Таким, как и она...

Санта так и не навестил его в ту Рождественскую ночь. Возможно потому, что в этом доме отрицали его существование, а вместо него была добрая и любящая мать, которая вручит своему ребёнку мешок с шоколадными конфетами. Так было каждое Рождество на протяжении вот уже шести лет подряд. Сугробы медленно росли, а сон безнадёжно пытался увлечь юного наблюдателя в царствие легконогого Морфея. Он прислонился ладонями к холодному стеклу, которое запотевало от прерывистого взволнованного дыхания. Мальчик, сидящий в тени комнаты на подоконнике своей комнаты, считал снежинки, которые в медленном вальсе опускались на землю. Каждая из этих снежинок казалась ему какой-то необыкновенной, непохожей на остальных… Очередная опустится на деревянные ставни или кусок оторванного внешнего козырька, продержится пару секунд и снова взлетит невесомая, поддаваясь хрипящему ветру. Из дома зима казалась волшебной порой, порой грёз и спокойствия со вкусом мандарина во рту и дареной индейки, с мягкостью шерстяных носочков красного цвета, с атмосферой семейной и доброй, где царит мир, любовь, понимание... Мысли прервал голос. Он был отдалённым, будто кричали через тугую марлевую повязку или тряпку. — Северус! Где чёрт таскает этого тупицу… Северус! — раздавался с нижнего этажа грубый пропитый голос. Северус не хотел идти в гостиную. Он точно знал, что у камина его ждут далеко не подарки в красочных обёртках, не жареная индейка, не тот пузатый старик в красных штанах, которого маглы горделиво называют Санта Клаусом… Не будут встречать его гирлянды и старые красивые подсвечники, которые, по маминым рассказам, так любила бабушка. Грубый, холодный голос, звериный оскал и бешеное дыхание, как у разъярённого дракона, вот что ждало Северуса у камина. Отец, одежда которого давно пропахла спиртом, волосы на голове спутались и засалились, как у бездомного, а тощее вытянутое, как у лошади лицо поросло колючей щетиной. Отец семейства снова начинал свои ссоры с бедной женой. Мальчик нехотя спрыгнул с подоконника и медленно прошёл к двери. Он взялся ладошкой за ручку, но так и не решался повернуть её. Она была холодна, неприятно жгла маленькую ладошку, как бы говоря «не ходи, не нужно испытывать свою судьбу, малыш»... Но нужно было подумать. Приходилось выбирать: отсидеться до утра, но тогда отец будет «пилить» бедного мальчика своим пустым, тупым взглядом из-под морщинистого лба своего, либо спуститься, но огрести по шее сейчас. Послышался треск и жалобный вскрик матери, что она сказала, малыш не расслышал. Зато прекрасно различил как кто-то быстро, бранясь и спотыкаясь на каждом шагу, громыхал по ступеням в уличной обуви. Снейп младший подпёр дверь стулом, а сам залез под кровать в самый дальний угол, спрятавшись за огромной коробкой со старыми учебниками, принадлежавшими Эйлин, матери Северуса. Мгновение. Дверь с треском отварилась: стул отлетел к старому платяному шкафу, ручка двери неестественно изогнулась и надломилась, а дверное полотно со всего маху влетело в каменную холодную стену, прорвав салатовые обои. Жалобно взвизгнули дверные петли, которые не смазывали вот уже с начала лета. Удивительно, как они ещё не слетели... Тобиас Снейп снова был зол. На этот раз он точно не был пьян, а значит, мать снова поймала мужчину на супружеской измене. Иногда мальчик думал какой смысл в том, чтобы приводить чужую тётю в свой дом, если можно побыть у неё или где-то ещё. Зачем расстраивать маму? На самом деле, Северус не понимал всего масштаба проблем между отцом и матерью. Всё было слишком плохо, да и объяснять бы ему никто ничего не стал. — Вот ты где… Грязный су… За худощавую щиколотку мальчика взялась сильная рука и собиралась вытащить подкроватного обитателя на свет божий, как вдруг послышался свист, вспышка и грохот, от которого нещадно заложило уши так, что мальчику пришлось зажать нос и надуть щёки, чтобы всё вернулась в свою колею. Северуса из-под кровати вытащила мать. Прижав мальчика к себе, она закрыла его рукой, сжимая в левой ладони волшебную палочку. Она тяжело дышала, волосы из собранного наспех пучка выбивались и падали на худое лицо и плечи. — Ты его не тронешь. Назад. Эйлин Принц уверенно направляла рабочий конец палочки на мужа, который отступал в коридор, держась рукой за рассечённую бровь. Он тяжело и свирепо раздувал свои ноздри, как бык на корриде. Он прекрасно знал, на что может пойти его жена-ведьма. Но только не на убийство. Нет, сэр, нет! Только не на него, это запрещено ими, министерскими волшебниками. По крайней мере, Тобиас это знал от самой жены. — Ты меня не убьёшь, нет, Эйлин. Тебя посадят в вашу тюрьму, и ты больше никогда не увидишь своего щенка… Ты же не хочешь сломать жизнь этому поганому мальчишке? — Мужчина обнажил в наглой усмешке кривые желтоватые зубы, которые дантисты Англии вряд ли смогли бы вылечить. В его голосе шипело сумасшествие, холодная ярость и ревность… Целое сборище унизительных качеств для настоящего джентльмена, каковым раньше его считала жена — Не смей так говорить о своём сыне. Я люблю тебя, и ты это знаешь. Так зачем провоцировать скандал? — Женщина всё также угрожала дрожащей в руке палочкой своему мужу, а второй закрывала от тирана маленького сына, который закрыл глаза и прижался к любимой матери. Он видел в ней единственного дорогого ему человека во всём этом мире. — Я не убью тебя, ты прав. Но не из-за угрозы тюрьмы. Из-за любви к нашему сыну и тебе. Волшебница опустила палочку. Зря. Муж, почувствовав вновь свою мощь, главенство над этой колдовской дрянью и её молокососом, двинулся к Эйлин, как вдруг на его пути встал маленький Северус. Он сжимал в руках палочку матери. Маленький мальчик в полосатой бело-зелёной пижамке стоял и бесчувственно смотрел на отца, уверенно направив палочку точно между глаз родного папы. За его спиной на холодном деревянном полу сидела мать в лёгком жёлтом платье и растрёпанной причёской. Она закрыла лицо ладонями. То ли от страха, то ли от безнадёги. Всё было на какой-то тонкой грани. В её голове смешались звук и картинки, всё казалось бессмысленным и нелепым. Хотелось плакать, но она не могла, а Северус всё также смотрел на отца. — Тогда я убью тебя. Выкрикнул Северус и как-то нелепо подпрыгнул ближе к отцу. Моментально мужчина сменил свой оскал на ироничную улыбку и разразился диким хохотом, от которого были готовы всыпать стёкла во всех домах Паучьего Тупика. Он схватился за живот, сгибаясь пополам и закидывая голову с кривым острым подбородком наверх. Затем резко стал серьёзным и произнёс только одну фразу: — Какое хамство, молодой человек. Затем он вышел из комнаты, хлопнув дверью, но та лишь отскочила и жалобно вернулась к порванным обоям на стене. Снейп тут же бросился к матери. Теперь она плакала. От чего? Что она сейчас чувствовала? Гордость? Страх? Смирение? Северус не знал, как и сама Эйлин. Она просто прижимала сына к груди сильнее того, что так прячут турецкие султаны в своих сокровищницах под сотнями замков. Она ничего не говорила, только водила холодными худыми руками по спине и волосам любимого сына. Любимого защитника, которому было всего шесть лет…