Нестор Иванович, всё же вышло!

      Махно направился к своему дому.       Зайдя в него, он сразу же сел за стол и начал писать план действий, которые нужно будет предпринять. Но сначала он решил поразмышлять о своём родном Гуляй-поле и как оно живёт.       «Родился я тут, жил, работал, обучался, потом в тюрьму угораздило меня попасть… Но я всегда думал о своей деревне. Люди тут хорошие, правда, временами бывают глупыми, но винить их нельзя за это, не дано им грамоте обучится, не доступна им грамота, а нравы у людей, как у ангелов: добры, щедры, помогают друг другу; это вам не дворяне, не чиновники, которые то и дело пытаются нажить себе состояние, да побольше душ угробить. Возможно, среди них тоже есть добрые и хорошие люди, но крайне редко, а тут все готовы помочь друг другу, все заботятся о своих, о чужих, не нужно им ни дворцов, ни пиров, ни шикарных одеяний и украшений, живут себе спокойной жизнью, работают на хозяйстве. Может, не приходят к ним в голову думы столь великие, как у Ломоносова или Менделеева, не пишут они столь шикарные романы, как Пушкин, но им это и не надо, у них свои заботы, свои традиции. Вот сегодня спляшут они для урожая, завтра попоют и расслабятся, в воскресенье в церковь сходят, а потом работа… Возможно, они бы и хотели изучать науки, путешествовать, но разве у них есть на это средства? Нет, а я хочу их им дать, вот поэтому я и тут, на Родине, спасаю своих соотечественников, а они мне благодарны, но я не считаю себя выше них, я такой же как они, я их Батька, и этим всё сказано. А богатство, роскошь и высокий чин — да сдалось оно мне, к черту это, не хочу. И другим стать такими же не позволю»       Закончив свои размышления, Нестор сел возле печи и начал уже думать над планом по охране Вольной Территории.       «А что большевики? А обманули они нас! Этот нечестный союз с самого начала был плохой идеей, но я не видел другого варианта победить белых; а теперь, когда Ленин заимел больше территорий и сил, он хочет нас загубить; но нет, я не позволю его партии заиметь вольный народ моей Родины. Я буду биться, и хоть меня прозвали бандитом и объявили вне закона, я-то знаю, что единственные бандиты, — это партия, и возможно, у них и были добрые намерения, но теперь они полностью потеряли моё доверие, по крайней мере пока что. Может кто-нибудь-то к нам и примкнёт, но это уже будут другие дела. Так, а что на счет плана? Как я понял, главная база у них находится недалеко от Мариуполя, вторую свою стоянку они расположили в Бердянске. Значит, сделаем так: я и Щусь идём в Мариуполь, Белаш идёт в Бердянск, там мы пересекаемся и окончательно разрушаем силы большевиков на юге. Вскоре надо будет взять Крым, но о нём подумаем позже. Одно меня радует — сами крестьяне и рабочие этих городов принимают наши идеи и не сопротивляются особо. Крестьяне устраивают свои советы, рабочие создают профсоюзы и собрания. Видимо, они справляются и без великого вождя или священного царя, но жаль, что я не могу это объяснить некоторым людям. Ладно, пора выдвигаться»       Он одел свою фирменную одежду, папаху и шинель, и свои шерстяные сапоги. Взял он также свой самопал и шашку и выдвинулся в путь.

