Бог троицу любит

В первый раз это случилось где-то в глубине пустыни Страны Ветров с Рин и сэнсэем. Дни были жаркие, солнце нещадно светило на них, но ночи были охренительно холодными. Обито дрожал в своем спальном мешке, и стук зубов был единственным звуком в маленькой палатке, которую он разделял с Какаши. Сэнсэй Минато жил в палатке с Рин, и Обито определенно не завидовал этому, большое спасибо. Ладно, может, и завидовал. Но совсем чуть-чуть. Сэнсэй сказал, что нельзя доверять мальчикам-подросткам, и, возможно, он был прав. Какаши ничего не сказал по поводу комментария Минато, и Обито не хотел жаловаться. Итак, он держал рот на замке. Не то чтобы Обито не хотел делить палатку с Какаши — поскольку, после случая на мосту Каннаби они были даже своего рода друзьями, общие глаза действительно их сблизили — но, что ж, Обито действительно не возражал бы разделить палатку с Рин. Милая маленькая Рин с фиолетовыми отметинами и милыми ямочками. Даже в восемнадцать он все еще испытывал к ней чувства, и каждый раз, когда он видел, как она улыбается, в его груди чувствовалось это теплое чувство. Это было уже не так сильно, но Обито ничего об этом не думал. И в последние несколько лет в его груди зародилась новая надежда, что Рин наконец ответит на его чувства. Она перестала пялиться на Какаши после несчастного случая на Каннаби, и Обито не мог не надеяться. Он не знал, почему в ее глазах больше не было того прямо устремленного взгляда на Хатаке, и он спросил — но Рин просто пожала плечами в ответ, в ее глазах появился странный блеск, когда она ухмыльнулась ему, и все. Обито слышал вой ветра за пределами их палатки, и он был очень, очень рад, что Минато сегодня дежурил. Он был уверен, что отморозит яйца. Но все же он должен спать. Сэнсэй и Какаши завтра снова будут гнать их в зверском темпе, и ему не пойдет на пользу усталость. Кушина была беременна, и Хокаге не хотел покидать ее и Коноху дольше, чем необходимо. Обито мог понять это, но его мышцы протестовали. Черноволосый мальчик повернулся на бок и смотрел, как медленно поднимается и опускается грудь Какаши, в то время как другой мальчик спал. Он даже не заметил, что активировал свой шаринган в темноте. Не в первый раз Обито подумал, что парень напротив был красивым. Какаши приобрел привычку снимать маску рядом с Обито (он не знал почему, но определенно не стал на это жаловаться), и теперь у Обито был идеальный вид на острую линию подбородка, полные губы и милую маленькую девичью родинку прямо под ртом друга. Ухмыляясь, он вспомнил, как впервые увидел ее — ему не хватило времени на издевки над Хатаке, потому что, серьезно? Какаши носил маску, чтобы скрыть гребаный знак красоты? Он совершенно не понимал, почему Какаши это нужно скрывать. Чтобы его успокоить, потребовалось вмешательство Кушины. Она сказала ему, что Какаши хотел скрывать не только родинку, но и все лицо. Какаши выглядел точно так же, как его отец, и, очевидно, подросток не мог вынести этого лица каждый раз, когда видел свое отражение. Это тронуло что-то глубоко внутри Обито, и у него появилось сильное желание просто обнять Какаши и никогда не отпускать, но он не рискнул быть убитым. С того дня он больше никогда не комментировал это. Обито вздохнул, еще глубже закутавшись в спальный мешок. «Почему ты смотришь на меня?» Голос Какаши, глубокий рокот, от которого дрожь пробежал по спине Обито, отвлек его от мыслей. «Извини», — пробормотал Обито. Несовпадающие цветом глаза смотрели на него, изучая лицо Обито, и легкий румянец играл по его щекам. Глаза Какаши блуждали по скомканному телу Обито, уголки его рта подергивались в явном веселье. «Холодно?» — спросил его сероволосый товарищ по команде, и Обито только кивнул в темноте. Его шаринган в лице другого увидит это. Какаши тихонько усмехнулся, его грудь задрожала, а затем он вылез из своего спального мешка, прежде чем подползти к Обито. Хатаке бросил свой спальный мешок на пахнущее яблоками место рядом с Обито.