Не беги от судьбы

      Дело было осенью, много лет назад. Я жил тогда в деревеньке, работал сторожем в единственном на всю округу магазине, битком набитом добром самого разного назначения. Казалось бы, зачем маленькому деревенскому магазину сторож? Запер на ночь дверь — и всё. Так вот орудовала в тех местах шайка каких-то мальчуганов, регулярно обносившая этот домик, да и не так, чтобы по мелочи, нет — вынесут, так полмагазина. Пытались их выслеживать, выискивали родителей, спрашивали местных пацанят — так те сами ничего не знают. Никто этих маленьких воров в лицо не видел, только их чёрные тени в лесу. А деревенские страдали. Потому неудивительно, что моему появлению народ изрядно обрадовался.       Стоило мне прийти на пост, как банда затихла. Залегла на дно. Мне даже показалось, что все истории с ними — выдумка чистой воды. Дни были дождливые, серые и скучные. На работу я приходил вечером, сидел ночь и утро, а днями спал да гулял. Платили немного, но на жизнь хватало. В одну из таких ночей со мной и случилось… Это.       Я, как обычно, пришёл в магазин вечером. Кассирша Ленка приветливо улыбнулась и поздоровалась со мной, я вяло ответил тем же, уселся на свой стул возле окна и без интереса принялся наблюдать за шумящим от ветра лесом. Лес тот, надо сказать, был густым настолько, что, приди туда какой-нибудь чужак вроде меня, растерялся бы да и застрял в кустах меж крепких сосновых стволов. Но я к тому времени здорово подловчился и без особого труда мог найти и дорогу домой, и, если придётся, какую-никакую пищу.       За полчаса до закрытия Ленка сиганула домой. Грех винить — народу никого, а у неё дитё малое. Остался я один на один с домиком, лесом и полумистическими мальчишками, что грабили этот магазинчик на отшибе.       Прошло каких-то десять минут, как разразилась буря. Я наспех затворил ставни, запер дверь и выключил свет — мало ли, вдруг молния шибанёт, громоотвода-то у домика нет. Было слышно, как трещат под напором ветра хлипкие деревянные стены, как дождь шквалом обрушивается на окна и крышу, пытаясь сравнять постройку с землёй. Но домик держался. Я снова занял своё место на стуле, оперся головой о стену, прикрыл глаза и заснул.       Проснулся я далеко за полночь. По домику разносился стук вроде как привычный, так что я сперва не придал ему значения. Пить хотелось страшно. Я вытащил из кармана бумажку в сто рублей, сунул её на кассу, даже сдачу не взял, схватил бутылку с водой и залпом вылакал половину. И стоило мне оторваться от горлышка, как я понял, что что-то неладное творится… Стук продолжался, но стены больше не скрипели. Буря закончилась. Тогда что же это за звук?       Я прислушался. Звук исходил от двери. Похоже было, что кто-то — или что-то — втыкал что-то острое в дверь и скрёб по ней, словно пытаясь проделать в этой несчастной двери дырку. Я пытался успокоиться, заверяя себя, что это, наверное, кто-то из деревенских, может, Палыч, алкаш, за фунфыриком ломится. Но времени-то сколько! Да и живёт он на том конце деревни…       Пока я так размышлял, внутри меня образовался густой ледяной ком ужаса, медленно подступавший к горлу. Я сделал несколько неуверенных шагов к двери и услышал чей-то хрип. Волосы на затылке зашевелились.  — Кто там?! — с явной дрожью в голосе крикнул я. Стук и скрежет прекратился.  — Открой. — почти шипя, произнёс низкий голос.  — К-кто ты? Что тебе надо? — я не на шутку испугался.  — Открой, говорю. Не то худо будет! — голос стал угрожающим.       