Жизнь

Спутник Кибертрона, современность. Голод — это нестандартное чувство для кибертронца. Конечно, Эйрахнида и раньше испытывала жажду, но то была нужда другого рода — эмоциональная или рациональная, но никак не физическая. Последнее было чем-то из разряда проблем органиков, кибертварей и скраплетов — кибертронцы были выше подобных низменностей. Да, нехватка энергона это довольно дискомфортно: ошибки и сбои, пониженная эффективность работы систем, учащенная нужда в оффлайне для экономии заряда, и даже риск стазиса — все перечисленное сопровождает энергоновое истощение. Однако, такое состояние все еще позволяло контролировать себя, даже на грани сохраняя ясный рассудок. Оно даже близко не напоминало тянущее, раздражающее, фрустрирующее чувство, которое испытывала теперь Эйрахнид. Чувство голода — не метафорическое, не по мести, не по азарту битвы и ощущению превосходства, а унизительно телесное — ей очень не нравилось. Оно мешало сконцентрироваться. Здраво мыслить. Оценить ситуацию. И, похоже, оно мешало не ей одной. Фемма раздраженно дернула лапками на спине, услышав громкое шипение инсектиконов. Возлежащая на самодельном троне Королева с тихим злым рокотом оторвала взгляд от головы в своих когтях, и направила на «подданых» свой крайне гневный взор. Террорконы в ответ пусть и отступили на шаг назад — в конце концов, в манипуляторе Королева держала оторванный шлем одного из них — но не прекратили громко шипеть, раскрывая зевы топливоприемников с жвалами. — Бездумные твари, только попробуйте, — презрительно выплюнула экс-десептикон. Она знала, что они не понимают ее, она просто была очень зла, — Вы в актив были тупее дроидов, а в дезактиве ваши процессоры и вовсе спеклись в шлак! Эйрахнид, скользнув предупреждающим взглядом по отряду нерешительных бунтарей, распахнула окуляры шире, и, не веря себе, пересчитала их еще раз. Она выпила только пятерых, потом одного убила выпуская пар, и сделала из него трон, на котором ныне и лежала. Откуда взялись еще трое? Догадка пришла спустя мгновение, вместе с рыком злости и еще большей фрустрации — террорконы начали пить еще живых сородчией. Это был ее личный энергоновый резерв! Она швырнула в тупых тварей шлем, с глухим «тумк» отлетевший от чьей-то головы — гравитация у луны была недостаточной, чтобы кидаться предметами с желаемой Эйрахнид силой. И это злило ее еще сильнее! — Юникроновы отродья! — прошипела паучиха, с щелканьем механизмов резко поднимаясь на ноги и угрожающе расставляя длинные конечности. Контролировать обращенных было намного труднее, чем тех, кто еще был актив — у мертвых желание служить боролось с проклятым чувством голода. И, вот уж внезапный поворот событий — террорконы начали этому чувству поддаваться, пытаясь в ответ шипеть на ту, кто их голод сдерживал и мешал жрать сородчией. Пока взгляд лиловых окуляр скользил по бунтарям, в слегка затуманенном процессоре Эйрахнид проходили расчеты. Каждый выпитый ей инсектикон создавал терроркона, который рано или поздно выходил из-под контроля и начинал уже сам пить других инсектиконов и создавать новых террорконов, и так в геометрической прогрессии. Пока энергон не кончится в принципе, и довольно скоро. Эйрахнид выщелкнула зашипевшие кислотой когти — она не собиралась терпеть конкуренцию. Королева перешла в форму паучихи, и, подогнув длинные лапы, прыжком бросилась на отряд обращенных инсектиконов. Твари двигались заторможенно — сказывался их дезактивный статус и мешанина в процессорах от борьбы двух директив. Они даже близко не были ровней экс-десептиконше, прошедшей всю войну. Первый в очереди на повторное умервщление жук даже не успел среагировать когда его шлем пробили когти, и лишь смог издать неясное важное клекотание повреждённым топливоприёмником да взбрыкнуть лапищами, прежде чем легко ушедшая от неуклюжего удара Эйрахнида вогнала лезвие одной из лап ему в грудной отсек, добивая. — Бесполезные куски металлолома, да как вы посмели! — вскрикнула паучиха, под быстрый цокот лап уходя от еще нескольких ударов шипящих и орущих террорконов. Ее удар лезвием на конце лапки прибил к поверхности луны одну из вытянутых рук, заставляя тварь согнутся пополам, и Эйрахнид вогнала кислотные когти в раскрывшиесятстыки брони на горбу, и плевками паутины из своих рук связывая двух тварей. Ещё два точных удара острыми лезвиями лап со скрежетом пробили их тела, гася искры одну за другой, прежде чем оставшиеся обращенные трансформировали руки в пушки и открыли огонь. Нелепый, неточный — но разрушительный и потому взрывами отгоняющий шипящую Королеву прочь. Камень и пыль древней луны с грохотом вздымались под ее ногами, заставляя прыжками отходить назад, и вновь оказавшись на возвышении трона, Королева оглянулась на кучующихся в отдалении еще живых инсектиконов, повылезавших из своих тоннелей на шум. — Какого шарка вы смотрите? Убить их! — отдала она им приказ. Информационный хлыст ударил по толпе «подданых», заставляя дернуться и с криками вскинуть загудевшие пушки, наводя на дезактивированных собратьев. Спустя мгновение, небольшой голодный бунт дезактивов закончился. Нельзя сказать, что вид со скрежетом и треском разлетающихся на куски террорконов, да и короткая потасовка в целом, не понравились Эйрахниде. Она ухмылялась, расправляя плечи. Она любила азарт битвы, чувство противостояния и превосходства — это будоражило ее нейросеть, вплоть до скачков фона. Королева даже на мгновение пожалела, что приказала убить тварей, а не сделала это сама. Ей и вправду нужно было выпустить пар… Уже второй раз за последнее время. Да, постоянно роящиеся в процессоре мысли о доставшейся ей участи нисколько не помогали самообладанию. Ровно как и голод. — Ммм, — стараясь отвлечься, протянула Королева, трансформируясь обратно в робоформу и рассматривая новые тела, на сей раз окончательно мёртвые. Она неспешными шагами подошла поближе, пока ее длинные конечности покачивались в пространстве. На мгновение паучиха задумалась над применением тел вдвойне умерших, но по итогу не придумала ничего лучше дальнейшего обустройства. Коллекционировать их головы, как она коллекционировала головы органиков? Скучно. Инсектиконы все одинаковые. Она провентилировала, поставив каблук на дезактив, — А вас на что пустить? Платформу может сделать? Один из вас уже стал троном, так что зачем останавливаться? Паучиха тихо засмеялась, дав отмашку убрать оружие живым инсектиконам — а то те продолжали стоять с взвезденными пушками, идиоты. — Жилище из тел дезактивов. Не моя коллекция, конечно, но довольно антуражно, — продолжала рассуждать фемма вслух, с ухмылкой подняв манипулятор к фейсплейту и рассматривая когти в… энергоне? Что вообще течет по магистралям этих отродий после того, как они перерабатывают топливо жертв? Эйрахнид задумчиво провела глоссой по когтю, и скривилась, пока инсектиконы из тех, кто стоял поближе, отошли назад. Она метнула свой взгляд уже к ним, оценивая уровень энергона, и чувствуя голод, — Праймус, какая гадость. Да, вы одноразовые, дальше только пускать на материалы. И судя по вашему количеству, мне хватит на настоящие апартаменты. Последнее было сказано без особого веселья, и опустившись на свой обезглавленный трон, Королева смолкла. Все эти попытки отвлечься не привели к успеху. Мысли вновь вернулись к тем же мрачным темам, что и ранее. Такими темпами, как скоро у нее кончатся запасы? Что произойдёт первее — она выпьет и повторно добьет всех своих слуг, или же они все просто выработают свой энергон сами и впадут в стазис, не оставив ничего для Эйрахнид? Ей тратить драгоценную энергию в попытках найти одну-две сигнатуры на Кибертроне или покорно ждать когда запасы иссякнут? Что случится тогда? Она тоже станет окончательным дезактивом? Кавой план? — Каков план? — повторила вслух бывшая офицер десептиконов вопрос, который вгонял ее в разжраженное отчаяние уже второй цикл. Смотря на свои ходячие резервы энергона, она будто ждала ответа — и, естественно, копощащтеся поодаль тупые инсектиконы ей не ответили. Они, наверно, даже не расслышали, что она сказала — большая часть уже вновь позабивалась в свежие норы и тоннели в поверхности луны. — Ну да, естественно, — мрачно провентилировала паучиха, наблюдая за этим. Эйрахнид хотела бы придумать план. Собраться с мыслями, проанализировать все произошедшее… Но ей мешал проклятый голод. Королева менула телепатический кнут-приказ в недоколонию своих подданых — с требованием кому-нибудь явится к трону. На этот раз добивать надо будет сразу.

