Секрет Небес (авторская версия)

“Зеленый свет ее глаз, стал для меня новой жизнью. Увижу ли я их снова?”

Бонт

      Первые несколько недель было все еще беспокойно следовать за Геральдом в Ад. Но с каждым разом это место встречало ее иначе, ведь страха становилось все меньше и словно ощущая ее уверенность, существа, обитавшие во мраке, молчаливо отстранялись. А Нижняя библиотека стала самым любимым местом на небесах. Теперь она проводила там почти все свое свободное время. Наказание преобразовалось в панацею, ведь встретить Люцифера тут было меньше шансов, чем в Академии. Да и думать об этом было особо некогда.       Тем не менее, Непризнанная чувствовала себя отвратительно. Ей было стыдно вспоминать, как отчаянно она повисла на демоне, требуя поцелуя у часовни. Но больней всего стало изводить себя словами, которые Люцифер бросил после. “Ты больше никогда не посмеешь приблизиться...Никогда не заговоришь... Забудешь обо всем...Научишься контролировать свою энергию, чтобы я не смог чувствовать тебя”.       Больно. Почему же было так больно от этих слов? Ее тянуло к Люциферу, но как оказалось, она даже понятия не имела насколько, пока он не оттолкнул ее.       Избегать сына Сатаны за пределами Академии было всегда проще, но на занятиях сделать это было практически невозможно. Она бы и без желаний, хотела исчезнуть из поля зрения, сгорая от стыда в одиночестве. Но что делать, когда гордый и как всегда отстраненный от всех, стоит он, в неизменном черном костюме и казалось бы, только им одним заполнены эти стены?       Подобные чувства были ей не знакомы и распознать в них что-то еще было слишком страшно. Потому отложив все это в дальний ящик сознания, она принялась изучать блокировку энергии и делала в этом большие успехи. Геральд помогал ей, с каждым разом отмечая, что все слабей может понять, где находиться подопечная. А в один из последних вечеров, он не смог почувствовать даже малейшего колебания, а Вики сидела неподалеку за креслом у соседнего камина, обложенная книгами. — Я выдвинул твою кандидатуру на соревнование для Непризнанных, — нарушив долгую тишину, молвил Геральд.       Они сидели на третьем ярусе библиотеки, перебирая свитки необходимые демону в работе. Вики задерживалась на некоторых из них, разглядывая древние записи, которые хранили тысячелетние тайны мироздания и удержать себя было практически невозможно. — Уокер, — Геральд отложил в сторону письмена. Вики наконец отстранилась и виновато улыбнулась профессору: — Простите. Вы что-то сказали? — Я настоял, чтобы тебя включили в список участников в соревновании для Непризнанных. — Надеюсь, вы сейчас пошутили. — Нисколько.       Воздух словно застрял в легких. Она и с собственной жизнью справиться не может, а ей уже говорят про какое-то участие в играх для Непризнанных. —Ты себя недооцениваешь, — Геральд словно прочитал ее мысли, — На моем пути еще не встречались непризнанные, которые бы спрыгивали с обрыва острова Просветления. Не знаю тех, кто переживал муки Ада и овладел руной силы. Я уже молчу про те знание, которые ты получила, пока находилась в Нижней библиотеке. — Возможно, — неуверенно протянула девушка, — Тогда в чем суть соревнований? — Непризнанным необходимо пройти полосу препятствий и добраться до логова змея Искусителя. Тот, кто отсечет твари голову ангельским мечем станет победителем и обладателем руны убеждения. Змей искушает только смертных, а подобный жест освобождает людей на Земле, а Непризнанных приближает к небесам.       Перед глазами Вики возникла картина, как прямо на старте ее сбивают с ног, и она всем телом падает наземь. — Может быть вы не заметили, но все остальные из моей группы больше и выше меня ростом. — Это соревнование не о силе, Уокер, они о ловкости и остроте ума. — В ловкости я еще могу обойти большую половину, крыльями владею уверенно. — На этих соревнованиях летать никто не сможет. Глаза девушки округлились в изумлении: — Тогда я искренне не понимаю, с чего вы взяли, что я смогу составить там кому-либо конкуренцию. — Я сказал, что летать ты не сможешь, но не сказал, что нельзя, Уокер. — Парадоксально, — девушка вернула свой взгляд на разложенные вокруг нее свитки. Почему она не может остаться тут навсегда, среди миллионов бумажных страниц, исписанных историей вечности? — И все же, ты уже в списке. — Могу отказаться? — Нет, — достаточно жестко ответил Геральд, давая понять, что эта тема закрыта.       