***

— Так хлопцы-хулиганы, расклад таков: я и Щусь отправляются на главную базу в Мариуполе, приготовьте пожалуйста тачанки и патроны с винтовками; хлопец Белаш, вы отправляетесь в Бердянск. Вам хватит и 100 человек, там мало людей. Встретимся в Андреевке с докладом. Всё ясно? — сказал Батька, оглядывая солдат. — Да, Нестор Иванович, — ответил ему Белаш. — Отлично, я пока проверю, всё ли у нас на месте, — сказал Нестор и подошёл к Щусю. — А вот со «всё ли у нас есть» вышла проблемка. У нас нет патронов, атаман ты наш, что делать будем? — с горестью сказал Щусь. — Прям вообще ничего не осталось! Не может быть. Что ты тогда предлагаешь? — удивленно начал воскликнул Махно. — У нас есть малая часть патронов, но нам не хватит для полноценного штурма — опечалившись произнес друг Батьки. — У меня есть идея: твоя группа заходит с севера, а моя проплывает по берегу и заходит с него, с юга мы окружаем их и захватываем! — с энтузиазмом предложил Нестор. — Ты будешь плыть? А как же тачанка и патроны? Они промокнут и не будут стрелять, — заметил Щусь. — А это дело ваше, патроны и тачанки на вас. Мы с шашками сыграем на неожиданности, и, когда вы нападете, они отвлекутся, тут-то мы их и застанем врасплох и захватим, — закончил рассказывать план Махно. — Что ж… Звучит вроде как логично, тогда собираемся, — сказал Щусь и пошёл к тачанкам.       Нестор же тем временем осматривал своих ребят и продумывал, как они будут действовать дальше, после штурма. Он подошёл к одному из солдат и начал с ним разговор: — Что, малец, есть кушанье какое-либо? — спросил Махно, оглядывая солдата. — Да, Батька, есть: вот квас вчера сварили и сальцо осталось, будете? — солдат достал из сумки небольшой кусок сала. — Спасибо, но я не голоден. Мне главное, чтобы вы были сыты, ведь нам придется хорошо поработать, даже придется проплыть, — сказал Батька взяв карту, которая была на одном из столе на площади Гуляй-поля.       Когда у Щуся было всё готово, он подошёл к Махно, чтобы те выдвигались.К ним подошёл Белаш. — Так, Белаш, тебе досталась самая легкая часть. Силы большевиков в основном на Мариуполе, а в Бердянске максимум 200-300 человек, поэтому я считаю, что ты справишься. Ну, а если нет, мы потом подойдем, хорошо? — сказал Щусь, подойдя к Белашу и отдав ему некоторую часть еды. — Думаю, это не понадобится. Мы с хлопцами сыграем на неожиданности и подойдем с запада, где у них меньше подозрений, ну и будем идти по пути к Андреевке уже, — сказал Белаш, забравшись на тачанку. — Это вы молодцы. Ладно, думаю пора выдвигаться в путь, — сказал Махно — Кстати, а кого оставишь на проверку? — поинтересовался Щусь. — А зачем? Ты сам вчера сказал, что никого не было: немцы уже окончательно ушли, Петлюра что-то мечется и не нападет, Врагнеля и Дениника можно уже не боятся. Только красные остались огромной проблемой, — успокоил Махно своего верного помощника и те вместе сели на тачанку.

***

      Доехав до места пересечения, Махно и его группа пошли к берегу Азовского моря, чтобы зайти со стороны воды и напасть, а Щусь пошёл напрямик, но остановился и ждал сигнала. Сигналом будет один из солдат Махно, который незаметно пройдет через базу Фрунзе и даст Щусю знак к нападению. — Так, ребятки, теперь в воду. Тут глубина небольшая, плыть мы будем примерно час с нашей скоростью. Подойдя прямо к Мариуполю, мы будем с юга от него, у них там будет патруль, но они отвлекутся на нашего хлопчика с тачаночкой и не заметят нас, а мы уже тут как тут со знаменем.       Проплыв три километра, Махно почувствовал себя уставшим. Сказывалось то, что он отказался от еды, не учитывая тот факт, что он уже не ел целые сутки, поэтому он начал замедлятся, но оставалось еще пять километров. Прошло 10 минут и Нестор очень сильно отставал от своих солдат, те это заметили и пошли к нему на помощь. Проплыв еще 500 метров, Батька потерял сознание и им пришлось выйти на берег.       Солдаты вывели воду из его лёгких и пробудили его. — А? Что? О-о-ох, мы всё профукали, мы не успеем! — взволнованно прокричал Батька и быстро встал. — Не волнуйтесь, вот лучше поешьте, вы пока что слишком слабы. Мы почти приплыли, если пройти по берегу, нас не заметят. Ещё мы послали Петьку за Щусем, он уже должен быть на подходе, — сказал солдат повстанческой армии и протянул Нестору сухари и сало, которые были немного намокшими, но питательность от этого не потеряли. — Спасибо, прогадал я, что не спавши и не кушавши не смогу проплыть такое расстояние. — Мы почти приплыли, не стоит беспокоится, давайте пока не быстрым шагом пройдем, как раз просушимся и отдохнем, — сказал солдат, подняв Батьку и отдав ему его папайку.