***

Одиночество не было Эйрахнид в тягость — она всегда работала одна. Одна она путешествовала по галактике, одна коллекционировала представителей разумных видов, одна строила свои интриги, даже когда порой присоединялась к чьей-либо стороне. Она была самодостаточна и ценила одиночество, ибо оно позволяло ей иметь власть над собой, во всех смыслах — никому не подчиняться, не занимать голову лишними мыслями, концентрироваться на своих целях. Однако, голод разрушил этот чудесный шарм. Он рушил ее хладнокровие, он опутывал ее процессор и корпус цепями этого вечного неутолимого желания. Столь ценимая ей свобода одиночества — ее больше не было. Даже сейчас, когда она только насытилась, опустошив корпус инсектикона, голод не ушел. Он просто отошел на задний план — как раздражающая фоновая программа, постоянно посылающая запросы и занимающая ресурсы. К слову, она не стала добивать свою жертву сразу, как изначально планировала. Ей нужно было немного расслабиться. Терракон, оставшийся после опустошения, был прибит лезвиями ее лапок к поверхности луны, распят, будто очередной эрадикон для вскрытия на столе Нокаута. Эйрахнид видела в его тусклом визоре свое отражение — острое, темное, с ярой подсветкой и окулярами. Устроившись на слабо пытающимся вырваться корпусе, она с задумчивым видом, неспешно вспарывала его когтями, загнав их в стыки брони, и наблюдая как постепенно из перерезанных магистралей и проводки начинается сочится… недоэнергон. Прошло всего ничего, и он уже начал заполнять внутренние системы. Забавно. Как они в принципе работают и существуют? Этот вопрос недолго задержался в процессоре паучихи — она пытала тварь скорее из желания узнать, насколько живучи террорконы если не гасить искру, и дабы расслабится и вновь попытаться собраться с мыслями. Она не собиралась составлять научный доклад для какого-нибудь Шоквейва. Шоквейв. Да, ее мысли раз за разом соскальзывали к десептиконам. Они попытались от нее избавиться. Эйрахнид не была прямо-таки обижена, пусть и собралась отомстить каждому причастному. Она просто с хищной улыбкой думала о том, что они, наверно, до слива отработки боялись ее. Сколько раз она была в шаге от того, чтобы гарантированно уничтожить Мегатрона — практически в одиночку? Дважды? Трижды? Даже Старскрим с его извечным рвением никогда не был так близок к дезактиву Лорда. Ах, если бы не автоботы… И проклятый Саундвейв. На мгновение, визор терроркона очень напомнил паучихе безликого связиста, и она с злым шипением и скрежетом вогнала когти прямо в окуляры твари. Пожалуй, единственный кроме нее телепат был в списке тех немногих, кого она искренне ненавидела. Он так нелепо испортил ее момент триумфа! Отправил ее сюда, на другой край Вселенной! Последняя мысль вызвала особо много злобного отчаяния, и вернула Королеву к наиболее важному вопросу — что делать дальше? Кибертрон был истощен и разрушен. Конечно, Шоквейв как-то умудрился выживать на нем, но Эйрахнида — не Шоквейв. У нее не было полсотни тайных лабораторий и складов по всей планете. Можно было попытаться пробится глубже в недра — туда, где правят кибертвари Вектора Сигмы, но путь и охота затратят куда больше энергии, чем можно с них получить. Время паучихи было ограничено, ровно как и ресурсы — по сути, каждое в пустую потраченное движение уменьшало количество энергии, оставшейся у инсектиконов, и соотвественно, уменьшало и обьем работы которую они могут сделать, и их потенциал в качестве живых источников питания самой Королевы. Это была очень мерзкая ситуация. Эйрахнид провентилировала, когтем выскребая остатки оптики за разбитым окуляром подергивающегося инсектикона. Воколайзер она ему «удалила» еще до этого, так что все что он мог — это слабо клекотать и булькать разорванным топливоприемником. Интересно, он что-то чувствует? Или все его движения — мотивированы лишь голодом? Ведомая слабым интересом, Королева легким движением когтей вспорола нужную часть корпуса, обнажая один из нейроузлов, и выставила над ним палец. На нем тут же начала собираться кислота. Мгновение спустя жидкость капнула вниз, с шипением начиная разъедать чувствительные системы. Взгляд лиловых окуляр с интересом скользнул к тому, что осталось от головы терроркона. Она подергивалась. Подрагивали разведенные в стороны жвалы со сломанными креплениями, хлюпали и влажно стрекотали повреждённые системы. Однако, все это было и ранее. Он что, и вправду ничего не чувствует? Эйрахнида тихо хмыкнула, и попробовала подключиться к нему телепатически. Обычно, она ограничивалась «кнутами» — короткими и бесцеремонными информационными подключениями, конкретными приказами, ибо, будучи любительницей одиночества, совершенно не горела желанием постоянно чувствовать примитивные инсектиконские умы. В свое время, еще в самом начале войны, ей этого хватило с лихвой, на актив вперёд. Но этот конкретный случай ее заинтересовал. Терракон чувствовал боль. Он определённо был в настоящей агонии, Королева постаралась на славу. Однако, голод заглушал все эти ощущения. Он был наиболее сильным чувством, затмевающим все — протоколы самосохранения, примитивный разум, запросы систем о стазисе. Что было еще интереснее — так это то, как терроркон чувствовал чужой энергон. Это было закономерно, что он его чувствовал — в конце концов, Эйрахнида тоже ощущала текущую по чужим магистралям притягательную жидкость — однако, она не ожидала такой силы этого чувства. Подключившись к своему дезактивированному «подданому», Королева ощутила всех инсектиконов в лагере неподалеку, определяя положение их сигнатур с поразительной точностью. Было это вызвано тем, что терроркон был мертвее чем паучиха? Она не знала. Куда больше её занимала родившаяся в процессоре идея. Террорконы были обузой в импровизированной колонии инсектиконов. Они появлялись после каждой трапезы Королевы, они пытались пожирать остальных сородичей с еще большим рвением чем она, и чем сильнее становился их голод — тем труднее было ими управлять. Однако, они отлично чувствовали энергон — так что, почему бы не разослать их во все стороны, прочь от колонии, искать источники пищи, и сохранить соединение с каждым? При этой мысли Эйрахнида испытала одновременно и радость, и отвращение — у нее наконец появился план, но вместе с тем, он включал в себя долгий телепатический контакт. Однако, жить паучиха хотела сильнее, чем не хотела поддерживать подключение с дезактивированными инсеткиконами. К слову о дезактивности. Паучиха отстранилась и цокнула глоссой, окинув взглядом корпус истерзанного терроркона, который, кажется, постепенно переставал двигаться в принципе. И почему она не додумалась до этого плана прежде чем сделать недееспособными всех имеющихся террорконов?