Интересно, можно ли пожить на небесах хоть парочку счастливых беззаботных дней? Не омраченными страданиями, муками души, неуверенностью в себе... Для полного комплекта как раз-таки не хватало еще и соревнований с Непризнанными. Так сложилось, что с первого дня пребывания в Академии, общение с ее группой было очень кратким. Ведь у нее были Мими, Ади и Сэми. Она не видела смысла общаться с такими же как она. В основном, большинство из них еще долго после прибытия упивались чувствами жалости и сострадания к собственной персоне. А еще ее недолюбливали только лишь потому, что у самих не хватило смелости спрыгнуть с обрыва, чтобы получить дар Шепфы - крылья. Как Энди, с которым она умерла в один день на Земле.       Но спорить с Геральдом моральных сил не оставалось и потому, попрощавшись, Вики направилась в сторону подземелий. Было достаточно поздно, в Аду время всегда бежало иначе.       Проходя очередную каменную арку с лестницей, отделяющую ярус библиотеки, перед взором девушки, что-то пролетело. Что-то черное, словно уголек приземлилось на верхние ступеньки, тонким перьевым хвостиком стуча по камню. Маленькая, как смоль птичка с такими же темными глазами с интересом осмотрела Непризнанную. Пролетев несколько ступенек вверх, она остановилась, обернувшись.       Интересно, откуда в Аду взяться созданию не имеющих когтей или острых зубов? Но птичка не чувствовала себя взволновано или дискомфортно, словно эта часть мира и была ее средой обитания. Она настойчиво перепрыгивала верхние ступеньки, каждый раз оборачиваясь, словно звала за собой.       Западная часть Нижней библиотеки была доступна только для старших демонов и ангелов. Сюда Вики попала только благодаря Геральду и старалась не нарушать поставленных запретов, но сейчас отказаться от соблазна было сложно. Тем более ей запрещено касаться всего, на что не указал профессор, а вот правил про “посмотреть” она не слышала. Аккуратно ступая, чтобы не спугнуть маленькое создание, Вики поднималась наверх, прекратив считать ярусы, когда счет перевалил за десять. А упрямая птичка все каждый раз оборачивалась, проверяя свою спутницу. — Надеюсь ты того стоишь, — со сбившимся дыханием бросила Вики пернатой.       Но уже на следующем пролете лестница закончилась, открывая взору не очередные полки с книжками, а небольшой каменный зал. Никаких каминов и теплого огня. Единственным источником света являлся мраморный колодец, стоявший посредине. Мерцающих голубой свет отталкивался от стен, дрожа, словно от волнения воды. Черная птичка размяла крылья, покружившись над колодцем и уселась на его край. — Кто ты такая? — спросила Вики, медленно протягивая ладонь к крылатому угольку. — Это могильник, — прозвучал мужской голос из колодца.       Вики вскрикнула от испуга, резко дернувшись и при этом напугав птицу. Осторожничая, она поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть вглубь мрамора. К ее удивлению, он был совсем не глубокий, до воды можно было достать рукой, а на поверхности бирюзы, словно в зеркале, отражался парень с острыми скулами. Его голубые, почти прозрачные глаза с нескрываемым интересом и достаточно бестактно заглянули в изумрудные, пытаясь прочесть мысли, но Уокер умело выставила блок, защищая сознание. — Извини, я давно не с кем не разговаривал, — он неловко улыбнулся, но взгляд не отвел. — Кто ты? И что тут делаешь? — все еще ошарашенно спросила Непризнанная. — Это вещий колодец. Заглянув в него раз, можно увидеть любовь всей своей жизни.       Испуганное лицо Вики, которое тотчас отшатнулось, доставило незнакомцу не мало веселья. Глубокий, но такой искренний, раскатистый хохот пролетел по залу вместе с могильником. — Прости еще раз, — в голосе оставались веселые нотки, — Прошу, не уходи.       Но Вики не торопилась подходить снова. — Меня зовут Бонт. А это, — вода в колодце заискрилась чуть ярче, — Мой единственный способ коммуникации с внешним миром. — Значит, — все еще не осмеливаясь снова взглянуть на отражение, сказала Уокер, — Тебя держат взаперти?       В ответ вода замерцала бирюзовыми бликами. Могильник прыгал с одной стороны колодца на другую, нетерпеливо перебирая лапками. Вики подошла к краю, чтобы во второй раз встретиться с голубыми глазами. — За что тебя заперли? — Я уже и сам не помню. Знаю одно, прошло уже не одно тысячелетие с того момента. — Тысячелетие?! — ужаснулась девушка.       Что же можно было натворить, чтобы заточение длилось так невыносимо долго? Внешне, Бонт выглядел молодым, чье лицо не покрыла ни одна морщина времени. — Разве возможно такое не помнить? — со справедливым недоверием она вскинула одну бровь. — Спустя время, память тускнеет. Как стекло.       