Ноздри Учихи тут же заполнились едким запахом собак Обито осторожно, стараясь чтобы Какаши не заметил, вдохнул. «Подвинься». Обито освободил место под двумя слоями спальных мешков, прежде чем его разум даже осознал, что это означает. Только когда Какаши проскользнул под одеяло, его ноги перепутались с ногами Обито, Учиха заметил, и его сердце тяжело колотилось в груди. Запах Какаши был повсюду, он лежал на нем, как теплое одеяло, и когда седовласый подросток притянул его к себе, Обито не смог остановить радостный звук, сорвавшийся с его губ. Было тепло, руки вокруг него были похожи на костры, и он не прочь бы лежать так вечно. «Лучше?» Какаши вопросительно пробормотал, его горячее дыхание окутало губы Обито. «Да», — прошептал Учиха в ответ, и он почти почувствовал губы друга на своих, их носы почти соприкоснулись. Глаза Обито застряли в омуте глаз Хатаке, и он не мог не прижаться своим телом ближе к Какаши, и затем приложить свои потрескавшиеся губы к манящим губам Какаши. Обито потерял всякую способность формировать связную мысль. Он никогда никого не целовал и глубоко сожалел об этом. Целоваться было приятно. Через некоторое время они оторвались друг от друга, оба пытались отдышаться, и губы Обито покалывали. «Можем ли мы сделать это снова?» Глаза Какаши сверкали, как звезды в ночном небе, и Обито нетерпеливо кивнул. Они снова поцеловались, их губы почти болезненно сжались, и когда Какаши начал нежно покусывать нижнюю губу Обито, из его рта вылетел тихий стон. Какаши использовал этот момент, чтобы войти в рот Обито языком. Их языки танцевали друг с другом, и они долго исследовали рот друг друга. Они целовались прямо здесь, в пустыне Страны Ветров, и Обито удивился, почему они не сделали этого раньше. Какаши имел вкус мяты, и Обито не мог насытиться. Его сердце бешено колотилось в груди, и пока горячая рука медленно пробивалась под рубашку, он был уверен, что умрёт в любой момент. Мозолистые пальцы осторожно касались его обнаженной кожи, исследуя щекотливые бока и очерчивая форму ключиц. Обито наслаждался неизвестным чувством, пальцы Какаши оставляли за собой огненные следы, и, когда он нежно потянул Обито за один из сосков, черноволосый мальчик не мог не стонать. «Расслабься.» Голос Какаши был хриплым, он сам немного запыхался, и Обито был просто рад, что он был не единственным, кого взволновало его новое любимое занятие. Пальцы теперь скользили по его покрытой шрамами стороне, погружаясь в каждый шов и неровность… Как будто Какаши хотел запомнить шрам, он был таким мягким и нежным. Он никогда не прикасался к себе подобным образом после случая на мосту, даже не смотрел на себя в зеркало, и видеть, как Какаши проводит руками по шрамам, как если бы они были чем-то драгоценным — было почти невыносимо для Обито. Слезы текли из уголков его глаз, и когда Какаши поднял глаза, он смахнул их с нежным выражением лица. «Плакса», — прошептал он, но в его глазах была любовь, и Обито снова потянул его вниз, поймав губы Какаши в страстном поцелуе. Одна рука Какаши медленно скользила вниз, отслеживая очертания его мускулов, прежде чем остановиться на поясе штанов Обито. Товарищи по команде смотрели друг на друга, Обито осторожно кивнул другу и усмехнулся, увидев нетерпеливый взгляд в глазах Какаши. Какаши изо всех сил пытался расстегнуть завязки, но не потребовалось много времени, прежде чем он стянул штаны до колен Обито, и Учиха спрятал свое лицо за руками. Рука Какаши касалась его бедра, вызывая мурашки по телу Обито, и Учиха чувствовал, как дыхание Какаши щекочет его шею, когда седовласый подросток прижимается к нему носом. Рука продолжила свое исследование, прежде чем мягко обвиться вокруг твердого, как камень, члена Обито. Учихе пришлось подавить глубокий стон от этого чувства и ками, почему это было так невероятно хорошо? Он искал рот Какаши своим собственным, рука вокруг него сжимала их хватку, и пока они беспорядочно целовались, Какаши начал его трепетно гладить. Милая ками, Обито не знал, что что-то может быть таким приятным. И еще более невероятным было то, что это делал Какаши, а не Рин… и Обито не мог больше представить себя с ней, потому что все, что он хотел сейчас чувствовать, это Какаши, его острые углы и мозоли на его руках. Скольжение по его члену были непредсказуемыми, он даже не мог предвидеть скорость, хватку или что-то еще, правда, и это было фантастически. Они все еще