***

Уже спустя четыре выпитых инсектикона и один цикл, план дал первые результаты. К удивлению Эйрахнид, источник энергона обнаружился не на Кибертроне, а прямо на луне, куда ее закинул Саундвейв. Ее паучиха решила изучить первой — просто потому что тут легче поддерживать телепатическую связь и она была ближе, чем поверхность стальной планеты. Однако, она не ожидала чего-то серьёзного, и была несколько насторожена, пусть и обрадована. Направляясь к месту, где исходил голодным безумием один из террорконов, она глушила свою сигнатуру и ограничила количество подключений, дабы как можно меньше выдавать свое местоположение. Это могло быть как невероятное везение, так и десептиконы, прибывшие добить Королеву прежде чем она найдет способ вернуться и добить их. В таком случае… Цокая лапками о поверхность луны, скользя в ее укромных кавернах и разломах, Эйрахнида хмыенула — это было бы даже неплохо. Через их портал, разыграв ситуацию правильно, она могла бы вернуться на Землю. Так что, каким бы ни был источник излучения, она была в выигрыше в любом случае! В пути, изучая пейзажи луны, паучиха задумалась о том, что ей известно об этом месте. По сути, не так уж много — этот спутник Кибертрона зачастую был просто своего рода свалкой, собирающей космическую пыль и мусор болтающиеся вокруг Кибертрона. Во времена золотого века тут, кажется, строили множество разных проектов, в том числе огромный некрополис, которым пользовались до тех пор, пока в более тёмные времена сенат не прекратил обеспечивать спутник чем-либо в принципе. Эйрахнид подумала о том, что, должно быть, сенаторы решили что плавильни это более доступный и современный вариант чем персональные гробницы. Как бы то ни было, судя по тому, что видела паучиха, все захоронения уже давно утонули в спрессованных до камня за миллионы лет пыли и мусоре. То, что это как-то с ними связано — это маловероятно. Или очень вероятно. Чем ближе экс-десептикон подбиралась к сигнатуре терроркона, тем очевиднее становилось, что он находился глубоко под поверхностью луны. Королева, внимательно осматриваясь, двигалась вплоть до того момента, пока не оказалась прямо над немертвым инсеткиконом. Или точнее сказать, почти в двух километрах над ним. Паучиха несколько удивлённо полыхнула оптикой, вытянулась на длинных лапах и с цоканьем переступая ими завертелась, изучая окрестности. Как он туда попал? Прорыл себе дорогу? Уже в открытую сканируя местность, она не обнаружила даже намека на какой то вход, где бы там ее «подданый» не находился. Тогда, переборов себя, Королева усилила подключение, пытаясь найти в дезактивном процессоре данные где конкретно находился терроркон и как он там оказался. Терракон, судя по всему, находился на древней грузовой платформе, шахта которой под углом уходила куда-то севернее, где и можно было проникнуть в это сооружение. Получив эту информацию, паучиха поспешила ограничить подключение — терроркон был очень голоден и и в его нейросети бурлило довольно много болевых ощущений, явно от серьёзных повреждений, и никаких более четких данных он передать не мог. Направляясь к месту, где, предположительно, был вход в шахту, Эйрахнида допустила, что это — либо очень древняя гробница, хозяин которой решил попытаться утащить с собой в колодец всех искр энергон, либо, возможно, довоенный склад или еще что-то, где до сих пор есть рабочие источники энергона. Возможно даже, кто-то скрывается там. Маловероятно, но возможно. Эта мысль вызывала у паучихи волну приятного предвкушения. Активные трансформеры означали не только потенциальный корм, но и потенциальный шанс покинуть мертвый Кибертрон и его спутники. Уж Эйрахнида бы нашла способы убедить особого несговорчивых мусорщиков или мародеров, решивших попотрошить могилы многомиллионной давности — главное, чтобы у них был корабль.