***

      Через двадцать минут они уже заметили красные знамена и услышали голоса советских солдат, но нападать не стали, ожидая сигнал от Щуся. Подождав пять минут, они услышали первый взрыв, сразу после чего молниеносно забежали на холм, который был неподалеку от берега и начали наблюдать за действиями Щуся. Тот ворвался на тачанке в лагерь и начал пулеметную очередь, но он не имел цели убить солдат, он скорее пытался их оглушить и напугать, чтобы те не начали огонь в ответ, а тем временем другие солдаты начали оглушать солдат из самопала и брать их в плен, но перевес сил был заметен: солдаты, которые находились дальше от главной части успевали нападать и ранить солдат Махно, на что тот понял, что уже пора наступать другой группе.       Солдаты Махно достали свои сабли и начали тихонько спускаться с холма, дальше они обошли лагерь со стороны и зашли с юга. Там они затаились и начали бесшумно оглушать солдат красной армии, происходили небольшие стычки, драки, но сил черной армии хватало, чтобы их выигрывать. Вскоре Махно увидел Щуся, и те начали делать круг окружения своих противников. Щусь, оставаясь за Тачанкой, мешал солдатам объединиться, а Нестор тем временем делал окружение. Таким образом они взяли лагерь в котёл и заставили солдат сдаться. Фрунзе находился в главном здании, пытался вызвать подкрепление по телефону, но Махно обрубил провод. Фрунзе достал свою саблю и те начали драться, но Махно быстро повалил его, подрезав ему ноги, тот упал и прижался к стене. — Ну, товарищ главнокомандующий Красной армией, хотели напасть на нашу коммуну? Ах вы ж собаки краснопузые… — начал говорить Щусь. — Дружок-морячок, давай я с ним сам побалакаю, — попросил Махно. — И что, вы меня убьете? — спросил Фрунзе. — Зачем нам вас убивать, товарищ Михаил Васильевич? Вы хороший полководец, не хотите ли вступить к нам в армию? Но учтите: у нас тут все равны, нет как таковых генералов, командиров, все друг другу братья. Как вам моё предложение? — подошёл и подсел к товарищу генералу Махно. — Чтобы я, воин революции, громитель Колчака и Врангнеля, с вами работал? — удивлённо начал Фрунзе, отведя взгляд от Нестора. — Ну, знаете, не одни вы этим горазды, мы тоже молодцы. А коль вы думаете, что мы шайка какая-то, то я готов вас переубедить, — пересев уже на стул сказал Батька. — Нет, я никогда не буду воевать заодно с бандитами и с контреволюционерами, подрывающими авторитет партии! — сказал Фрунзе, пытаясь безуспешно встать. — Бандиты?! Хм, ну это ж не мы узурпировали власть и ввели продразведку, не мы хотели захватить вольную коммуну крестьян! — ударив по столу и повернувшись к генералу закричал Махно. — Как же ты не понимаешь! Мы всё это делаем для победы, для вас, для советов! — Для советов… А, может быть, для партии и для руководства? Думаете, что рабочие, крестьяне хотят этой вашей партии, ваших войн? Обещали землю — а теперь говорите, что земля государственная; обещали мир — но вот мы уже опять воюем; обещали фабрики рабочим — а вот они тоже государственные! Неужто ваши лозунги были враньем — «Вся власть советам!» А с каких пор совет у нас превратился в ЦК? Вот, к примеру, пришёл тут к нам один из ваших и давай твердить: «Мы от центрального управления партии большевиков Украины, мы хотим установить на Украине советскую власть, чтобы та вошла вошла в союз советских республик» Да тьфу! — И что ты хочешь? Чтобы мы ушли и оставили крестьян в покое? — с ноткой иронии в голосе спросил Михаил Васильевич. — Да. Отдайте землю, как вы и обещали, и не лезьте в жизнь крестьян, -сказал Махно и встал со стула. — Что ж, так вы отказываетесь от сотрудничества с нами? Вы же понимаете, что если так, вас ждет другая участь, — сказал Щусь, угрожающе посмотрев на генерала. — Думаю он прав. Ну, так что вы скажете? — Встал Махно со стула и подошёл ближе к Щусю. — Мне всё равно, погибну — так и хорошо, я останусь при своём, — с уверенностью сказал Фрунзе и опустил глаза. — Храбро… Ну, я дал вам выбор, вы его сделали. Щусь, дай самопал! Быть может, чего-нибудь сказать хотите? — спросил Махно, заряжая порохом своё оружие. — Возможно вы и правы, но мне уже поздно переходить на вашу сторону. Если меня убьете не вы, то большевики за проигрыш, так что давай.       Тут раздался выстрел, и на пол громко упало тело с дыркой во лбу. — Мы его будем хоронить? — спросил Щусь. — Можно бы, но, думаю, не стоит. Положи его возле печи, а я пока пойду выдвигаться… — Нам надо будет назначить сюда кого-нибудь, чтобы тот смотрел или рассказал о правилах. — Зачем? Я сейчас сам им всё расскажу и они к там присоединятся, да и тем более средств для какой-то контратаки у них нет, — сказал Батька и вышел из главного штаба их лагеря. — Как знаешь, Нестор, как знаешь…

