Нежить

Эмили не могла провалиться в глубокий сон, когда рядом вампир. После недолгой дрёмы, она сидела на подоконнике, положив на колени обнаженный черный меч, и наблюдала, как первые лучи солнца касаются лица спящего парня. Теперь, когда она знала, кто он, каждое его движение казалось ей угрозой, завернутой в обманчиво хрупкую оболочку. Вампир зашевелился. Его ресницы дрогнули, и он открыл глаза - чистые, лишенные безумия. Он не вскочил, не оскалился. Он просто смотрел на неё, осознавая тяжесть заговорённого кинжала, который она прижала к его горлу за секунду до того, как он успел вдохнуть. — Назовись, — приказала девушка. — Я... я Самаэль, — проблеял парень, судорожно сжимая одеяло в руках, боясь мгновенной смерти. — Ты выпил мою кровь, — холодно произнесла Эмили. — Теперь ты в долгу. И если ты не начнешь говорить правду, этот долг будет оплачен твоим пеплом. Вампир медленно выпрямился, игнорируя острие у кожи. Его бледность стала еще более явной, а в уголках губ застыла печаль, не свойственная вампирам. — Я не просил этой жизни, — его голос был тихим и обречённым. — И я не просил твоей крови. Но она… она дала мне силы вспомнить. Тот, кто обратил меня, называет себя Магистром. Он пришел в мой дом месяц назад. Моя семья… они стали его ужином. А я - его забавой. Он коснулся перебинтованной руки. — Скелеты не охотились на меня. Они гнали меня к нему. Как охотничьи псы гонят дичь к хозяину. Он ждет меня в подземельях под мэрией. И он ждет тебя. Эмили почувствовала, как внутри всё заледенело. — Почему меня? — Потому что ты носишь его меч. Металл узнает хозяина, Эмили. Он чувствует твою ненависть. Для него это как маяк. Она убрала кинжал, но рука по-прежнему сжимала рукоять. Уроборос. Змея, кусающая свой хвост. Круг должен был замкнуться именно здесь, в этом захолустном городке, где мэр Бауэр улыбался слишком приторно, а в тенях прятались хищные тени. Путь к мэрии казался бесконечным. Город словно вымер. Даже стражник Джон, который вчера так весело жал ей руку, сегодня смотрел с крепостной стены пустым, остекленевшим взглядом. Эмили понимала: город уже не принадлежит людям. Он стал кормушкой. Они вошли в здание мэрии без стука. В главном зале их ждали. Мэр Билли Бауэр сидел во главе стола, но теперь он не прятал своей сути. Его кожа серой маской обтягивала череп, а глаза светились тем же багровым светом, что и в кошмарах Эмили. Рядом стоял Герберт Кёнинг, советник-тень, который на самом деле был лишь верным псом более древнего существа. — Ты привел её, мальчик, — проскрежетал Бауэр. — Магистр будет доволен. Она даже принесла подарок… его старый клинок. — Я принесла его, чтобы вернуть долг, — Эмили рванула из-за спины огромный двуручный меч, а левой рукой выхватила черный меч, убивший её мать. — За поместье Дю Шатле. За каждую каплю крови! Битва вспыхнула мгновенно. Самаэль, двигаясь с неестественной для человека скоростью, бросился на сыновей мэра, которые уже начали трансформироваться в костлявых уродов. Зал наполнился скрежетом стали о кость и рычанием. Эмили прорубала себе путь к тяжелым дубовым дверям, ведущим в подвал. Мэр пытался преградить ей дорогу, но он был лишь слабым отражением истинного зла. Одним точным ударом тяжелого меча она снесла ему голову, даже не заметив, как брызги гнилой крови испачкали её лицо. Её целью был тот, кто сидел внизу. Лестница вела в затхлую темноту, пахнущую землей и древней смертью. Внизу, в просторном склепе, освещенном лишь чадящими факелами, стоял он. Мужчина в белой рубашке, которая казалась ослепительной в этой грязи. На его руке четко выделялось клеймо, которое она искала столько лет - Уроборос. — Тринадцать лет, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был точно таким же, как в ту ночь. Холодным, отстраненным. — Ты повзрослела, Эмили. И всё это время ты лелеяла эту скучную, человеческую жажду мести. — Ты убил их ради забавы, — прошептала она, подходя ближе. Мечи в её руках дрожали от перенапряжения мышц. — Я убил их, потому что мог, — он обернулся, и его безумная улыбка озарила его лицо. — И сейчас я сделаю то же самое с тобой. Но прежде я заберу свое оружие. Он не использовал меч. Он сам был оружием не хуже меча. Магистр двигался как тень. Первый удар отбросил Эмили к каменной стене, выбив воздух из