***

Вход в шахту обнаружился не так быстро, как хотелось бы. Признаться, Эйрахнида ни за что не заметила бы его, если бы не тоннель, оставленный прорывавшимся сквозь мусорные нагромождения металлолома инсектиконом. Поверх шахты явно что-то стояло раньше — какие-то постройки, возможно даже очередные гробницы. Они и погребли под собой все следы входа в подземный тоннель. С клацаньем пробираясь сквозь узкий проход, Королева невольно задавалась вопросом, как ее «подданый» в принципе почувствовал энергон на таком расстоянии и на такой глубине, но все вопросы испарились из ее разума, как только она оказалась в самой шахте. Перед выскользнувшей из мусорного тоннеля паучихой предстала очень интересная картина. Вокруг нее было… Что-то. Большое открытое пространство. Площадь? Огромный зал? Возможно, остатки построек, которые когда-то были на поверхности луны — сказать было сложно, ведь все утонуло в мусоре, развалилось, стало этим самым мусором. Однако, было и кое-что выделяющееся на фоне прочего металлолома. Собственно — вход в шахту на другом конце мусорной пещеры. Длинный прямоугольный проем, по полу кого шли рельсы, уходил под углом на несколько километров вглубь луны. Каждые примерно метров пятьдесят, его когда-то перекрывали массивные ворота, толщиной не уступающие иному формеру — но все они были пробиты насквозь чем-то невероятной силы. Края огромных, уходящих вдаль, в тьму на самом дне, дыр, были оплавлены, и от них по древнему металлу расходились черные узоры. Навскидку, Эйрахнид предположила бы, что это был по меньшей мере выстрел главного калибра какого-нибудь военного корабля тяжелого класса. Как правило, не так вскрываются гробницы. Паучиха процокала к краю первой из нескольких десятков дыр, заглядывая в шахту. Она чувствовала террокона — он был на самом дне: скребся, рычал, клекотал. Если напрячь аудиодатчики — она могла различить эхо его стенаний. Эйрахнида не придала этому значения ранее — но теперь задумалась, откуда у инсеткикона были почувствованные ей рание повреждения? Какая-нибудь кусачая, чудом активная система безопасти его потрепала? Это место выглядело как древний военный объект, который кто-то когда-то очень хотел защитить, и кто-то когда-то очень хотел захватить. Это также значило, что там могло быть что-то ценное. Очень ценное, и потенциально — так и никому и не доставшееся. Поцокав на месте еще пару мгновений, паучиха проскользнула в первую дыру и начала свой спуск. Ее окуляры были едва ли не единственными источниками света в абсолютной тьме вокруг. Это не то что бы мешало паучихе — ее оптика быстро подстроилась под темноту, и с легкостью различала малейшие детали в окружении по мере осторожно движения по шахте. Это сооружение и вправду было очень древним. На это указывали не только устаревшие гидравлические механизмы врат и довольно добротные материалы прямиком из Золотого Века, но и пометки, надписи на древнекибертронском, расчерчивающие стены секций шахты. Поглядывающая по сторонам Эйрахнида, время от времени останавливающаяся и задерживающая взгляд на иных иероглифах, не могла разобрать, что там было написано. Судя по паттерну, это, возможно, были не столько разные технические термины и предупреждения, сколько стихи. Хотя, может свои знаки по типу «осторожно, секретный объект — вход воспрещён» древние кибертронцы писали в стихах. Эйрахнида была довольно старой, но не настолько, чтобы застать Золотой Век. Чем дальше она спускалась, с цоканьем лапок проскальзывая в очередную дыру с оплавленными краями, тем сильнее удивлялась тому, сколь сильно кто-то хотел что-то спрятать за сотней-другой огромных ворот. Местами она даже видела в стенах борозды панелей, под которыми очевидно скрывалась какая-нибудь давно не активная турель. Это навело ее на мысль о том, что, возможно, штурм многомиллионной давности так и не увенчался успехом, и именно поэтому терроркон и скребся куда-то, где внезапно, посреди руин, обнаружился энергон. Будет забавно, если оружие или снаряжение секретной база какого-нибудь сената поможет ей отомстить десептиконам. Это будет очень злой иронией. Однако же, подобные надежды пришлось попридержать. С приближением к сигнатуре немертвого терроркона, Эйрахнида увидела определенную проблему, и, вероятно, причину по которой никто особо и не горел желанием спускаться сюда все это время — огромные врата, контур которых угадывался в оплавленных и почерневших очертаниях конца тоннеля, были закрыты. В них и скребся едва способный двигаться терроркон, изрешеченный несколькими уже сломанными турелями, огрызки которых торчали из стен. Паучиха тяжело провентилировала, сбавляя темпы спуска и осматривая тупик. Это было… разочаровывающе. Если тут и были какие-нибудь панели для открытия, то мощный энергетический заряд, взорвавшийся здесь, скорее всего уничтожил их. Но поискать наверно стоило. Включив сканеры, Эйрахнид принялась за дело.