целовались, теплое тело Какаши прижалось к его боку, и Обито всегда думал, что он хотел бы, чтобы женское тело было напротив его собственного. Мягкие изгибы, грудь прижимается к нему — но ему очень, очень нравилось ощущение твердых мускулов Какаши; ощущение царапания волос на его щеках, потому что Какаши не брился несколько дней, и мужественный аромат, наполнял его нос. Он не мог представить, что будет делать это с женщиной, и это было еще одно откровение прямо в пустыне Страны Ветров. Какаши лениво поглаживал его, их рты разделялись, и воздух вокруг них наполнялся тяжелым дыханием. Обито чувствовал, как член Какаши упирается в его бедро, и, о боже, он возбудил Какаши, и, немного пошевелившись и стянув штаны Хатаке, Обито мог обхватить своей рукой член другого. Настала очередь Какаши подавить стон, и он кусал Обито за плечо. Удовлетворение распространялось по телу Обито — Какаши стонал из-за него — и он пытался запомнить каждую жилку и легкий изгиб члена друга. Он не знал, повторит ли они это, и хотел вспоминать. Обито начал поглаживать быстрее, соответствуя ритму Какаши, а его товарищ по команде и лучший друг тихонько стонал ему в шею. Он почувствовал, как нарастает явное напряжение в его животе, и, зарывшись лицом в серебряные волосы, кончил с тихим ворчанием. Какаши погладил его во время кульминации, остановившись только тогда, когда Обито вздрогнул из-за чрезмерной стимуляции, а седовласый подросток небрежно поцеловал его в щеку. Обито улыбнулся, медленно спускаясь со своего пика и вспоминая, что член Какаши все еще был у него в мертвой хватке. Покраснев, он ускорил свои движения, решив заставить кончить и другого. Казалось, он правильно повернул запястье, потому что через несколько секунд Какаши кончил, тихонько подавляя стон в шею Обито. Конечности перепутались, и они лежали с липкими руками в темноте своей общей палатки. Обито слышал потрескивание огня, зажженного Минато вечером, и надеялся, что Хокаге ничего не слышит. Было бы чертовски неловко. Они вымылись старой рубашкой, и, к удивлению Обито, Какаши снова прижался к нему. «Все еще холодно?» — спросил его товарищ по команде, глядя на него разными глазами. Лицо Обито покраснело, но он, тем не менее, кивнул. Какаши послал ему удовлетворенный взгляд, прежде чем его нос прижался к горлу Обито, и он наполовину лег на него. Это было приятное чувство, и Обито был рад, что Какаши не бросил его. Он не был готов не чувствовать тело Какаши рядом со своим. Он хотел, чтобы это было реально еще на несколько часов. Обито заснул теплым и довольным, с прижавшейся кожей Какаши к его собственной. Он никогда не спал лучше. ___ Второй раз это случилось несколько месяцев спустя. Это было в середине лета, солнце безжалостно палило с неба, и они сражались на пятом полигоне. Пот прилип к телу Обито, и он был в очень плохом настроении, потому что не мог правильно понять это проклятое дзюцу. Какаши тренировался с ним, но он не особо помогал — его рубашка цеплялась за каждый мускул, давая Обито вид на стройное спортивное тело, от которого он не мог оторвать глаз. Не то чтобы ему не нравилось проводить время со своим другом, но он определенно отвлекал. (Они не проводили много времени вместе в последние месяцы. Какаши сейчас был в АНБУ, и даже если они жили вместе, им было трудно видеться друг с другом. И технически Обито не должен даже знать, что Какаши был членом АНБУ, но у него была дурная привычка шпионить, и однажды он нашел маску Какаши.) Обито хотел присоединиться к другу в АНБУ, потому что они были чертовски хорошей командой, но Минато сказал ему, что он должен сначала овладеть своим Камуи, прежде чем он сможет стать членом элиты Конохи. Но Обито застрял и сосредоточился на другом, он решил выучить несколько новых дзюцу, чтобы расширить свой репертуар. Какаши был впечатлен тренировкой Обито, и он сказал ему об этом, но Обито все еще был раздражен заявлением Минато о том, что мангекё Обито все еще слишком нестабильно. «Почему он не разрешает мне присоединиться? Я в порядке, — проворчал он, топая по поляне, и посылая огненные шары в небытие голубого неба. Какаши наблюдал за ним, когда он сидел на траве, наматывая повязку на рану от куная на