***

      Выйдя из главного штаба, он увидел перед собой толпу солдат, которые постепенно оправлялись от нападения, но они были еще слишком слабы, чтобы хоть как-то контратаковать, поэтому они сдались.       Махно забрался на тачанку и начал свою речь. - Бравые солдаты красной армии! Я глубоко вас уважаю за ваше мужество и борьбу! Но хочу вам заявить, что ваше название - откровенная ложь. Разве "Рабоче-Крестьянская армия" должна нападать на рабочих и крестьян?! Вы сражаетесь за тех, кто поменял одно непутевое правительство на другое. А зачем вам это правительство? Вы сами вольны решать, кого защищать и по каким принципам. Вся эта структура власти и генералов лишь пугает рабочие массы и крестьянские общины. Мы не хотим вам зла, мы призываем вас сражаться за свободу, а не за "диктатуру пролетариата", которая на деле выльется в обычную диктатуру. Мы вас можем отпустить, но вы слабы и безоружны, а нам нужны люди. Мы вам дадим кров и пищу, но вы должны понимать, что любой саботаж - и вас выгонят из коммуны, и уж поверьте - выгоним не мы, а сами люди. Мы надеемся, что вы сделаете правильный выбор. Та территория, которую мы отвоевали, станет оплотом самоуправления и взаимопомощи; но если мы её не отстоим, тут появится партийное управление и уж не знаю, что из этого выльется. Щусь! Готовь тачанки. А вы, хлопчики, берите кушанья и ступайте за нами.

***

      Добравшись до Андреевки, Махно увидел там Белаша, который уже вернулся со своей группой и разбил лагерь. - Долго вы, Батька! Случилось коль чего? - с насмешкой спросил Белаш. - Да, по дороге к Мариуполю мне было не очень хорошо и я дал себе волю упасть в обморок. Хорошо, что мои бравые хлопчики меня спасли. А у вас там как? - Нестор сел возле костра, разведенного Белашем, и стал ждать рассказа. - У нас всё в порядке. К моему удивлению, сопротивления почти не было, а когда мы вошли в город, крестьяне дали нам каравай и пригласили к себе. Мы немного поболтали о их делах, и они сказали, что основали совет и готовы войти в союз с нами, - подсел Белаш к Нестору и протянул ему кусок каравая. - Это хорошо! А мы вот новых хлопчиков привели, вроде хорошие. Сейчас вернемся в Гуляй-поле, будем продумывать то, как с Петлюрой бороться, ибо большевики уже не так страшны, но надо остерегаться Чапаева или, еще хуже, Троцкого. Ты, Белаш, пока побудь тут, возле Бердянска и Мариуполя, - Махно встал и залез на тачанку. - Хорошо, Нестор. Как я слышал, у них там и так уже есть советы, по примеру наших, поэтому особой сложности не будет, - сказал Белаш и подошёл к своим солдатам. - Рад слышать. Ладно, мы поехали; если что - сообщай, присылай кого-нибудь. Эх, вези меня тачанка!..