***

Ей удалось открыть дверь. Эйрахнида не понимала, как именно, но у нее получилось. Она с трудом смогла отодрать одну из закрытых сплавившимся металлом панелей, проплавив залитые металлом стыки кислотой. То, что было за ней, оказалось, вроде как, рабочим. Это было похоже на допотопный сканер, и, прежде чем паучиха успела среагировать, он начал ее сканировать. После этого, у удивлению феммы, последние врата со скрежетом и грохотом приоткрылись — ненамного, но достаточно, чтобы формер мог пройти. И похоже, те, кто штурмовал это место, все-же проникли за них. Застывшая посреди прохода Эйрахнида насчитала около пары десятков дезактивных кибретронцев в видимой части огромного коридора. Она видела следы взрывов и выстрелов, мощных ударов — отметины произошедшего здесь сражения были видны по всему помещению. Экс-десептикон, осторожно шагнувшая внутрь и внимательно сканирующая пространство взглядом, с легкостью могла представить себе красочные всплески энергона, оставившие разводы на некогда белых полу и стенах. Тело прямо у ее ног, например, очевидно порвало пополам мощным ударом, пришедшим сбоку, и взгляд легко проследил росчерк из вьевшихся в металл топлива и энергона, протянувшийся аж метров сорок. Дезаткив чуть поодаль был пробит чем-то насквозь, прямо через камеру искры, а через корпус кибертронца у стены шли три глубокие борозды, превратившие его в месиво смятых и вспоротых деталей. Четвертый и вовсе выглядел так, будто… сгорел изнутри. Взгляд неспешно, очень осторожно делающей шаги паучихи метался от дезактива к дезактиву, сканируя их. Это были не такие уж и древние модели, как она ожидала. Она даже смогла опознать корпус одного из более-менее уцелевших — угловатый, угрожающий, внушительный, с характерными знаками отличиями. Все дезактивы в этом коридоре были из сенатской Гвардии. Они и были нападающими, скорее всего. Как ветеран боевых действий длинной в целый актив, Эйрахнида быстро смогла восстановить в своей голове ход шедшего здесь сражения. Чему бы они не противостояли, оно пришло из глубин коридора — большая часть выстрелов была направлена именно туда. Бой был очень коротким — противник быстро прорвался сквозь плотный огонь и настиг отряд гвардейцев, после чего разделался с ними в течении ну максимум нескольких кликов. Последние мгновения боя гвардейцы скорее всего вели хаотичный, беспорядочный огонь, пытаясь попасть в кого-то очень быстрого на очень близкой дистанции. Возможно, тех, кто противостоял гвардейцам было несколько — характер повреждений у корпусов был слишком уж разнообразным: были и сломанные, помятые от невероятной грубой силы крушащих ударов, и разрезанные точечными взмахами лезвий, и не имеющие внешних дефектов вовсе. Широкий арсенал и боевая эффективность неизвестных противников гвардейцев заставляли побеспокоиться. Она не видела ни одного дезактива, не принадлежавшего нападавшим. Королева подняла взгляд от очередного дезактива и несколько настороженно всмотрелась в темноту коридора, просканировав его вновь. Она также выкурила на максимум чувствительность аудиодатчиков, и застыла на месте, анализируя поступающие данные. Коридор уходил вперёд на несколько километров. Он, как и шахта, тоже был поделен на секции воротами, но все из них были либо уничтожены, либо открыты. Тоже самое касалось и дверей и проходов в стенах коридора, и его ответвлений — их было по меньшей мере четыре штуки. Однако, комплекс был пуст. Не было никаких признаков чужого присутствия, никаких сигнатур и энергоновых следов за исключением еще десятка дезактивов, никаких лишних звуков. Позади стенал инсектикон. Слегка стонал древний металл вокруг. Работали системы корпуса самой Эйрахниды. Ничего необычного. Однако же, терроркон что-то здесь почувствовал, что заставило его забраться так глубоко. Настороженно стоящая на месте паучиха, активно использующая все свои системы обнаружения и сканирования на полную мощность, не могла ничего уловить. И теперь, когда вход был открыт, он даже активно пытался ползти куда-то. Выход был только один. В этот раз Эйрахнид подключалась к сознанию дезактивного инсектикона более основательно. Это было ужасно, что ей приходилось так часто прибегать к этому, но того требовала ситуация. Совершив подключение и поморщившись от ударивших по нейросети отголосков агонии и голода, она постаралась отсеять хаотичные сигналы работающих на темном энергоне систем, и сконцентрироваться на том, куда терроркона влекло. По всему подземному комплексу чувствовались следы энергона. Его здесь хранилось много, он долго здесь использовался, он оставил сильные отпечатки, ощутимые дезактивным инсеткиконом. Однако, это было не все. К удивлению Эйрахниды, он еще чувствовал сразу несколько сигнатур, которые скрылись в комплексе от ее сканеров и датчиков. Одна прямо конце коридора, куда тут же метнулся взгляд лиловых окуляр, и еще… неопределённое количество в его ответвлениях. Все они были довольно слабыми, но это явно были горящие искры, либо с хорошими системами подавления сигнатуры, либо в стазисе или на грани стазиса. Это была… довольно интересная ситуация. Осторожно пройдя через древнее поле боя, и обнаружив в следующей секции несколько сломанных кинетических турелей будто прямиком из исторического музея, Эйрахнида заглянула в ближайшее помещение через выломанную дверь-шлюз, и увидела грузовой лифт с грубо выломанными механизмами. Пройдя еще метров пятьдесят, она увидела в тонкой щели очередного прохода что-то, похожее на остатки архивов. Поломанные стенды, потрескавшиеся или тускло сияющие кристаллы, сваленные в кучу древние датапады. Где-то в глубине виднелось что-то наподобие крупной панели управления с кучей экранов. Приблизив изображение единственного тускло горящего экрана, она попыталась хоть что-нибудь прочитать, но не смогла. Очевидно, там было открыто что-то наподобие отчета или архивной записи, с приложенным чертежом и параметрами… чего-то. Да, это определенно не была гробница. Это точно был какой-то очень важный — скорее всего даже секретный — объект. Отпрянув от щели и осмотревшись по сторонам, Эйрахнида тихо хмыкнула и задала себе закономерный вопрос — чей именно объект это был? Если речь шла о нападении гвардии сената, то логично было предположить, что это была секретная база десептиконов в период до активной фазы восстания и «роспуска» сената. Однако, в те времена у бунтующих рабочих и гладиаторов даже близко не было ресурсов и возможностей, дабы построить что-то подобное. Это скорее всего был результат интриг, грызни и скрытых войн самой правящей верхушки. Да и прямо сказать, комплекс выглядел значительно старше десептиконского движения. Что за секреты хотел похоронить сенат на глубине нескольких километров в поверхности луны-некрополиса? Ухмыльнувшаяся Эйрахнида надеялась, что полезные. Могущественное древнее оружие и космический мост, желательно. Однако, прежде чем заняться исследованием комплекса, нужно было разобраться с сигнатурами. Если они принадлежали тем, кто когда-то давно отражал нападение Гвардии, то даже в пред-стазтисном состоянии они могли представлять опасность. Был соблазн вызвать сюда весь инсектиконский рой, для безопасности и скорости осмотра. Однако, если в своей осторожности и скрытности Эйрахнида была уверена, то в случае с инсектиконами она была уверена только в том, что они были туповатыми. Поэтому от легкого пути решено было отказаться. Интереса ради, Эйрахнид пыталась продолжать реконструкцию древней баталии в своем процессоре по мере изучения недр коммлекса. Похоже, в после сражения на входе что-то заставило защищающихся отступить и перенести сражение в глубь — Эйрахнида продолжала находить дезактивы. Не в такой же концентрации как раньше, но все равно вншуительное число — десять обнаруженых ей во время сканирования гвардейцев были только началом. В каком-то смысле это место все-же было гробницей — корпусов бы тут хватило на новый некрополис. В общей сумме она насчитала уже где-то четыре десятка. Это место штурмовала целая армия — по меркам современности. Цокающая через мертвенно тихие коридоры и залы экс-десептикон предполагала, что после первого поражения перегрупировавшиеся гвардейцы вновь пошли в атаку, и стали активно выдавливать и теснить неизвестного противника, пусть и неся тяжелые потери. Каждая секция комплекса давалась им ценой нескольких искр. Корпусов, не принадлежавших нападавшим, внимательно осматривающаяся по сторонам и сканирующая каждую комнату паучиха так и не находила. Она продвигалась вперёд, к сигнатуре, которую терроркон чувствовал наиболее чутко — в самом конце коридора. Конечно, Королева продолжала сохранять внимание и осторожность, но… довольно быстро стало очевидно, что комплексом уже очень, очень давно никто не пользовался. Скорее всего, прямо с момента сражения — об этом говорили многочисленные опасные повреждения, нанесенные в битве и оставленные без внимания, об этом говорили оставленные то тут, то там дезактивы, об этом говорили заевшие двери, севшие датапады, мусор, даже завалы иных проходов — без каких либо следов взаимодействия. Ну и, если подумать, сам факт того, что дабы пробраться в комплекс через главный вход потребовалось делать тонель сквозь мусор и обломки — подразумевал факт заброшенности. Да, местами комплекс был вполне себе цел и многие системы даже были в довольно спорном, но рабочем состоянии — однако если тут и был кто-то актив, то он был в стазисе. Так что, под конец своей прогулки по коридору Эйрахнид чувствовала себя довольно расслаблено и уверенно, шагая с раправленными плечами. Опасность местных обитателей теперь интересовала ее скорее в качестве потенциального оружия против десептиконов, если чужие пушки можно будет оторвать от корпуса. Если у них были пушки, конечно. По большей степени, повреждения гвардейцев выглядели нанесенными в ближнем бою. И заглянув