правом бедре. Обито все еще не мог поверить, что он ударил Какаши Хатаке. Если бы кто-то сказал это даже ребенку, он бы рассмеялся им в лицо. «Мааа, у него будут свои причины, Обито». Учиха фыркнул, с каждой секундой злясь все больше. Он пережил гребаный каменный «водопад». Он выполнил все миссии, которые дал ему Хокаге, но этого все еще казалось недостаточно. Это было чертовски несправедливо. Он сжег несколько деревьев с помощью удачно поставленного катона, Какаши даже не поднял брови, глядя на это. Обито позволил себе упасть рядом со своим седовласым другом, закрыв глаза, чтобы не видеть веселое голубое небо. Он не хотел, чтобы его веселило небо цвета глаз Минато Да, он все еще такой глупый и мелкий в глубине души. «Успокойся, Обито». Горячее дыхание окутало его губы, и испуганный Обито открыл глаза. Какаши стоял на коленях над ним; Обито зажал его между сильными мускулистыми бедрами, и его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это напомнило ему ночь много месяцев назад, и внезапное желание прижаться к Какаши было почти непреодолимым. «Могу я помочь тебе успокоиться, Обито?» Нос Какаши скользнул по его подбородку и горлу, прежде чем он снова посмотрел на Обито, его глаза сощурились в уголках, когда он улыбнулся. — Э-э, — Обито не мог подобрать слов, его сердце громко колотилось в груди, и Какаши усмехнулся. «Давай я тебе помогу.» Какаши наклонился, стягивая маску, обнажая полные розовые губы. Последовала кривая ухмылка, а затем они, наконец, снова поцеловались. Это было так же хорошо, как и в первый раз, и руки Обито погрузились в серебряные волосы. Они никогда не говорили о той ночи, они оба живут своей жизнью, как будто этого и не было, но… Это преследовало Обито во сне, ночь за ночью, днем за днем, и теперь они снова целовались, он чувствовал, как тело Какаши снова прижимается к нему, и не мог поверить в свою удачу. Подумал ли об этом и Какаши? Был ли он так сбит с толку своими чувствами, как Обито? Ах, кого он обманывает, Какаши не из тех, кто думает о чем-то вроде чувств. Язык Какаши скользил между его губами, успешно отвлекая Обито от его мыслей. Их языки танцевали, и они исследовали сладость губ друг друга. Обито чувствовал, как Какаши напрягается у его живота, и ему хотелось, чтобы Хатаке сел немного ниже. Как будто прочитав его мысли, Какаши сделал именно это. Седовласый мужчина прижался к нему, когда их длина выровнялась, и глубокий рокочущий звук вырвался из горла Обито от этого ощущения. Пальцы Обито впились в бицепс Какаши из-за трения, которое Какаши создал между ними, и они встретились в головокружительном поцелуе. Блядь. Поцелуй становился все глубже и отчаяннее, поскольку Обито ожесточился против Какаши, и Учиха больше не мог даже сказать, какие стоны у кого вырвались. Солнце светило на них, вокруг них щебетали птицы, но Обито не волновало, что кто-то может найти их здесь. Рука Какаши погладила его бок, прежде чем коснуться одного из сосков Обито, и он выгнул спину под лаской. « Какаши», — он мягко вздохнул, и мужчина улыбнулся ему, прежде чем оставить след поцелуев по линии подбородка. Какаши не переставал терзать его, и Хатаке издал глубокий рокочущий звук удовольствия, который завибрировал в груди Обито. Обито тихонько всхлипнул, и губы Хатаке снова прижались к нему. Трение между ними становилось все сильнее с каждой минутой, и, когда Какаши резко прикусил нижнюю губу, он не мог не кончить прямо себе в штаны. Какаши тяжело дышал над ним, его красивое лицо вспыхнуло, и Обито обхватил его щеку, прежде чем нежно поцеловать приоткрытые губы. Они лениво целовались, Какаши лежал между ног Обито, удобно покоясь на животе. Пальцы Обито скользили по прядям серебряных волос, и довольный гул достиг его ушей, когда голова Какаши легла на его грудь. Он почесал ногтями кожу головы Какаши, а другая его рука была занята массированием мышц шеи. Он усмехнулся, когда тело Какаши расслабилось над ним, и он почти растаял на Обито. «Успокоился?» — спросил Какаши. — Бля, да, — выдохнул Обито, и на губах Хатаке появилась улыбка. Обито смотрел на голубое небо, купаясь в тепле своего лучшего друга, и спрашивал себя, перестанут ли когда-нибудь бабочки в его животе