Я вдруг почувствовал, как нечто буквально толкает меня к двери. Я испуганно метнулся к прилавку и схватил пачку соли. Едва ли я осознавал, что делаю — я слышал чей-то внушающий доверие голос у себя в голове, он шептал мне, что делать, и я беспрекословно повиновался. Я повторил за ним какие-то неведомые мне доселе слова и расчертил солью линию вдоль стен. А тем временем жуткое нечто уже настойчиво, едва не с полной силой ломилось в дверь. Вскоре я закончил, и голос в голове моей смолк. Я снова был один против неведомой силы.       Оно снова ударило в дверь и на этот раз вырвало её. Оно смотрело теперь на меня из дверного проёма — тёмное, мохнатое, с рогами и горящими жаждой плоти, белыми, светящимися глазами. От ужаса я не мог даже кричать. Где-то за этим мраком блестели несколько пар маленьких глаз. «Вот они… Эти… Воришки…» — подумал я и тотчас упал без чувств.       Привела в себя меня Ленка, пришедшая с утра пораньше на работу. Было вся бледная, чуть ли не седая, со слезами на глазах. Я спросил у неё, видела ли она что-нибудь прошлой ночью. Она заплакала и рассказала, что во всей деревне был слышен вой страшный, дома шатало, скот с ума сходил, а магазин и всё, что рядом с ним было, поглотила тьма. Не такая тьма, что бывает в доме без света, нет — то был чистейший мрак. Только мерцали изредка какие-то яркие белые огоньки.       Я велел ей идти домой, к ребёнку, а сам пошёл старожилов расспрашивать, бывало ли у них что-то такое же раньше. Оказалось, бывало. В том самом домике, в котором сейчас был магазин, жил один не очень честный колдун. Жена его никак родить не могла, всё что-то случалось, дети умирали, не доживая до года. Вот он, говорят, и заключил сделку с местным лешим: взамен на сына отдаст свою душу. Только договорились, как колдун раз — и съехал вместе с женой. Говорят, стал жить в городе.  — А звали-то его как? — спрашиваю.       Один из стариков покряхтел немного и сказал и имя, и фамилию, и ещё добавил, что я похож на него лицом. Я сперва посмеялся, но потом, когда собрал всё воедино в своей голове, обомлел. Выходило, что этим самым ребёнком по сделке был я, а колдуном — мой родной отец. Я не помню ни его лица, ни голоса. Он умер, когда мне было два года — сорвался с моста. А голос тот, что я слышал в голове прошлой ночью, выходит, был его.       Следующей ночью я не вышел на работу. Я сидел в самом дальнем от всех окон и дверей углу, обняв колени, и дрожал от ужаса. Мне казалось, что эта тёмная сила, этот леший с его слугами где-то рядом, что он чувствует моё дыхание, слышит, как бешено колотится моё сердце. Я едва сдерживал крик, а заснул беспокойным сном ближе к утру.       Во сне он явился ко мне. Я был на грани истерики, пытался бежать или хотя бы отвернуться, но он был везде.  — Ты должен вернуть долг своего отца. — сказал он мне. — Принеси в жертву свою душу, иначе я сам заберу, что захочу.       Я спал всего час, проснулся весь в холодном поту. Я понимал, что он хочет, чтобы я умер в том злосчастном лесу. Он был готов принять меня… Но я смалодушничал. Первой же электричкой я уехал в город.       Все эти годы я и слышать ничего не хотел о той деревеньке, а на прошлой неделе мне попалась в руки газета того года, когда я сбежал от своей судьбы. Второй полосой писали о страшном нападении медведей на деревню. Никогда прежде такого не видели. Звери буквально взбесились, снесли дома, перегрызли всех людей. Даже Ленку и её ребёнка не пожалели…       Знали бы вы, как мне больно стало, как я возненавидел себя за трусость свою! Но теперь я не убегу. Я уже решил. Сегодня я еду туда. Меня — человечного меня — больше не будет. Я снова стану слугой лешего, коим был когда-то до своего рождения…