Гарри Поттер и Платяной шкаф

      Для Нарнии это был обычный ноябрьский день: несмотря на голые деревья и прошедший ночью дождь, на небе сияло яркое солнце, и вокруг царила атмосфера тепла и бесконечного уюта. Та, кто всю свою недолгую жизнь прожила в дождливой и серой Англии, просто не могла теперь остаться в замке в такую погоду, и, к счастью, королевский титул позволял не только управлять страной, но и отправляться в любой её уголок, когда только захочется.       Именно поэтому Люсия Отважная сейчас шагала по лесу вместе со своим лучшим другом мистером Тамнусом, восхищённо разглядывая всё вокруг. Листья под ногами напоминали мягкий цветастый ковёр, а дорожка из-за дождя была почти полностью покрыта лужами; Люси порой хотелось прыгнуть в одну из них, разбрызгивая воду, как когда-то в Лондоне (за что ей здорово доставалось от матери из-за неизменно испачканных пальто и ботинок), но она справедливо решила, что если для Люси Певенси это занятие не то чтобы разрешённое, но приемлемое, то для королевы, пусть и младшей — решительно недопустимое, поэтому ограничивалась неспешной прогулкой и такой же плавной беседой.        — Скоро зима, — заметила Люси между делом, хотя её наступление пока что предвещал только холод, заставляющий королеву Отважную плотнее кутаться в расшитую накидку. — Верно, ваше величество, — согласился Тамнус, выдыхая в воздух облачко пара. — Стало быть, вы правите Нарнией уже почти год. — А ещё это значит, что скоро Рождество, — Люси широко улыбнулась. — Обещаю тебе, мы отметим его по лучшим нарнийским традициям! Ты же расскажешь, как его раньше праздновали в Нарнии? — она посмотрела на Тамнуса и вдруг увидела печаль в его глазах. — Мистер Тамнус, что-то произошло? Что с тобой? — Не знаю, как и сказать, моя королева, — вздохнул Тамнус, чуть ли не зарываясь лицом в шарф. — Не хотел бы вас огорчать. — Вот ещё: если тебя что-то тревожит, я должна об этом знать, — Люси остановилась и со всей требовательностью посмотрела на Тамнуса. — Что не так? — Дело в том, что большинство нарнийцев совсем не помнят Рождества: вы же знаете, зима здесь царила сто лет, — печально ответил Тамнус. — Не все волшебные существа могут столько прожить. — Не помнят Рождества? О, — Люси поникла, борясь со смесью сочувствия и удивления. — Как же так, мистер Тамнус? — Я ведь говорил, что это вас огорчит, — совсем грустно продолжил Тамнус. — Но это ещё не всё. У многих зима ассоциируется с самым жутким для Нарнии столетием, они не понимают и не знают, что зимой можно веселиться, а не жить в страхе перед Белой Колдуньей… — Ты хочешь сказать, что никто не будет праздновать Рождество? — Люси округлила глаза и недоверчиво посмотрела на Тамнуса. — Это невозможно! — К сожалению, это так, моя королева. Большинство даже не верят в Отца Рождество! Однако я не думаю, что ситуация безнадёжна, — Тамнус вдруг слегка оживился. — Если за это возьмётесь вы, ваши братья с сестрой и Гарри Поттер… Может быть, вам удастся изменить всё к лучшему. — Конечно, мистер Тамнус! После всего, что ты сказал, мы просто обязаны это исправить, — Люси чуть ли не горела от переполнявших её эмоций. Не праздновать Рождество — да где это видано? Как короли и королевы, они всенепременно должны вернуть в Нарнию веселье и смех зимой. — Я тотчас же поговорю с остальными. — Я верю в то, что вы справитесь, ваше величество, — улыбнулся Тамнус, склонив голову. — И в случае чего буду рад вам помочь всем, чем только смогу. — Твоя помощь пригодится нам очень скоро, — кивнула Люси. — А пока мы возвращаемся в замок.