танцевать. ___ В третий раз это произошло по вине Обито. Наконец-то он стал членом АНБУ и вернулся с ужасной миссии. Убийство. Обито ненавидел это, ненавидел ощущать себя простой машиной для убийств. Какаши не было с ним в этой миссии, и мысли Обито были захвачены нисходящей спиралью без его лучшего друга рядом с ним. Убийства были ужасными и жестокими, и Учиха не хотел ничего, кроме как похоронить себя между простынями. Он передал отчет Минато перед тем, как отправиться домой. Он надеялся, что Какаши был там, он не мог вынести мысли о одиночестве. Ему нужна была компания, и он знал, что Рин снова дежурит в больнице. В квартире было темно, когда Обито открыл входную дверь, но улыбка играла на его губах, когда нинкен Какаши — все восемь из них — приветствовали его с энтузиазмом. Потребовалось некоторое время, прежде чем они познакомились друг с другом, но после того, как они поняли, что могут разделить чувства к Какаши друг с другом, они стали лучшими друзьями. «Хозяин спит», — сказал ему Паккун после того, как у него появилась хорошая царапина за ушами, и Обито вздохнул. После хорошего горячего душа, очищенный от крови и пыли и одетый в свои любимые пижамные штаны, он направился в спальню Какаши. Он не хотел оставаться один сегодня вечером. (И, возможно, он хотел быть рядом с Какаши. Может быть, он скучал по острым углам, а может быть, он скучал по медленным взлетам и падениям его груди. И, возможно, он был немного влюблен) Паккун следил за каждым движением Обито, но Обито не волновал вопросительный взгляд собаки. Ему нужно было почувствовать тепло, ему нужен был человеческий контакт, поэтому он залез в кровать Какаши. Он проскользнул под одеяло и удовлетворенно вздохнул, почувствовав тепло другого мужчины. Он не мог не прижаться к нему поближе, его мозг наконец пришел в себя. Какаши зашевелился от движений Обито, и один серый глаз моргнул. Он смотрел на Обито, вопросительно приподняв бровь, но Обито не хотел говорить. Он просто хотел забыть последние дни. Обито устроился у груди Какаши и прислушивался к устойчивому ритму сердцебиения Какаши. Его друг ничего не сказал, просто обнял его голыми руками. Он окружил Обито теплом и тем мужественным мускусным ароматом, который был просто частью Какаши, и Обито издал довольный жужжащий звук. Обито заснул под медленным подъемом и опусканием груди Какаши и грубые кончики пальцев, рисующие узоры на его обнаженной спине. Он проснулся от солнца, сиявшего на его лице, и от нежных поцелуев на шее. Руки скользили по его бокам, оставляя горящий след, куда бы они ни коснулись. Обито лениво моргнул, открыв глаза, и наблюдал за Какаши, который, казалось, запомнил каждую неровность в шрамах Обито. Это было похоже на первый раз, и Обито не мог поверить, что это происходит снова. «Что делаешь?» Обито сонно пробормотал. Разноцветнные глаза устремились на сонные глаза Учихи. «Ты красивый», — прошептал седовласый мужчина, и Обито весь покраснел. Какаши рассмеялся, поцеловав обнаженную грудь Обито. У Учихи перехватило дыхание, его пальцы вцепились в простыни под собой. Язык Какаши облизал один из его сосков, в то время как пальцы играли с другим, и спина Обито выгнулась от ласки. «Какаши», — имя было тихим шепотом на его губах, наполненный всей любовью, которую он испытывал к своему другу, и он просто надеялся, что Какаши поймет. Пальцы впивались ему в бока, когда Какаши соскользнул с кровати, и Обито зачарованно наблюдал, как его лучший друг, человек, которого он любил, массирует твердый Учиховский член сквозь хлопковые штаны. Он приподнял бедра, когда Какаши потянул за пояс, а затем он лежал голый перед ним. Обито не мог не стыдиться, когда Какаши так смотрел на него. Он смотрел на него, как на единственную звезду в ночном небе, как если бы он был самой красивой вещью в мире — шаринган, который он подарил ему много лет назад, бродил по его телу, и Обито не мог сдержать дрожь. . «Ты чертовски красив», — снова прошептал Какаши, а затем стал кусать Обито зубами по бедрам. Какаши втягивал синяки, посасывая, оставляя следы, которые мог видеть только Обито, и ничто никогда не чувствовалось лучше. До того момента, когда Какаши решил лизнуть одну длинную жилку