Невероятная, бездонная грусть в его глазах, заставило сердце сжаться. Но Непризнанная быстро опомнилась и придушила нарастающее сочувствие внутри. Не зря его держат в заточении столько времени, за этим должно стоять невероятно тяжелое преступление. Из здешних книг она узнала не мало законов, нарушение которых приводило к смерти, изгнанию на Землю, ограничению воли или свободы. Как в случае с Бондом. — Ты привел меня сюда? Или птица? — Я попросил. Они слушаются меня, — заулыбался парень. — Откуда ты знал, что кто-то есть в этой части библиотеки?       Его глаза взглянули на успокоившегося могильника. — Понятно, — Вики нахмурилась. Более странного разговора и собеседника с ней еще не случалось. — Ты придешь сюда снова? — с яркой надеждой, спросил Бонд.       Эта мольба обескураживала. Как и вся ситуация в целом. — Я не знаю... — Прошу! Здесь так одиноко! Я не требую многого, лишь краткого разговора. Как сейчас. — Скоро я не смогу приходить сюда, — слегка замотала головой девушка. Ее наказание с Геральдом подходило к концу. Осталась последняя неделя.       Стеклянные глаза заволокло грустью и Бонт отвернулся. — Тогда приходи, пока можешь.       Девичье сердце сжалось во второй раз. Ничего страшного не случиться, если она придет сюда снова, чтобы поговорить с ним? К тому же, она понимала, что любопытство не даст ей спать по ночам, а всю жизнь будет жалеть, что так и не узнала, кто этот таинственный Бонд, разговаривающий с птицами. — Я приду сюда завтра, — после долгого молчания, она решилась.       Тяжело передать словами, как озарилось лицо парня, когда эти слова сорвались с уст девушки. Вода пошла волнами, немного искажая отражение. — А сейчас мне пора, Бонд.       Как бы там ни было, шестое чувство говорило, что ей здесь находиться нельзя. По крайней мере так долго. — Постой, — она почти дошла до выхода из каменного зала, обратно к лестнице, — Я не узнал, как тебя зовут. — Вики, — а потом сделав небольшую паузу, добавила, - Уокер. ***       На следующий день, Вики не прекращала думать о Бонте. Она не решилась поделиться с кем-то из друзей знакомством со странным ангелом из библиотеки и не могла дождаться вечера, чтобы задать десятки вопросов, что успели накопиться за одни сутки. Но занятия длились нарочито медленно и монотонно, оттягивая ожидаемое, как можно сильней. — И произошла на небе война: Уриил и Ангелы его воевали против Сариила, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был Сариил, называемый дьяволом и Сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним, — Милисселина плавно шагала меж рядов, продолжая свой рассказ, — Итак веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошел дьявол в сильной ярости.       Вики поморщилась от услышанного. Выходит, раз ты не согласен с мирозданием Шепфы, его приспешники отправят тебя, словно змея, животом своим, ползать по земле, как прокаженных инакомыслием. — После этого, как не передумать быть ангелом, правда? — горько хмыкнул Сэми, сидя рядом с Непризнанной. Погруженный в собственные мысли, он выводил пером на пергаменте незнакомые для девушки символы. Тем временем Мисселина продолжала: — Оставаясь детьми великого Шепфы, грехопадение Сариила не окончательно помутнило рассудок демона и детей его. И снизошла Астрея, дочь Великого, несущая правду на небесах, с весами Равновесия. В одну чашу сложила она перо черное Демона Сатаны, а на другое белое Архангела Уриила. Да прибудет равенство Небес и Ада в мире дарованным Шепфой. Да назовется же это Равновесием детей Его, равных по праву, по крови, по крыльям. — Почему же тогда нет второй Академии в Аду? — Вики продолжала хмуриться, отчего морщинка меж бровями стала глубже. — Такова воля Цитадели. И если ты внимательно слушала Мисселину, то отчетливо понимаешь, кто ею правит, — ответил Сэми. — Ангелы. Он грустно улыбнулся, взглянув на Непризнанную: — Весы равновесия давно опустили одну из чаш.       И несмотря на то, что Уокер была здесь недолго, прекрасно понимала, что имеет ввиду ее друг. Как бы много ангелы не говорили о равенстве с демонами — это было враньем. И если белокрылые по природе не врут, то ложью нельзя назвать то, во что слепо веришь. Словно все они бесконечно хмельны. — Почему ты так расстроен, Сэми? — Устал слушать о Равенстве, которого нет. — Ты ведь на той чаше, что имеет вес больше второй. — И я стою там один, смотрю на друзей, любимого, которые отдаляются от меня и ничего не могу изменить.       Мисселина закончила лекцию. Ангелы и демоны вставали со своих мест, направляясь к выходу и только Сэми с Непризнанной остались на месте. — В добавок к тому, что я не праведный ангел, я еще и эгоист, — он неожиданно рассмеялся, — Я все еще надеюсь, что ты выберешь светлую сторону. — Почему? — Лелею надежду, что не останусь один, среди белокрылого мира, где нет ни одной близкой души.       