***

Королева Сьюзен Великодушная занималась вполне прозаичным делом — расчёсыванием своих длинных тёмных локонов, — когда в её комнату ворвался маленький ураган. От неожиданности Сьюзен выронила из рук позолоченный гребень из переплетённой лозы, подаренный дриадами, но быстро успокоилась, стоило ей осознать, что её гостями стали вовсе не враги, а всего-навсего Люсия. — Лу, ты меня напугала, — вздохнула она, поднимая гребень и проверяя, не откололись ли от него драгоценные камни. — Что-то стряслось? — Вообще-то да. — Только теперь Сьюзен заметила, что Люси выглядит не совсем подобающе: волосы, которые Сьюзен лично укладывала ей утром, растрепались, накидка волочилась по земле, а лицо покраснело, будто бы Люси до этого бежала кросс. — Тамнус мне такое рассказал… Ты не поверишь, Сью… — Для начала тебе следует успокоиться, — перебила Сьюзен, похлопав рукой по кровати; Люси села рядом, и, дождавшись, пока она выровняет дыхание, Сьюзен продолжила: — Так что такого произошло? Что же сказал тебе мистер Тамнус? — Нарнийцы не хотят праздновать Рождество, — выдохнула Люси. — Представляешь? Они не любят зиму из-за Колдуньи, не хотят покидать свои дома, не то что там что-то ещё отмечать… — Их можно понять, — резонно заметила Сьюзен. — Они жили в страхе целое столетие, как же им ещё относиться к зиме? — Но мы должны что-то сделать, — Люси умоляюще посмотрела на Сьюзен. — Сью, это же Рождество! Наш любимый праздник, помнишь? Они все тоже должны узнать, что это такое. Мы не можем просто так это оставить! Сьюзен задумчиво посмотрела в окно; слова Люси имели смысл. Она вспомнила о Рождестве в Англии: казалось, это было так давно… Тогда, до войны, когда небо не рассекали бомбардировщики, а отец не уходил на фронт, каждое Рождество напоминало Сьюзен маленькую сказку, созданную любящими руками родителей. Она всегда и неизменно помогала маме на кухне и незаметно позволяла Люси слизывать оставшееся тесто для пудинга с ложки, а потом они все вместе наряжали ёлку и украшали комнату, развешивая ленты и венки. В доме играла праздничная музыка, не смолкали смех и весёлые голоса, и даже Эдмунд, который, как известно, был тем ещё противным ворчуном, поддавался этой атмосфере. В Нарнии, где каждый день напоминал праздник жизни и добра, игнорировать такое важное событие было бы кощунством, и Сюзанна прекрасно это понимала. — Это действительно очень важная проблема, Лу, — наконец сказала она. — Нам нужно немедленно поговорить с Питером и Эдмундом и созвать совет. — Спасибо, — Люси вдруг порывисто обняла Сьюзен, и Сьюзен прижалась к ней в ответ, чувствуя тепло внутри. — Ты ведь поможешь мне их убедить, да? — А ты уверена, что их нужно убеждать? — лукаво спросила Сьюзен. — Они ведь тоже короли Нарнии! Люси тихо рассмеялась ей в плечо