на нижней стороне возбужденного члена Обито Обито застонал, его бедра подпрыгнули от этого ощущения. Мозолистые руки обхватили его бедра, снова прижимая к простыне, а его член окутал горячим ртом. Его пальцы нашли серебряные пряди волос и потянули, вызвав у Какаши низкий стон. Хатаке сосал, его язык кружил над головкой члена Обито, а пальцы осторожно касались его отверстия. Обито заскулил, широко раздвигая ноги в приглашении, и Какаши выпустил член изо рта с влажным хлопающим звуком. «Ты уверен?» — задыхаясь, спросил Какаши, ища смазку в своей тумбочке. «Я никогда в жизни не был так уверен». Какаши небрежно поцеловал его в живот, прежде чем покрыть пальцы смазкой и снова лечь между ног Обито. Медленно седовласый мужчина просунул в него палец, и Обито застонал от этого чувства. Он делал это с собой бесчисленное количество раз, но пальцы Какаши были толще. Седовласый мужчина установил устойчивый ритм, его палец скользил внутрь и наружу без сопротивления, и Обито с легкостью взял второй палец. Какаши поцеловал его в бедра, ставя засосы на бледную кожу, и Обито медленно сходил с ума. «Пожалуйста», — заскулил Учиха, раскачивая пальцы в своей заднице. «Скоро», — раздался запыхавшийся ответ Какаши, и третий палец присоединился к нему, заставив Обито стонать от бесконечного удовольствия. Он чувствовал себя хорошо, но ему нужно было больше. Ему нужен Какаши; он хотел поделиться с ним этим чувством; он хотел почувствовать связь. Пальцы Какаши касались сладкого места Обито, заставляя Учиху стонать под ним. Зубы касались его челюсти, покусывая шею. Глаза Обито блуждали по телу Какаши, когда он снимал штаны, но он был идеален. Поцелованная луной кожа, усеянная шрамами, тощими мышцами и капающим членом. Обито почувствовал, как у него текут слюнки при виде напарника. Прежде чем он успел моргнуть, Какаши снова оказался над ним. Тепло его тела растянулось над Обито, и его пальцы исследовали всю эту новую открытую кожу. Головка члена Какаши медленно всовывалась в его вход, делая Обито еще более возбужденным. Рот Какаши поймал его губы для поцелуя, а затем он медленно скользинул внутрь, дюйм за дюймом. Бедра Какаши были прижаты к его ягодицам, а их лбы соприкасались. Несовпадающие глаза встретились с глазами Учихи, и между ними прошло что-то необычное, вызывающие бурю эмоций глубоко внутри. Обито провел пальцами по серебряным прядям волос, прежде чем осторожно потянул их. Хриплый стон сорвался с губ Какаши. «Блять, я люблю тебя». Обито замер. Что? Какаши только что сказал, что любит его? Взгляд Обито скользил по лицу Какаши, рассматривая его покрасневшие щеки, блестящие глаза, и он провел пальцем по нижней губе Какаши. «Я тоже тебя люблю», — прошептал он в ответ, его сердце переполнилось привязанностью, любовью и теплом — и от улыбки, расплывшейся на лице Какаши, у него перехватило дыхание. Он получил еще один небрежный поцелуй, полный страсти и желания, и Какаши начал двигаться. Раньше он не чувствовал ничего подобного. Какаши наполнял его, медленно входя и выходя из него, но этого было недостаточно. «Какаши, пожалуйста», — заскулил он, и улыбка Какаши стала дикой. Он выпрямился, оперся на колени и положил одну из ног Обито через плечо. Он поцеловал икру Учихи перед новым толчком, увеличивая темп с каждым движением бедер. Смена угла позволяла ему поражать простату Обито с каждым толчком, почему Какаши был так хорош во всем, что делал? Это было несправедливо, но в то же время Обито не осмелился бы жаловаться вслух. Одна из рук Какаши обвила его подпрыгивающий член, начиная гладить в ритме его ударов, и снова появилась эта улыбка — Обито кончил с громким стонущим криком, и за его веками плясали звезды и разноцветные пятна. Когда он пришел в себя, Какаши лежал рядом, закинув одну руку на грудь Обито. Он выглядел счастливым и абсолютно очаровательным, и Обито не мог не наклониться, поцеловав нос Хатаке. «Какаши?» «Ммм?» «Не дай мне ждать еще несколько месяцев». Черные глаза открылись шире, и Какаши придвинулся ближе, прижимаясь своим телом к ​​Обито так же, как и в первый раз. «Я больше никогда не позволю тебе ждать». Обито ярко улыбнулся, подумав про себя, что бог действительно троицу любит.