он посмотрел на Атсуму, улыбаясь. Он вышел за пределы участка, склоняя голову напоследок, и медленно отошел в сторону, пряча руки в карманы. Мия улыбнулся, когда закрывал калитку, и почему-то почувствовал душевный подъем от произошедшего. Все происходящее стало очень важным.       — Киёми, я могу взять тебя за руку? — спросил Тсуму, когда они уходили с кладбища.       — Нет, — спустя какое-то время ответил Сакуса. — А где же твое любимое «Оми-оми»?       — Ой! Я забыл, — удивленно заметил Мия. — Оми-оми, я могу взять тебя за руку?       — Все еще нет, — смотря по сторонам, с ухмылкой сказал Киёми.       Только вот на выходе из тихого сквера он все же взял Атсуму за ладонь, пряча их руки в карман и переплетая пальцы. Сверкающие счастьем глаза Мии ему нравились. И Мия ему нравился.