***

      Наступила зима. Теперь снег стал ложиться на землю, но в море по прежнему таял. Вскоре на Великой реке и в море стали появляться льдинки. Король Эдмунд начал хандрить. Вскоре Великая река была скована льдом.  — Не грусти, Эдмунд! — сказал Гарри Поттер. — Будем праздновать Рождество и Новый Год! Королевы стали делать украшения из бумаги и золотой фольги, сделанной гномами. Мистер Тамнус отправился в свою пещеру в Долине Фонарного столба. Гарри Поттер вместе с королями и королевами украшали Парк тысячелетия Нарнии. Гарри Поттер и Королева Сьюзен Великодушная приготовили плум-пудинг, индейку и другие блюда нарнийской кухни. Наконец наступило Рождество. В тот вечер в Кэр-Паравеле был большой праздник: пировали и плясали до ночи. На большом столе в большом зале стояли разнообразные блюда нарнийской кухни. Сверкали золотые кубки, рекой лилось вино из Орландии, звучала радостная музыка. Гарри Поттер танцевал с королевой Сьюзен. Запускали хлопушки. Отец Рождество приехал на санях, запряженных оленями. Высокий старик в ярко-красной шубе с меховым капюшоном; длинная седая борода пенистым водопадом спадала ему на грудь.  — С праздником, сэр! — с неподдельным обожанием в глазах, улыбнулась королева Люси Отважная.  — Да, у нас снова праздник, королева Люси Отважная, — ответил он, уперев руки в бока. Он шагнул в сторону саней и поднял с сиденья огромный красный мешок; а королева Люси, у которой тут же загорелись глаза, подскочила к нему, радостно воскликнув:  — Подарки!  — Гарри Поттер, сын Адама и Евы! — сказал Отец Рождество.  — Я, сэр, — откликнулся Гарри Поттер.  — Это вредноскоп. — сказал Отец Рождество.  — Питер Певенси, сын Адама и Евы! — сказал Отец Рождество.  — Я, сэр, — откликнулся Питер Певенси.  — Вот твои подарки, — но это не игрушки. Это волшебные часы, они показывают положение тебя и твоих близких. — С этими словами Отец Рождество протянул Питеру Певенси волшебные часы, похожие на те, которые Гарри Поттер видел в Норе. На стрелка были: король Питер, королева Сьюзен, король Эдмунд, королева Люси, Гарри Поттер и мистер Тамнус. Всё стрелки показали на дом.  — Сьюзен Певенси, дочь Адама и Евы! — сказал Отец Рождество. — А это для тебя. И он протянул ей зеркало в золотой рамке с ручкой.  — Ты можешь посоветоваться с этим зеркалом по поводу внешнего вида. — сказал он. — Только не слишком увлекайся.  — Эдмунд Певенси, сын Адама и Евы! — сказал Отец Рождество.  — Я, сэр, — откликнулся Эдмунд Певенси.  — Вот твои подарки, — но это не игрушки. Возможно, не за горами то время, когда тебе придется пустить их в ход. Будь достоин их. — С этими словами Отец Рождество протянул Эдмунду Певенси щит и меч. Щит отливал серебром, на нем был изображен стоящий на задних лапах лев, красный, как спелая лесная земляника. Рукоятка меча была из серебра, вкладывался он в ножны на перевязи и был как раз подходящего для Питера размера и веса. Эдмунд принял подарок Отца Рождество в торжественном молчании: он чувствовал, что это очень серьёзные дары.  — Люси Певенси, дочь Адама и Евы! — сказал Отец Рождество, и Люси Певенси выступила вперёд. Отец Рождество поставил перед ней двухэтажный кукольный домик с красной крышей.  — А теперь это игрушки. — сказал он. — В домике работает водопровод, и вода никогда не заканчивается.  — Счастливого Рождества! С уходящим тысячным годом! С концом десятого века! С концом первого тысячелетия! Да здравствуют настоящие короли! — вскричал он и взмахнул кнутом. И прежде чем они успели опомниться — и олени, и сани, и Отец Рождество исчезли из виду. Эдмунд Певенси только вытащил меч из ножен, чтобы показать его Питеру, как Питер сказал:  — Хватит, хватит… Пора уже спать. Потом все пошли спать в разные башни: Верховный король Питер Великолепный и Гарри Поттер в большую башню Питера, королева Сьюзен Великодушная в башню Сьюзен, король Эдмунд Справедливый в башню Эдмунда и королева Люси Отважная в башню Люси. Через неделю был Новый Год. Гарри Поттер вместе с королевой Сьюзен опять готовили праздничный стол. Наступал тысяча первый год. В ту ночь в Кэр-Паравеле был большой праздник: пировали и плясали до утра. На большом столе в большом зале стояли разнообразные блюда нарнийской кухни. Сверкали золотые кубки, рекой лилось вино из Орландии, звучала радостная музыка. Гарри Поттер танцевал с королевой Сюзанной. Запускали хлопушки. Первое тысячелетие закончилось. Наступил тысяча первый год, одиннадцатый век, второе тысячелетие.