в очередной архив — подобных первому обнаруженному помещению комнат по комплексу было множество — Королева увидела выставленный в считывающее устройство сияющий кристалл. Комната выглядела неповрежденной — стенды с датападами и кристаллами стояли ровно, слабо мигали оплетающие стены системы. Шагнувшая внутрь паучиха с интересом осмотрелась, и подошла к панели управления, где было считывающее устройство. На первый взгляд, оно было… рабочим. — Вот так сюрприз, — заинтригованно мурлыкнула фемма, чьи окуляры полыхнули ярче. Она клацнула когтем по кнопке запуска, и древний экран засиял. На этом носителе было записано много информации на древнекибертронском, которую невозможно было расшифровать, но было и несколько голозаписей. На первой в замедлении было показано, как согнутая механическая конечность с длинным лезвием на конце быстро пружиной распремлялась в подобии змеиного броска или удара хвоста скорпиона. На другой записи эта же конечность наносила удар по толстой пластине, и… наносила Юникроновски разрушительный урон. Эйрахнида не представляла, с какой силой и скоростью должен был совершаться выпад, дабы он создавал подобную взрывную волну. Это было подобно небольшой направленной термоядерной реакции. Заинтригованная, Королева осмотрелась вокруг в поисках других кристаллов, и вскоре вставила в устройство ближайший что был под рукой. Ситуация была аналогичной — много древнекибертронского, и пара голозаписей. Эйрахнида не совсем понимала, что наблюдает. Запись была очень странной — она содержала просто скользящие в чьем-то зрении нечеткие контуры объектов, стен и углов, будто кто-то использовал какую-нибудь допотопную систему эхолокации или странный сломанный сканер. На мгновение точка обзора резко сдвинулась, и внезапно в поле видимости оказался высокий крылатый силуэт, окружённый каким-то полем, все также чудовищно размывчатых очертаний. На этом все кончилось. Записи третьего кристалла изображали… скраплетов. Подробный чертёж, объёмная модель, и процесс пожирания и переработки куска живого металла. Эйрахнида невольно дернула лапками в отвращении. Признаться, она была в некотором замешательстве от увиденного. Благо в этот момент панель с треском выключилась, напоминая Эйрахниде где та находилась. Мигнув окулярами и мотнув головой, паучиха выпрямилась и провентилировала. Чем вообще занимались в этом комплексе? Но размышлять фемма будет потом. Сейчас нужно было убедиться в том, что это место было безопасным. Паучиха нашла еще два лифта, один из которых даже был рабочим. Однако, его панель управления ожидаемо выдавала лишь что-то на древнекибертронском, и даже если бы Эйрахнида решила покататься на этом древнем потенциально поврежденом механизме, она не смогла бы. Как жаль. Последняя секция длинного коридора расширялась и переходила в огромный зал. По его центру шел проход, а из его стен по бокам ребрами выходили огромные массивы систем. Напоминало технические помещения под мостиком Немезиды. Проходя мимо рядов древней электроники, Эйрахнида с удивлением заметила, что в некоторых местах даже что-то тускло мигало и светилось. Следов битвы здесь не было совсем. Скорее всего, сюда нападающие либо не добрались, либо уже сломили сопротивление к моменту когда зашли так глубоко. Искомая Эйрахнид сигнатура была прямо за дверью в конце помещения. Выкрутив мощность сканеров на полную и сконцентрировавшись на комнате впереди, паучиха теперь могла чувствовать чужую сигнатуру. Прямо по центру небольшого зала, что был за закрытой дверью. Экс-десептикон осторожно и бесшумно приближалась, внимательно следя за сигнатурой и введя системы в полную готовность. Она была готова с огромной скоростью сорваться в сторону при малейшем признаке опасности. Однако, его не было. Был лишь слабый сигнал искры, не двигающийся, не пульсирующий, не меняющий частоту излучения, и… вообще ничего больше. А потом, дверь внезапно раскрылась. Эйрахнид с шипением дернулась в сторону, уходя с возможной линии огня, и попутно пуская паутину в открывшийся проем. Это было плохо, очень плохо. У нее не было под рукой ее инсектиконов, и если она получит повреждения… Подождите. Паучиха застыла, смотря на проем. Из него никто не вел огонь и не выходил. Сигнатура так и осталась на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр, не изменившись. Это была просто автоматическая система, открывшая дверь при приближении. Подождав еще мгновение для верности, экс-десептикон провентилировала с облегчением, и двинулась к двери. За ней был небольшой зал, теперь немного заляпанный паутиной. Вокруг было множество экранов и панелей, самых разных систем, идущих полукругом вокруг массивного кресла по центру, разложенного в состояние платформы. На нем и возлежал корпус источника сигнатуры. Это была фемма. Наверно. У нее был очень необычный, бледно-серебристый или утративший цвет от времени корпус, очень сложный, очень странной конструкции и внешности. Его детали местами были аэродинамичными, обтекаемо и гладкими, а местами выступающими, острыми и хищными. Находящаяся в стазисе фемма пусть явно и обладала искрой, но выглядела далеко не как трансформер, и напоминала то, что мог, наверно, сотворить только Шоквейв, попытавшийся слить воедино какую-нибудь жуткую кибертварь из недр нижних уровней и кибертронца. Ноги сложной конструкции местами напоминали таковые какого-нибудь инсектикона, и оканчивались очень странным ступинатором, с мощным каблуком-дожигателем как у иного джета или крупного сикера, и при этом с тремя… пальцами? Как у рептилии. Предакона. К этому сравнению подталкивали и внушительных размеров когти, что были на манипуляторах. Эйрахнида с легкостью могла представить их вспарывающими металл увиденных ей ранее дезактивов — перед тем, как те стали дезактивами. Рядом с одной из ног неизвестной феммы змеился длинный сегментный хвост с лезвием, переходящий в подобный хребту органика усиленный экзоскелет на спине. Из него выходили две пары дополнительных конечностей, напоминающих отдалённо лапки самой Эйрахниды. Они, распростертые далеко в стороны стороны от тела, были по четыре длинных сегмента каждая. Состоящая из множества деталей тонкая талия переходила в мощную, выступающую грудную секцию, снизу имеющую странную конструкцию, наподобие рёбер человеческого скелета. Подобных деталей неизвестного назначения было множество по всему корпусу — разные выступы, изгибы, лезвия. Они придавали неизвестной жутковатую и диковатую эстетику. Это были украшения? С цоканьем лапок паучиха нависла над феммой, манипулятором осторожно сдвигая голову, дабы рассмотреть фейсплейт. На нем застыло интересное выражение. Сведенные надоптические дуги, приоткрытые губы, и черные провалы потухших окуляр. Удивление? Возмущение? Не важно. На фоне остального корпуса, он показался ей простым, даже строгим. Да, по своему красивым, гармоничным — но столь выделяющимся на фоне прочего хищного изящества. Он напоминал Эйрахниде фейсплейты очень древних моделей. Наверняка неизвестная, погружения в стазис фемма и была одной из таковых. Возможно прямиком из времен уже всплывающих в мыслях паучихи Предаконов, или даже раньше — было трудно предположить, какая у этой мешанины деталей могла быть альтформа. Корпус выглядел слишком сложным для быстрой перестройки. — Могу поспорить, что за такой образец для Шоквейва мне простили бы любой проступок, — будто задумчиво произнесла Эйрахнида, рассматривая еще пару мгновений чудную фемму перед собой — как коллекционер органических чудовищ, она не могла не оценить ее внешний вид. Однако, это были лишь пару мгновений. Цокнув глоссой, паучиха с щелканьем лапок развернулась и покинула комнату, — Однако, я предпочту вернуться к десептиконам скорее с карательной армией, чем с примирительным подарком. Эту сигнатуру Эйрахнида вычеркнула из списка потенциальных опасностей — ее обладательница была в глубоком стазисе уже сотни — если не тысячи — ворн. Да, она удивительно хорошо сохранилась для кого-то, кто не лежал в стазис-капсуле, но явно не собиралась вставать на ноги ближайшее время. Теперь, нужно было разобраться с остальными сигнатурами. Куда там еще полз тот недобитый немертвый инсектикон? Паучиха, осматриваясь по сторонам, усилила подключение, вновь соединяясь с террорконом… И застыла. Что? Эйрахнид ощущала, как ее подданный полз вперёд, целенаправленно и решительно, не обращая внимание на неработающие системы и агонию нейросети. Он, царапая пол своим корпусом, хватаясь когтями единственного рабочего манипулятора, тянул себя куда-вперед, влекомый не волей самой паучихи, ни протоколами самосохранения, ни даже извечным голодом. Его двигала совершенно другая сила, источник которой был прямо перед ним. Оживший дезактив полз по залу, что был прямо под комнатой с серверами, где сейчас находилась Эйрахнид. То было широкое помещение, уставленное платформами, столами, рабочими панелями, экранами. А в центральной его части находились шесть прозрачных столбов, заполненных чем-то пурпурным, сияющим. Темный Энергон. Окуляры застывшей на месте Эйрахнид широко раскрылись. Она резко усилила подключение, заставив занесенный манипулятор застыть на мгновение… Но спустя еще секунду он с внезапной силой опустился на поверхность колонны, проламывая ее. В тот же миг, Эйрахнид утратила контроль и потеряла связь со своим подданным. Ее прошибла волна страха. Что вообще только что произошло? Откуда здесь кровь Юникрона? Чем занимался этот комплекс? Еще прежде чем эти вопросы пронеслись в ее процессоре, она услышала далекий грохот, с которым закрылись врата главного входа… А вслед за ней, судя по всему, и врата, отсекавшие разные ответвления. «Обнаружена утечка хаоса. Инициирован протокол изоляции». Паучиха закрутилась на месте, цокая лапками и широко раскрытой оптикой осматривая темные помещения, по которым гуляло эхо закрывающихся дверей. Шарк.