легких. Она едва успела подставить клинок под его когти, которые вспарывали сталь, как бумагу. Сверху донесся торжествующий крик Самаэля - он расправился с прислужниками и теперь бежал вниз. — Назад! — закричала Эмили, сплевывая кровь. — Он мой! Магистр расхохотался. — Твой? Ну что ж, иди ко мне! Это был танец смерти. Эмили знала, что ей не победить в честном бою. Она была человеком. Усталость наваливалась свинцовым грузом, раны от когтей на плечах горели огнем. Она видела, как Магистр готовится к последнему прыжку, как он раскрывается для удара, уверенный в своем превосходстве. «Всего один шанс» — пронеслось в голове. Когда вампир бросился на неё, Эмили не стала уклоняться. Она сделала шаг вперед, открываясь для смертельного удара. Когти Магистра вошли ей под ребра, прошивая тело насквозь, выходя из спины кровавыми ножами. Магистр замер, его лицо оказалось в сантиметрах от её лица. В его глазах отразилось искреннее удивление. — Ты… идиотка… — Попался, — выдохнула Эмили сквозь кровь. Используя свою последнюю силу, она вогнала черный меч матери ему прямо в основание черепа, а заговорённый кинжал, спрятанный в голенище сапога - в сердце. Сталь, напитанная её собственной живой кровью, сработала как проводник. Заговорённое оружие вспыхнуло белым пламенем. Магистр закричал. Это был не человеческий крик, а вой тысячи душ. Его тело начало осыпаться серым пеплом прямо на руках у Эмили. Клеймо Уробороса на его руке вспыхнуло и лопнуло, разрывая круг. Эмили осела на холодный пол. Она видела, как пепел врага оседает на её сапогах. В груди зияла пустота, а одежда пропиталась горячей, липкой кровью. — Эмили! — Самаэль был рядом в мгновение ока. Он прижал руки к её ране, пытаясь остановить убегающую кровь, но пальцы лишь никчёмно скользили сверху. — Нет, нет, не смей! Ты победила его! Ты не можешь сейчас уйти! Она смотрела в потолок склепа, который расплывался перед глазами. Боль уходила, сменяясь странным, пустым онемением. — Послушай, — Самаэль наклонился к её уху, его голос дрожал от отчаяния, — я могу это исправить. Я могу обратить тебя. Ты станешь как я. Твои раны заживут за минуту! Только позволь мне... Эмили, пожалуйста. Он обнажил свои клыки, его глаза молили о разрешении. Одно движение, один укус - и всё исправиться! Так он думал. Эмили медленно подняла руку и оттолкнула его лицо. Её пальцы оставили кровавый след на его коже. Она слабо улыбнулась. — Нет... Я слишком долго... жила среди мертвецов. Я хочу... чтобы всё закончилось. — Но ты умрешь! — почти вскрикнул он. — Нет, — прошептала она, и её взгляд стал прозрачным. — Я наконец-то... буду свободна. Её рука бессильно упала на камни. Последний вздох был тихим, едва слышным даже для вампира. Самаэль замер, сжимая кулаки над остывающим телом, и в тишине подземелья раздался его тихий, надрывный вой. Он снова остался один. *** Эмили открыла глаза. Вокруг не было сырого подвала или запаха крови. Она стояла посреди бескрайнего сада роз. Такого знакомого, но едва узнаваемого. Вокруг были нежные, благоухающие цветы, залитые мягким солнечным светом. На небе ни облака, а солнце ласкало кожу. Она посмотрела на свои руки. Чистые и гладкие. На них не было мозолей от меча, не было шрамов от когтей. На ней была простая белая сорочка, как в ту самую ночь тринадцать лет назад. — Эмили? — раздался знакомый голос. Она обернулась. Под раскидистым дубом стояла молодая женщина с золотистыми волосами, прямо как у неё. Рядом с ней, в уютном кресле, сидел мужчина с добрыми темно-синими глазами. На его коленях лежал плюшевый заяц Луи в голубой курточке. — Мама? Папа? — её голос звучал чисто и звонко, как у маленькой девочки. Она бросилась к ним через траву. Эмили бежала, и с каждым шагом тяжесть прожитых лет, груз мести и боли осыпались с неё невидимой шелухой. Отец встал, раскрывая объятия. Мать смеялась и мягко улыбалась ей. — Мы так долго тебя ждали, милая, — сказала мама, обнимая их обоих. — Но теперь всё позади. Больше никаких страшных историй. — Да, — прошептала Эмили, зарываясь лицом в мамины волосы, пахнущие медом и домом. — Больше никаких кошмаров. Она взяла отца и мать за руки, и они вместе пошли вглубь сада, туда, где за деревьями виднелось их поместье - целое, светлое и полное жизни. Круг Уробороса был разорван навсегда.