Вики чуть не задохнулась от такого откровения. Она обвила руками шею ангела, уткнувшись ему в шею, ведь до этого не осознавала, что после Церемонии выбора с кем-то из них придется попрощаться навсегда.       Этот мир такой сложный и жестокий. Она пережила столько страданий и мук, постоянно сталкивалась болью, с предвзятым отношением, грубостью, насмешками, а ведь она не молила о Небесах. Пуст жизнь будет короткой, словно вспышка, но яркой и обжигающей, как на Земле. Здесь среди облаков, все, что бесценно - ничего не стоит.       Когда Вики отстранилась, увидела, как по щекам ангела бегут слезы. — Ох, Сэми... — она подняла руку, чтобы смахнуть их с идеального лица, но он мягко отвел ее. — Не нужно, Вики. Я не стыжусь своих слез, — его губы дрогнули в еще одной наполненной бездонной печалью улыбке, и эта картина разрывала душу Непризнанной на части, — Мне так жаль, что жизнь здесь принесла тебе больше боли, чем радости. ***       Вечером Вики попросила Геральда дать ей немного свободы в библиотеке. Она рассказала, что лекция Мисселины заставила ее о многом задуматься и демон не был против: — Рано или поздно каждый непризнанный задает себе вопрос выбора и равенства миров. — Вы ведь тоже считаете несправедливым, что демонов нет в Цитадели?       Геральд помедлил с ответом прежде, чем оставить Вики среди книжных полок. — Мой мир с рождения окрашен в черный, — ответил он, как когда-то Дино, — С первых дней чувство несправедливости, о котором рассказала Мисселина на занятии, разжигает новый костер в каждом демоне. Но даже вечность когда-нибудь заканчивается, Вики Уокер.       Последняя фраза закончилась уже за поворотом коридора, за которым исчезла черная мантия демона. Очевидно, что Вики добралась до самой болезненной части истории мироздания и прежде, чем сделать выбор, она обязана во всем разобраться.       Шагая среди книжных коридоров, она проводила пальцем по корешкам, в надежде зацепиться за название. Перед глазами периодически мелькало полное печали лицо Сэми и его откровение, которое он доверил ей. Теперь стало ясно, почему ангел так расстроился у обрыва. Его слезы не были показателем слабости, порой, чтобы проявить свои чувства, требуется куда больше смелости. Он плакал не только по своей судьбе, а и за ту боль, что перенесла она в его мире.       Если бы все ангелы, были, как ее друг, сомнения в ней развеялись бы окончательно. Но тогда и разговоров о несуществующем Равновесии никогда не произносились вслух.       В этот момент зеленые глаза, выхватили из череды названий одно, золотое тиснение на котором гласило “Афалеон. Правитель падших нарушивших Равновесие”. Пальцы вытолкнули писание из общего ряда и усевшись прямо на пол, Вики раскрыла первые страницы, которые поведали ей историю о ангеле и демоне, чья связь привела в этот мир необычного ребенка. На половину ангел, на половину демон, его существование покачнуло Равновесие, отчего весь мир содрогнулся. Архангелы разделил душу мальчика на две части, темную окрестили Малем, а светлую - Бонтом, и навеки заточили, не в силах уничтожить из-за светлой стороны. А у родителей отобрали крылья и отправили на Землю, сделав смертными.       Дальше книга рассказывала о других грешниках, но Непризнанная уже вернула ее на место. — Таких совпадений не бывает...       Вики побежала по пустынному коридору, пока не добралась до лестницы, ведущей в каменный зал. Не сдерживаясь, она подбежала к колодцу, но в нем никого не оказалось. Бирюзовая гладь показывала лишь ее отражение. Немного растрепанные волосы и румянец от подьема по лестнице. — Не могло же мне все эти присниться, — она немного отстранилась от воды, оглядывая каменные стены зала. — Я готов стать твоим сном, Вики Уокер, — прозвучал знакомый голос.       На поверхности уже заискрившейся воды, показалось счастливое лицо Бонта. — Я так ждал тебя.       Словно дитя, наивный и такой ранимый. Что бы он чувствовал, если бы она и вправду не пришла? — Здравствуй, Бонт, — Вики слегка улыбнулась, скрывая некую настороженность. А что, если он действительно тот самый мальчик из писания Афалеона? — Расскажи, мне что-нибудь, Вики Уокер. — Просто Вики. — Ладно, просто Вики, — он тихо засмеялся низким голосом, — Я хочу знать, чем ты сегодня была занята. — Читала. В основном... — Что же ты читала, Вики? — ледяные глаза смотрели прямо в душу. Она на мгновение задержала дыхание. — О тебе.