***

Голод сводил Эйрахнид с ума. Прошло уже намного больше цикла с того момента, как она оказалась заперта в обнаруженном комплексе. Связь с единственным попавшим внутрь инсектиконом была утрачена. Еще почти десяток еще активных ее подданных прямо сейчас пытались пробить главный вход, еще несколько искали прочие лазейки и входы в комплекс. Только вот все было бестолку. Древние врата твердо держали любой удар, внешние стены комплекса были еще толще чем они, а редкие обвалы были погребены под сотнями тонн мусора. Меж тем, время шло. Скребущаяся в главные ворота паучиха чувствовала своих подданных по другую сторону. Их отделяли всего несколько метров металла. По их жилам тек энергон, столь сильно нужный ей. Она чувствовала, как без него потихоньку дезактивируется. Как становится такой же как прочие террорконы — бездумной пустой оболочкой, движимой лишь нечестивой силой темного энергона. Этот комплекс оказался ловушкой для нее. Она раз за разом пыталась понять хоть что-то из того, что писали на древнекибертронском редкие рабочие экраны, пыталась сделать хоть что-то, методом тыка пытаясь открыть двери, проникнуть в разные технические помещения и через них выбраться наружу. Но ничего не работало. Ей оставалось лишь кричать и громить оставшиеся рабочие панели после очередной неудачи, чувствуя, как ее пожирают чувства голода, страха и отчаяния. Она… Она могла бы что-то придумать. Но она не могла сконцентрироваться. Всепоглощающее чувство голода затмевало все. В нем растворялись мысли, идеи, образы. Она начинала забывать, что делала несколько мгновений назад, или что собиралась сделать, раз за разом находя себя скребущейся в главные врата… Или стоящей над телом стазисной феммы, как сейчас. Застывшая над ней, борющаяся с собой, Королева дрожала. Так не могло продолжаться. Неизвестная монструозная фемма была единственным доступным Эйрахнид источником энергии. Паучиха одергивала себя раз за разом, но не из сочувствия или жалости, кои были ей незнакомы, а из банального здравомыслия и страха перед тем, что могло произойти. Было неизвестно, почему фемма впала в стазис — у нее не было видимых внешних повреждений, и не наблюдалось истощение. Что-то было не так. Однако, пожалуй, Эйрахнид готова была принять этот риск. У нее не было выхода — либо стать пустой оболочкой, либо иссушить неизвестную фемму. Паучиха тяжело вентилировала, смотря мутным взглядом на довольно неплохо защищённую шейную магистраль. Ей нужно было вернуть себе ясный рассудок. Усмирить голод. И тогда она что-то придумает, вновь. Найдёт решение. Да. Дрогнув в нерешительности на мгновение, Эйрахнид потянулась вперёд, и впилась в чужую магистраль. Чувство пошедшего по страждущим топливным системам энергона было подобно самой лучшей перегрузке, которую испытывала Эйрахнид. Мало какой коннект давал ей столько эйфории, как сейчас. Она зарокотала, полыхнула окулярами, жадно опустошая корпус под собой. Энергон этой феммы был насыщен и сладок после столь долгого голодания. Он чем-то напоминал сверхзаряженное с присадками, и будто бы обладал невероятной концентрацией и особой структурой. Паучиха с трудом оторвалась от пиршества, буквально силой оторвав себя от чужой магистрали. Она сидела на бледном корпусе неизвестной, пока по ее губам и шее тек смешавшийся с ротовой смазкой энергон. Она… Как-то слишком увлеклась трапезой. До этого Королеве не удалось привнести разнообразия в свое меню, одни только инсектиконы составляли его по большему счету. Имел ли каждый формер не-холодной сборки свой уникальный вкус, подобно монструозной фемме? Эйрахнида открыла для себя новую причину вернуться на Землю. Как бы то ни было, она чувствовала, как чужой энергон идет по ее топливным системам, и голод отступает вновь. Паучиха, прислушавшись к своим ощущениям, задумчиво проводя когтем по корпусу под собой. Неизвестная фемма была очень сытной, давала хороший заряд. Такими темпами, ее должно было хватить еще на пару раз. То, что нужно, дабы найти выход. Да. Это было приоритетной задачей. Королева соскользнула прочь с платформы, оставляя фемму. «Ошибка топливной системы» — выскочило уведомление на внутреннем экране экс-десептиконши. Эйрахнида не сразу осознала, что именно означал полученный ей сигнал. Она просто застыла на мгновение, обрабатывая его лениво набирающим обороты работы после голода процессором, и уже через мгновение ощутила как ее тело скрутила резкая слабость, отключение вторичных систем. Оно ощущалось будто электромагнитный импульс, пущенный изнутри. Королева зашипела, ощутив прилив страха и злости. Ее опасения ранее не были беспочвенными, судя по всему.

Запуск первичного анализа.

Паучиха на стремительно подгибающихся серво сделала пару быстрых шагов назад, чуть ли не рухнув на выпирающую из стены панель управления, цепляясь за нее руками. Лапки, которыми она пыталась опереться об пол, дрожали, будто под весом неподъемного груза.

Обнаружено критическое нарушение работы систем. Инициировать протокол активации.

Щелк. Эйрахнида вздрогнула, вскидывая голову. Ее системы сходили с ума. Она что-то слышала? Щелк-щелк-щелк. В дрожащем фокусе сбоящей оптики Эйрахнида, чей взгляд метнулся к корпусу феммы, увидела, как медленно двигался хвост, щелкающий сегментами о край платформы. Мгновение у паучихи ушло на осознание нечеткой картины, поступающей с оптических систем. Первой мыслью было, что она задела хвост, и он попросту медленно падал с платформы — но мгновением позже пришло понимание, что дерганья деталей на корпусе неизвестной феммы — не результат помех и искажений. О нет.

В энергоне обнаружено содержание инородных тех. Ошибка первичного запуска. Активация протокола очищения.

Окуляры Королевы полыхнули ярче, и паника ударила по нейросети — у нее были мощные системы обнаружения. Даже сквозь ошибки, она почувствовала резко ставшую куда сильнее и четче сигнатуру прямо перед собой.

Восстановление подключения к Паноптикуму. Анализ данных.

Эйрахнида активировала когти. Отчасти потому что ее боевые протоколы сходили с ума, пока она продолжала фиксировать движение на краю видимости сбоящей оптики, и отчасти потому что она пыталась пробить стены в попытке уцепится, дабы царапаясь двинуться прочь из комнаты, дабы как можно скорее закрыть ее, заблокировать дверь. Паучиха развернулась, скрежеча лезвиями по древнему металлу, и сделала еще пару шагов, выходя в проем, дверь в конце которого вела в огромный коридор, пронизывающий подземный комплекс.

Обнаружен нарушитель. Инициация протокола блокировки.

Там она тоже увидела движение, заставившее ее в страхе отшатнуться назад. Что-то огромное, с нарастающим грохотом невероятно быстрых шагов неслось прямо к паучихе, подобно взрывной волне, мелькающей в проёмах — так на мгновение ей показалось. Однако, это не был взрыв или еще одно чудовище — это был каскад закрывающихся дверей.

Восстановление сеанса наблюдения. Ошибка первичного запуска. Инициация протокола анализа состояния Паноптикума.

Вспыхнуло аварийное освещение, заливая пространство вокруг. Сквозь статику сбоящих аудиодатчиков, паучиха услышала отголоски грохота, скрежета и гула вокруг. Подобно оркестру, играющему в определенном ритме, подобно пробужденному древнему чудовищу, поднятому из мертвых терроркону — подземный комплекс ворочался древними громоздкими механизмами и системами, возвращаясь к жизни. Последняя из дверей, выбив волну ржавой пыли, захлопнулась прямо перед едва устоявшей на ногах Королевой — оставляя ее наедине с тем, что продолжало щелкать и лязгать за ее спиной. Развернувшись с широко раскрытыми окулярами, Эйрахнида вжалась спиной в дверь.

Очищение завершено. Инициация протокола активации.

Вслед за хвостом, в движение пришли длинные конечности, выходящие из хребта феммы. Одна за другой, они уперлись в пол по бокам от платформы, и подняли ее корпус в плавном, спиральном, змеином движении, под щелканье сегментов хребта. Воздымающийся на платформе корпус уходил под самый потолок, по острым граням его хищного силуэта скользили блики аварийного освещения. Каблуки цокнули о платформу, когти супинаторов же о нее клацнули. Голова вздрогнула, приходя в движение, и с тихим клекотанием запрокинулась, пока тело встопорщило лезвия и острые выступы под продолжающийся римтичный оркест грохота и лязга комплекса вокруг.

Активация завершена. Нейросоединение с Паноптикумом стабильно. Переход в режим прямого управления.

С пробуждением, Хранительница.

Внезапно, оркестр стих. Шлем сместился вбок, плавно проворачиваясь, обращая лицевую к перепуганной Королеве. По фейсплейту с чёрными провалами окуляр бесшумно расползалась тонкая улыбка, и к моменту, когда, мигая, вспыхнул золотистый контур вертикальных зрачков, взгляд их уже был направлен к Эйрахниде. Не сводя взгляда с нее, тварь бесшумно соскользнула с платформы и сделала первый шаг к вжимающейся в дверь паучихе. От этой картины последняя едва сдержала порыв закричать. Королеве трудно было определить, что именно она увидела в этом пронзительном, пристальном взгляде, но оно заставило ее испытать пробирающий на уровне подсистем ужас. Паучиха попыталась распустить лапки, зашипеть, устрашить, но вокалайзер выдал лишь статичный шум. Изображение искажалось, дергалось, покрывалось помехами, деформировалось — оно делало и без того пугающий облик неизвестной твари, ее плавные, странные, неестественные для трансформера, перетекающие одно в другое движения — еще сюрреалистичные. На скользящем сквозь комнату корпусе медленно загорелась кислотно-зеленая подсветка, повторяющая его изгибы, рисующая узоры в стыках брони, очерчивающая детали — и гипнотизирующая в движении. В этом образе, в странном паттерне движений было что-то выворачивающее нейросеть наизнанку. Что-то, давящие на процессор, на уровне глубинных протоколов, о существовании которых паучиха ранее не подозревала. — Здравствуй, — просто произнес спокойный, низкий голос, размножившимся эхом прошедший через сбоящие системы, и заставивший Королеву вздрогнуть. Ее парализованный разум с трудом обрабатывал слова — еще никогда в своем активе она так не боялась за свою жизнь как сейчас — будучи беспомощной, отвравленной неизвестным ядом, перед лицом чего-то ужасающего. В ответ на приветствие она попыталась запустить в буквально источающий опасность силуэт паутину. У нее не вышло. Корпус не откликался, запросы терялись в потоке ошибок и панических отчётов угасающих систем. — Это было очень самоотверженно, пусть и, я подозревую, не намеренно, — вновь эхом дошел до разума Королевы искаженный низкий голос, пока изогнутые в улыбке губы на древнем фейсплейте неспешно двигались, — Благодарю тебя. Оказывали и другие системы помимо оптики, одна за другой. Паучиха беспомощно, в ужасе наблюдала за тем, как тварь невероятно тихими для ее размеров, неспешными и клацающими шагами приближалась. Неизвестная двигалась медленно, будто пытаясь не спугнуть жертву. Ее корпус, по которому расползались рисунки подсветки, скользил вперёд; хвост змеился позади тела; лапки расправились вокруг. Эйрахнид краем зрения видела блики от их рассекающих воздух многочисленных лезвий, но не в силах была оторвать взгляд от гипнотических окуляр. — Я вижу, что тебе плохо от отравы, что частично перешла к тебе из моих магистралей, — вещал голос, пока черные провалы с вертикальными золотистыми зрачками становились все ближе, — Она довольно неприятна, но не смертельна для тебя, ее сотворили специально для моих систем. Клац. Клац. Клац. — Кем бы ты ни была, я отвечу добротой на доброту. Я помогу тебе. Тишина. Хищная оптика смотрела на Эйрахниду почти в упор, сверху вниз. Чужеродные поля, чужая мощная сигнатура обволакивала ее. Это было глупо, но паучиха боялась пошевелиться. — У тебя очень… интересный альтмод. Я бы хотела задать тебе пару вопросов. В другой обстановке, естественно. В какой то момент, Эйрахнид показалось, что она почувствовала прикосновение. Будто коготь осторожно очертил одну из граней фейсплейта паучихи. Она не могла точно сказать, было ли то правдой — ибо потерялась в обилии сбоев и сигналов. — Да. Я позабочусь о тебе, — прозучал слегка рокотнувший голос вновь, совсем близко. В этот самый момент, системы стали веерно переходить в оффлайн. Тонущая в ошибках Эйрахнид на мгновение ощутила, будто под ней больше и нет пола, будто она падает сквозь пустоту — прямо в чёрные провалы окуляр. — Праймус, как же ты красива, — прошептало ей напоследок многоголосое эхо. Вздрогнув, Королева отключилась. Сфалерос Абсолют же продолжала улыбаться, смотря на осевший у ее ног корпус, пока вспомогательный процессор обрабатывал потоки данных. Когти рук слегка подрагивали, хвост метался за спиной в нетерпении. Было ли это провидение Праймуса или Юникрона, или случайность? Фемма не знала. Все, что она знала — это то, что у нее очень много дел. И первое на очереди — разобраться со сбоящим хронометром. Он почему-то показывал время на несколько тысяч ворн вперед положенного.